Глава 54.0

После моих слов, Флёр замерла на секунду, её брови слегка поползли вверх от удивления, а затем она рассмеялась — звонко и искренне. Её лицо озарилось ещё большим светом.

— Touché, monsieur Malfoy! (Туше, месье Малфой!) — воскликнула она, уже на своём родном языке. — Vous êtes plus poli que la plupart des étudiants de Beauxbâtons (Вы более учтивы, чем большая часть учеников Шармбатона)

— Il faut bien justifier les espoirs que place en moi mademoiselle Milfoi, (Нужно же оправдывать надежды, которые возлагает на меня мадемуазель Мильфёй) — парировал я с улыбкой, смотря на Селин.

Шарлотта смотрела на наш обмен репликами с явным интересом, а Селин от чего-то выглядела… довольной?

— Alors, où commençons-nous?(Итак, с чего начнём?) — спросила Флёр, обращаясь ко всем.

Этот вопрос заставил меня задуматься. Изначально, два дня назад, я планировал обменять свои галлеоны на местную валюту, но к счастью родители предусмотрели этот момент и кошелёк с деньгами, которые они мне передали полностью была занята французскими моментами, а не привычными мне, галеонами. пришлось быстро разбираться с французской магической денежной системой.

От Британской денежной системы, здесь не особо, что-то отличалось. Те же три номинала, только с другими названиями.

Луидор (Louis d'Or) — золотая монета, аналог галлеона

Экю (Écu) — серебряная монета, аналог сикля

Соль (Sol) — бронзовая монета, аналог кната

Курс обмена был примерно таким: 1 галлеон = 1 луидор, 1 сикль = 2 экю, 1 кнат = 3 соля.

Мадам Изабель, узнав о нашей прогулке, любезно предложила мне взять мешочек наполненный Луидорами — наверное там было больше 50 Луидоров, а этого для прогулки было предостаточно, сумма более чем щедрая. Я вежливо отказался, сославшись на то, что у меня есть собственные деньги на карманные расходы и это даже оказалось правдой. Я просто думал обменять свои галеоны на луидоры, но голова не додумалась, что родители это могут предусмотреть. Ну что-же, мне же лучше.

Впрочем я должен признаться самому себе, что это была моя ошибка. За столько времени во Франции я даже не проверил свои “карманные деньги”. В своё оправдание могу лишь сказать, что я никуда и не выбирался за поместья.

Так вот, когда речь зашла о прогулке по магазинчикам, я был обеими руками за, ибо очень хотел купить, во-первых, сувениров, во-вторых, чего-то полезного.

Шарлотта с энтузиазмом рассказывала о лучших магазинах аллеи, а Флёр время от времени вставляла комментарии. Селин же с лёгкой улыбкой наблюдала за моими попытками ориентироваться в этом новом для меня мире французских улиц, полных магии.

Сказать, что мы успели пошататься за день, ничего не сказать. Мы буквально заходили в каждый магазин и смотрели товары. И почти из каждого магазина я выходил с новыми покупками — начиная от интересных мне книг и учебников. К счастью, с этим мне девушки помогли, и я смог подобрать аналоги почти всех учебников Шармбатона с 1 по 5 курс. Почему только аналоги? Просто оригинальные учебники выдавались школой, так что полностью собрать оригинальную учебную программу не получилось, всё таки б/у варианты я не рассматривал, но по крайней мере я изучу примерные отличия между учебными программами наших школ.

Заканчивая разной фигней в качестве сувениров. Столько бесполезных вещей я не покупал даже на Рождество, в качестве подарков…

Также я прикупил различные сборники заклинаний, которые так или иначе отличались от страны к стране — иногда банально в произношении, или же минимально по конечному эффекту, но всё же отличались. А ещё я достал пару книг о Шармбатоне, о магической Франции, местном магическом праве, и… много чего ещё было куплено.

Вообще было интересно шагать по магическому району Франции.

Здесь многое было разрешено по сравнению с Британией, но были вещи, наоборот, запрещённые здесь — правда, таких было меньше. Франция была более свободной в плане магических искусств, так что достать принадлежности для тех же кровавых ритуала было не сложнее, чем купить любые другие материалы. Я этим воспользовался и хоть тоже самое можно было по одной просьбе достать через отца или же через одну из лавок семейства Авери, но мне захотелось это приобрести не в Лютном или через Отца, а самому.

Было весело совершать необдуманные покупки в компании весёлых девушек, которые хорошо приняли меня. Шутки, баловство и многое другое почти не отличало нас от нормальных подростков, но некая линия была, это уж точно.

В конечном счёте я хорошо провёл время в интересной компании и узнал много нового о трёх подругах. Во-первых, что Флёр всё же была младше девушек на один год, и соответственно на один курс и ей скоро стукнет 13. В общем, моя ровесница, как и должно быть по Послезнанию.

Вообще Флёр была крайне необычной и интересной девушкой, как по характеру, так и по семье. Особенно про последнее. Я просто знал, кто такие Делакуры — узнал я это не сегодня, а за время нахождения во Франции.

Делакуры были достаточно богатым и благородным семейством, а глава семейства — отец Флёр, вообще был вторым человеком во Франции — сразу после министра магии. Многие сулили ему получение этой долгожданной должности сразу после окончания срока нынешнего министра. Делакуры усилили своё влияние в последние пару поколений, заключив некий контракт с ковеном французских вейл, отчего отец Флёр и был женат на вейле, как и её дед. Сама Флёр являлась вейлой, ибо вейлами нельзя быть наполовину или на четверть… либо ты вейла, либо нет.

Вообще, Ковен вейл был мощной силой во Франции и являлся крупнейшим объединением данного вида разумных, мало отличных от волшебников. Вот почему во Франции вейлы вносились в общую категорию волшебников — и никак иначе.

Но всё это меркнет по сравнению с той опасностью, что постоянно окружает бедную Флёр. Ей всего 12 лет, а я при первой встрече очень сильно поддался естественным чарам вейл, которые у неё ещё в зачаточном состоянии. Представьте, что будет через пару лет, не в рамках одного молодого человека, умеющего себя контролировать, а в рамках того, что вокруг куча не таких дисциплинированных волшебников.

По словам девушки, это у неё началось недавно и она только приступила к обучению контроля такой мощной, но обоюдоострой силы.

В конце нашей долгой прогулки мы пошли в хвалёную кондитерскую, где попробовали божественное по вкусу суфле, о котором я ещё долго буду мечтать во снах. Нет, я не шучу! Как тот еще любитель суфле, заявляю, что лучше не сделать. Думаю это был самый вкусный десерт, который я пробовал за свою жизнь… две жизни. В общем-то я схомячил три порции подряд и девушек конечно же угостил, как и обещал Селин.

Примерно так я и прогулялся по магической Франции, даже не ожидая, что после этого Селин будет звать меня на каждую их совместную прогулку. Возможно, не стоило их кормить этим суфле…

***

Многое можно изменить за больше чем месяц времени, даже если вокруг тебя незнакомые изначально люди. Даже те, кто казалось бы относились к тебе скорее отрицательно, чем положительно, меняли своё мнение знакомясь с тобой, с твоей личностью и характером. Те же кто изначально относились нейтрально, становились твоими доброжелателями, но и иллюзий я не питал.

Я смог наладить хорошие отношения со всем семейством Мильфёй, кроме одной личности… ну может двух. Но начну с отношения людей, которые в этом доме, что-то решают.

Начну я с мадам Изабель, которая стала более благосклонной к моей персоне, видя во мне не просто наследника другой семьи. Думаю, она разглядела во мне определенные возможности, ибо эта женщина так и оценивала всё — даже свою дочь, Селин… И это неудивительно. Изабель Мильфёй, каждое утро начинала с просмотра финансовых отчетов их семейных предприятий. Её кабинет был образцом порядка — ни одной лишней бумаги, только стопки, рассортированные по цветным папкам, и хрустальная чернильница, подаренная ещё её прабабушкой.

Муж мадам Изабель, Жан-Люк, относился ко мне нейтрально, как к слову и к своей дочери. Как я заметил, скорее всего именно поэтому Селин больше ценила отношение именно со стороны дяди, деда и матери, но никак не отца, который не особо и принимал участие в её жизни, несмотря на условное присутствие.

Он был скорее для вида, чем как мужская рука в семье. Жан-Люк был просто чиновником, который делал всё, что скажет жена и почти, что глава очень богатой Французской, благородной семьи. Каждое утро он аккуратно надевал свою мантию с вышитыми гербами и отправлялся в Министерство, где занимал красивый и полезный пост советника, Министра по международным делам.

В вопросе мужа, женщине помог ёё отец и нынешний глава семьи — Ален Мильфёй. Его личные покои находились в восточном крыле особняка и представляли собой настоящую крепость воспоминаний. Повсюду стояли витрины с семейными реликвиями, на стенах висели портреты предков, а у камина располагался шахматный столик из тёмного дуба с фигурами, вырезанными из слоновой кости.

Поначалу старый Ален относился ко мне не самым тёплым образом. Да, что уж там, в день моего приезда, он просто кивнул мне и всё. И каково было моё счастье, когда я застал его бухтящим, пытающимся научить младшего сына Бертрана, играть в шахматы. Именно тогда я нашёл ключик к сердцу главы семьи. Ребенок с явным облегчением уступил мне место, а старый лорд с нескрываемым интересом оценил мой первый ход конём.

Сказать, что мы поладили с Аленом Мильфёем, ничего не сказать. Каждый день мы играли хотя бы пару партий в шахматы и как же он радовался любому исходу — конечно, больше своей победе, но он был рад просто играть с равным противником, которому и вправду хочется играть, а не только из уважения к его персоне и возрасту. Особенно ему нравилось, когда я применял неожиданные тактические ходы — тогда его глаза загорались азартом, и он начинал ворчать: "Наконец-то хоть кто-то, кто умеет думать!"

Ему особенно нравилось, что мы играли примерно на схожем уровне, от того оба очень хотели выиграть. Старый лорд семьи Мильфёй и молодой наследник семьи Малфой сидели и играли в магические шахматы... красиво звучит.

Попутно игре мы обсуждали политику, и то, сколько полезного мне успел посоветовать и нашептать старый аллигатор, было не счесть. Каждый его совет, оседал в моей голове и после я старался обдумать всё это.

Вот откуда я знал про Делакуров, про внутреннюю кухню французских семей, про политику и даже про роль Жан-Люка, которого старик разочек назвал просто червём, недостойным его дочери, но полезным тем, что дочь осталась в семье и были получены нужные связи в министерстве.

Думаю, если мы не заключим помолвку с их семьей, то Селин будет ждать такая же участь, ибо такую ценность для семьи променять на не такой полезный союз, как с Малфоями — расточительство, лучше уж оставить у себя, как Старый Ален сделал со своей дочерью, Изабель. Он как-то раз обмолвился, насчёт матери Селин: "Из всех моих инвестиций она оказалась самой прибыльной."

Вообще, он рассказывал мне многое, как заключал разные договоры, и как его прадед заработал уважение и состояние на поставках магических компонентов во время Тридцатилетней войны. Именно так Мильфёи смогли изначально попасть в число знатных семей Франции.

Кроме информации о семье, внутренней кухне магической Франции и другой не самой распространенной информации, мы постоянно обсуждали различные хитрости. Старик часто приводил из жизни примеры разных интриг и хитростей, благодаря которым он дошел до старосты и еще больше усилил свою семью. Думаю, многое из того, что он мне рассказал, лучше было бы скрыть от очень дальней родни, несмотря даже на шанс становления очень крепкими союзниками и породнения.

Например, как он когда-то подстроил банкротство конкурирующей семьи, скупив их долги через подставных лиц, или как разорил на аукционах не одного глупца, опять же через подставных лиц. Он даже рассказал, как легко смог надуть моего отца, когда тот только взял бразды правления в свои руки.

Но здесь видимо сыграла уже не закалка и аристократические замашки, а банальная мягкость, что приходит со старостью. Мало кто из семьи проводил много времени со стариком, просто болтая. Ероме, разве что старухи Мари-Лор, которая в последнее время себя совсем плохо чувствовала, да и собеседник из неё был так себе. Её комната ныне всегда была погружена в полумрак, пахла лечебными травами, а сама она большую часть дня дремала в кресле-качалке, и лишь изредка бормотала что-то невнятное о "старых добрых временах".

Я честно пытался с ней наладить контакт через старика Алена. Говорят, раньше она была женщиной с крепким умом, но сейчас же это просто старая карга, которая могла лишь бормотать, что раньше всё было по-другому и все не такие, какими должны быть. Старый лорд, глядя на неё, как-то вздохнул: «Время не щадит даже самых сильных, мальчик. Помни об этом». И я буду помнить.

К счастью, маразм не коснулся лорда Мильфёя. Так что таким вот образом за партией в шахматы мы проводили многие часы. Старик получал человека, который его радостно слушал и разделял его любовь к игре королей, а я пытался вернуть свою форму в шахматах, но больше меня привлекали мудрость и опыт, которыми старик делился без сожалений. Иногда нам приносили травяной чай и свежеиспечённые круассаны, и мы прерывались на чаепитие, во время которого Ален рассказывал забавные истории из своей молодости.

Конечно, он сам это понимал и, возможно, специально хотел передать свой опыт и жизненные ценности следующему поколению, но достучался он только до меня. Как-то раз, когда он не ожидал, я поставил ему мат в три хода, он тогда рассмеялся и сказал: «Жаль, что мои внуки предпочитают гонять на мётлах, а не развивать ум».

И сколь бы я ни отрицал в себе сентиментальное, я все же проникся хорошими чувствами к старику. Потихоньку он из старика, ценного своим опытом жизни в высших кругах, превратился в образ эдакого дедушки, который объяснял мне то, что было не под силу или не в желаниях отца. Когда у меня получался особенно красивый ход, он хвалил меня с искренней гордостью, а в трудные моменты давал мудрые советы — не только о политике, но и о жизни.

Мне очень сильно не хватало дедушки, и он будто бы восполнял эту потребность, но я старательно пытался отмахнуться от этой мысли, прикрываясь выгодой, которую получал. Было даже обидно осознавать, что эти наши шахматные партии не будут длиться вечно и вскоре я уеду из этого гостеприимного дома.

Гостеприимным дом был ещё по нескольким причинам, но важнейшими из них были Бертран и его воспитанные, умные дети. Дядя Селин, Бертран, был хорошим человеком, хоть и инфантильным, на мой взгляд. Его страстью были виноградники — он мог часами рассказывать о тонкостях выращивания винограда, магического и обычного. Его лицо светилось, когда речь заходила о вине.

А вот его старший сын, Луи, стал мне настоящим приятелем, и, думаю, это товарищество сохранится. Мы не только тренировались вместе, но и иногда просто сидели ночью на крыльце и обсуждали планы на будущее. Луи стремился стать сильным боевым магом, хоть особо об этом и не трепался. Вот почему он хорошо разбирался в теме. Он даже посоветовал мне обратиться к колдмедикам для расчёта нужной дозы укрепляющих зелий. Некоторые их разновидности при принятии в течении определённого времени ускоряли развитие мускулатуры и давали неплохой долгосрочный эффект, если во время курса тренироваться. Вот только он не был уверен, что мне уже можно проходить такой курс(из-за возраста), так что предупредил, чтобы я обратился к специалисту.

Мы с Луи, к слову, тренировались в специальном зале в подвале, где стены были покрыты защитными рунами, а пол был из самовосстанавливающегося мрамора. Такой же тренировочный зал был у меня дома. Именно там мы отрабатывали новые связки заклинаний, и именно наши ежедневные тренировки еще сильнее бесили Фредерика, который, возможно, думал, что я пытаюсь его заменить везде. Но проблема была не во мне, а в нём. Он обычно стоял в дверях, с завистью наблюдая за нашими занятиями, и его лицо искажалось гримасой раздражения, когда Луи хвалил мои успехи. А ведь до моего появления он максимально старался избегать тренировок с Луи.

Я же не виноват, что он жаловался на сложность ежедневных тренировок с Луи, и тот выбрал более равного и такого же целеустремленного человека. Или что его сестра проводит со мной время… Трагедия, не иначе, по его мнению. Вот только отношения между братом и сестрой были натянуты изначально.

Они не очень ладят, и вообще, напомню, что Селин была более близка к семье дяди. И причины такого отношения были ясны: её воспринимали слишком уж как ресурс, а не как дочь или сестру. А вот дядя с его семьей относились к девушке совсем по-другому.

Я видел, как холодно родители Селин относятся к ней, и видел скудный характер Фредерика. Не удивлюсь, если тот в целом к ней плохо относится. Он скорее всего завидует таланту и достижениям сестры. Однажды я стал свидетелем, как он с насмешкой прокомментировал её успехи в алхимии, пытаясь заодно затронуть и меня.

В общем-то, только со старухой и братом Селин я не смог наладить отношения. Со всеми остальными у меня были достаточно хорошие отношения, чтобы в будущем, даже в случае несостоявшейся помолвки, иметь прочные деловые связи. Я даже подумывал предложить Луи посетить Британию во время летних каникул.

Отец и мадам Изабель, конечно, поступили умно. В любом случае, я укрепил связи между нашими семьями, а если ещё и будет помолвка, то наш союз станет крепче любого иного. Уже сейчас старик Ален как-то обмолвился, что наши семьи рассматривают возможность совместных инвестиций в расширения плантаций женьшеня в Нормандии.

Кроме всего этого, в конечном счете, через две недели(чуть меньше) я хоть и поеду обратно в Британию, но могу с гордостью заявить, что целый месяц каникул был потрачен далеко не впустую. Я не только улучшил свой французский, но и укрепил отношения между нашими семьями, продвинулся в новой магической стезе и узнал много нового.

И на фоне всех этих позитивных нот всё вновь испортил Фредерик, который решил бросить мне вызов на моём же поле — в дуэлях. Он решил сегодня присоединиться к нам и потренироваться, и начал делать мне замечания, причём в тех моментах, в которых сам ничего не смыслит. В итоге, слово за слово, и вот у нас уже этакий «дружеский спарринг».