Глава 69.0

Символы на полу вспыхнули тусклым багровым светом. Я усилил концентрацию, вкладывая в слова больше силы. Я буквально приказывал магии найти то, что было моим, но лежало вне меня. В этот момент, мои мысли были о липкой крови на камнях, о запахе железа и пыли, о холодной влаге, впитывающей алое. Не знаю, что это были за ассоциации, но они были.

И вдруг свечение ритуального круга начало угасать... а потом вновь светиться. И так по кругу мерцая ритуал начал своё действие.

— Получилось! — выдохнула мать.

Но это было только начало. Ритуал, найдя цель, начал проецировать образ в чаще, что я держал в руках. Перед моим взором, сквозь пелену магии, проступили очертания... просто что-то густо-красное… словно водяную краску смешали с пылью… а дальше картина начала отдаляться от крови, вылетая из… пещеры? Я ожидал какое-нибудь полуразрушенное здание или чей-то особняк.

Я стоял, не двигаясь, и удерживал связь. Самым же неприятным было то, что я чувствовал, как магия выжимает из меня силы. Каждый миг ритуала пожирал мою магию, что щедро лилась из магических каналов. Взамен же я видел это место, что с каждой секундой всё отдалялось; чаша с кровавой водой показывала путь до меня. В конце концов ритуал вернулся ко мне, стоящему спиной.

Ритуал будто бы заставил меня выучить всю дорогу. Я знал прямой путь до места. Но важно было не это, а то, что я знал это место. Пустота в памяти содрогнулась, и из неё, словно из глубины мутной воды, всплыл тот самый запах старого дерева и пыли… и табака? Вместе с запахами в голове будто что-то щелкнуло.

— Оливер… — вдруг в голове возникло имя, и сознание сразу же попыталось соотнести это имя с тем волшебником, чья голова взорвалась в моей руке в той короткой вспышке воспоминаний, но что-то коробило сознание. — Оливер…

Ничего, кроме имени, я так и не вспомнил, но теперь у меня была возможность посетить место, где быть может я смогу вспомнить больше или хотя бы получить обрывки воспоминаний. В идеале вообще пережить первый «коллапс» воспоминаний до начала школы. Иначе для меня школьный год начнётся позже, чем у других. А теперь пора было сообщить отцу о результатах ритуала.

***

Нам потребовалось несколько аппараций, чтобы добраться до места. Сначала переместилась целая боевая звезда для зачистки или оценки угрозы. Лишь после того, как один из боевиков вернулся и сообщил, что всё чисто, последовала последняя аппарация. Мы с отцом, два частных сыщика или детектива, в целом суть не меняется и на всякий случай разрушитель проклятий. Все они работали на нашу семью на постоянной основе, а не только с этого инцидента. Поэтому здесь были только максимально надежные люди. Именно это и требовалось нам в данный момент.

Да и в целом те, кто охранял наш особняк и нас, были подобраны из самых верных волшебников, которые были обязаны нашей семье не только деньгами и стабильной высокооплачиваемой работой, но и свободой — ведь большая часть из них была из бывших Пожирателей, тех, что выполняли всю грязную работу. Но среди них, большая часть была из числа тех, кто был нормальным, просто по молодости решил так подняться вверх. Всё-таки в бизнесе сейчас шла перемена в сторону маглорождённых, и лишние проблемы отцу были не нужны. В общем, эти люди были обязаны Малфоям свободой.

Забавно, что отец, являясь казначеем и, считай, левой рукой Волан-де-Морта, не только смог выбраться из жестокой перемолки государственного аппарата, но ещё и спасти от Азкабана очень и очень многих, тем самым увеличив число наших вассалов крайне именитыми фамилиями, а также получив вот таких вот верных боевиков с реальным опытом, да ещё и готовых закрыть глаза на всё что угодно.

Жаль, что словом «много», в магическом мире обозначали даже 15-20 боевиков. Вот только для волшебников такое число было очень сильным аргументом. Напомню, что весь аврорат министерства Магии Британии, представлял из себя около двух сотен авроров и ещё немножко отставных, что учили молодняк в училище.

Хотя, в целом это было нормально, учитывая, что аврор — это не аналог маггловского полицейского, а скорее спецназ и ФСБ в одном лице. Конечно же, очень грубое сравнение, но это была ближайшая аналогия. А вот тех же ДМП-шников было раза в два, может, два с половиной больше, и именно они выполняли роль полиции. Поэтому даже 15-20 умелых боевиков считались более чем весомой силой в рамках магической Британии. А ведь были и просто охранники, которые охраняли предприятия нашей семьи на месте, их было чуть больше, но они особо и не отличались боевыми умениями.

Так вот, благодаря знанию места, через выданную мне карту, я просто обозначил примерную дорогу. И вот спустя пару часов после ритуала я уже находился в пещере одной из самых диких и безлюдных частей Шотландии, среди холмов, поросших вереском. Место было сырым, но в Британии в целом было мало мест, не сырых.

Едва я переступил порог пещеры, как перед глазами пронеслись обрывки воспоминаний. Буквально миг и пара кадров: я падаю, мне плохо и я дезориентирован, а потом резко уже другой момент, как я защищаюсь голыми руками создавая беспалочковый аналог Протего.

Примерно таким вот образом я и путался под ногами у сыщиков, попутно рассказывая отцу, обрывки видений. Минут через тридцать, один из боевиков вернулся и сообщил, что в радиусе пары километров обнаружили недавно сожжённый деревянный домик. Внутри ничего целого не осталось. Но по срокам вроде сходилось. Один из сыщиков отправился туда.

Я же лишь не понимал, почему, раз уж сожгли какой-то домик, чтобы что-то скрыть, то не убрали следы здесь, в пещере. Я, конечно, был этому лишь рад, но была настороженность. Видимо, зря, ведь работали профессионалы. Те же сыщики использовали такие обнаруживающие заклятия, о которых я даже не слышал. А боевики точно всё проверили, да и сейчас были рядом.

Пока я рыскал по пещере в попытках найти ещё какие-то обрывочные воспоминания глубоко внутри, один из сыщиков нашёл чёрную, словно ночь, палочку.

Это была она. Черное дерево рода Хуан... Ядровая эбеновая древесина без различимых годовых колец, очень твёрдая и тяжёлая, так-то. А ещё это самая ценная древесная порода, особенно учитывая, что древесина моей была из цейлонского сорта данного дерева, прямиком из Индии. Редчайший сорт!

Моя любимая палочка сразу же оказалась в моих руках… Я тебя больше не потеряю, родная…

По словам Олливандера, волшебные палочки из чёрного дерева идеально подходят для боевой магии и Трансфигурации. В общем, моя любовь к этому произведению искусства была взаимна. Как же я был рад вновь почувствовать приятную текстуру именно что моей палочки. Я был невероятно благодарен за эту находку. Конечно, жаль, что так же найти саквояж вряд ли получится, а ведь там я многое успел скопить… но буду честен, палочка была для меня намного ценнее.

После этой радостной находки я старался чуть меньше мешаться, но всё равно захотелось найти ту лужицу крови, что давно обрела тёмно-красный, я бы даже сказал, коричневатый оттенок. Влажность воздуха не позволила крови высохнуть… если, конечно, пыль и грязь, пропитанная моей кровью, считалась моей. Хотя раз кровавый ритуал посчитал, то кто я такой, чтобы придираться к этому.

Вообще-то количество моей крови, что показал ритуал, было не таким уж и впечатляющим, учитывая количество чужой крови. В какой-то момент, рассматривая всю эту кровь, перед глазами на миг возникла картина, как чьё-то тело чуть-ли не было срублено пополам, от попавшего Секо.

Видимо, не зря я выучил летом это тёмное, хотя я бы сказал, боевое, заклятие.

От чего-то при прокрутке всех этих кадров в голове, что возникли в этой пещере, с каждым разом я замечал всё новые и новые детали, а ещё в голове ни с того, ни с сего засела фамилия Ренфро. Что за Ренфро?

Вот только, даже когда я чуть отошёл от этих резких кадров, в голове имя Оливер и фамилия Ренфро не складывались в чёткую картину. Что-то не сходилось. Я спросил сыщика, он не знал никого с фамилией Ренфро. Тот же ответ я получил, спросив уже у отца. Видимо, не какая-то известная фамилия. Отцу я, конечно же, тоже рассказал, что это как-то было связано с похитителями.

По крайней мере, сыщики уже давно подтвердили, что тот огромный пропитанный кровью участок был пропитан не моей кровью. Это кстати было легко проверить, если есть стопроцентный образец моей крови. А я предоставил этот образец.

В общем, кого-то я точно убил или сильно ранил… хотя скорее всё таки убил. Обрывки воспоминаний на это хорошо так намекали.

Стоп, если кровь на меня так подействовала, то может, попробовать поближе рассмотреть мою собственную кровь? Вдруг память вновь, что-то подкинет. Я сел на корточки, внимательно продолжая разглядывать собственную кровь и думать. Эффектов никаких не последовало, я глядел, тыкал, щупал, думал… в надежде на какое-то чудо, но чуда не случилось. Чудом бы было, если бы Оливер…

Стоп, какой к чёрту Оливер!? Что бы было чудом, думай, голова! Вот жеж… я прям чувствую, что это имя — ключ… Оливер… Оливер…

***

Полумрак пещеры был густым. Сложно было что-то разглядеть, и пахло сыростью, пылью и затхлостью. Широкая каменная полость, похожая на воздушный мешок, хранила недавние воспоминания битвы волшебников: шрамы от заклинаний на стенах, опалённые участки камня, разбросанные мелкие обломки и лужи крови, что давно окропили каменистую пыль, потеряв свою алую красоту.

Люциус Малфой стоял у входа, и его тонкие ноздри чуть вздрогнули, анализируя запах. Он не был брезгливым — что ему, видевшему подвалы, где кричали до хрипоты, враги Тёмного Лорда и где магия оставляла на людях куда более жуткие следы, чем эти жалкие опалины на камне. За свою жизнь Люциус видел такие ужасные вещи, что ни видел даже самый последний маргинал из Лютного переулка. И самое страшное, что это даже не повлияла на личность Лорда Малфоя. Наверное.

Арктурус Малфой — его сын и наследник, стоял сейчас на корточках, неподвижный уже минут пять, если не больше. Люциус видел, что пальцы его левой руки лежали на неровном каменном полу, касаясь тёмного, почти чёрного пятна в скупом свете. Это была кровь, его кровь, пролитая здесь полторы недели назад и уже изменившая цвет.

Но тем не менее, если здесь была и чужая кровь, это наталкивало на мысли, что не зря Люциус в своё время согласился с доводами сына и нашёл лучшего из возможных — он нанял не просто Мастера дуэлей из Германии, а крайне уважаемого и опытного дуэлянта.

Нет, он, конечно и до этого понимал, что практическая магия у Арктуруса получалась хорошо — это даже скупой на похвалу Снейп отметил, — но чтобы биться со взрослым волшебником? Точнее, с несколькими, которые хоть, скорее всего, и пытались его лишь поймать, но всё же… Люциус признавал таланты сына.

Сам он не был сильным бойцом и знал это, да и никогда не мечтал о личной силе. Из-за этого не верил, что его сын может пойти по этому пути и что у него будут неплохие успехи в боевом аспекте магии. Вообще, Малфоям негоже пачкать руки, считал Люциус, оттого с детства воротил нос, когда речь заходила об этом.

Видимо, кровь Блэков не может не сыграть в волшебнике. Благо, хоть проклятия не передались, а то Люциус до сих пор помнил, каким ужасом мог обернуться гнев Блэка, усиленный древним родовым проклятием.

Влажный воздух пещеры не дал полностью высохнуть крови и превратиться в безжизненную корку; она оставалась вязкой, всё ещё хранящей в себе слабый, но нестерпимо знакомый отзвук его собственного магического отпечатка. Такой вывод возник, ведь ритуал сработал… несмотря на все доводы.

Обычно пролитая кровь после стольких дней теряла свой магический оттенок. Может быть, пещера была не самой обычной, как и местность вокруг. Либо же был иной секрет, что не давал покоя сыщикам, которые больше любили называть себя детективами. В любом случаи он после всех дел точно проведёт здесь исследования на предмет повышенного магического фона.

Тем временем, мысли вновь вернулись к Арктурусу. Люциус даже в этом полумраке заметил, что в правой руке Арктурус с белой от напряжения хваткой сжимал свою вновь обретённую палочку. Чёрная, как ночь, палочка, почти сливалась с мраком пещеры.

Кто мог подумать, что она всё это время валялась здесь, в пыли, — промелькнуло в голове Люциуса. Эбеновая палочка была заметна в полутёмной пещере лишь на фоне бледности пальцев Арктуруса.

Но сейчас парень думал явно не о палочке. Всё его внимание было поглощено тёмным пятном под его пальцами. Он касался его — видимо, пытаясь через этот физический контакт вырвать у памяти то, что она так упорно не хотела показывать. Казалось, Арктурус замер, превратившись в статую.

Люциус продолжал наблюдать. Терпение он имел уж точно. Минуты тянулись, сливаясь воедино, а воздух в пещере как казался застывшим, так и остался застывшим. Все ожидали, когда же юный Малфой заговорит. Все старались не отвлекать парня. И что-то происходило, но не в реальном мире, а в его голове. Несмотря на это, каждая секунда этой неестественной тишины отзывалась в Люциусе глухим раздражением.

Но, Лорд Малфой не сдвинулся с места. Не произнёс ни слова. Потому что под всем этим кипением была другая, более холодная и более важная мысль: а вдруг?

Вдруг его сын сейчас вспомнит всё, и они получат весомые зацепки. Иначе Люциус уже отчаялся найти тех, кто буквально плюнул в лицо всему их роду. Да, глава рода Малфоев надеялся на этот малый шанс, ведь результатов не смогли добиться ни сыщики, ни мракоборцы, ни даже наёмники, нанятые семьёй. Всё подчистил настоящий профессионал. Всё, кроме этой пещеры.

Мысль о том, что его наследник может вспомнить всё, заставляла Люциуса стиснуть зубы до боли. Это была бы победа. Горькая и запоздалая, но победа! И триумф не только над врагами, но и над той унизительной беспомощностью, которую он, Люциус Малфой, испытывал все эти дни. Такое унижение будет нелегко смыть, даже после показательной расправы, а если этой расправы не будет, то всё будет крайне печально.

Если похитителей реальных так и не найдут, то Люциус давно подумывал о другом варианте. Надо было подставить кого-то, дабы хоть через подставные лица продемонстрировать силу.

Поэтому он ждал и ждал молча. В какой-то момент ожидание сполна окупилось, а ведь прозвучала лишь одна фраза.

— Я узнал… Узнал! Это всё Оливер… Оливер Ансуорт! Всё устроили Ансуорты! Мордредовы Ансуорты! — его голос, сначала сдавленный шёпот, нарастал, превращаясь в хриплый, яростный крик. — Никчёмные… жалкие твари!

Арктурус в безумстве повторял фамилию Ансуортов… и повторял это в бешенстве, чуть ли не смеясь от безумия и гнева, которые видимо захлестнули его и выходили таким вот своеобразным способом.