Глава 24.0

После трансфигурации, я готовился к Защите от Темных Искусств. Экзамен по ЗоТИ был более интересным, чем трансфигурация. Профессор Кэмбер держался так, что невольно забываешь его пожилой возраст. Это был человек, которому можно доверить спину в бою. Голос у него был негромкий, но с такой стальной интонацией, что все в классе сидели смирно, словно на перекличке в строю. Не знаю почему, но смотрел я на него с неподдельным уважением. Я буквально внимал его слова, понимая ценность его советов. Жаль он не будет преподавать в следующем году.

— Вы уже давно знаете, что я двадцать лет преподавал в аврорском училище, — начал он, прохаживаясь вдоль парт, — и за это время понял одну простую вещь: заклинанию можно научить хоть за день, дисциплине — за пару дней, а вот старание и голова на плечах должны быть изначально. Сегодня я проверю, есть ли у вас зачатки того, что зовётся здравым смыслом.

Теория была ожидаемой:

1) Различие между активной и пассивной защитой,

2) В каких случаях можно применять заклятие против человека / против оборотня / против иной расы,

3) Классификация существ по уровню опасности. Каппа, редкаппы, пикси…

В последнем вопросе был целый список существ, которых мы проходили, а в конце ещё парочка вопросов об оборотнях и кентаврах.

Казалось бы, мало вопросов и в целом скукотища, но это был не просто письменный тест. То, что мы написали, нужно было ещё устно объяснить Кэмберу, а после он задавал дополнительные вопросы. Скажу так: он умел задавать их так, будто это не «тест», а допрос. Многие путались и начинали мяться. Я отвечал спокойно — всё-таки знал темы идеально, да и разум у меня переживал устные зачёты посложнее. Ни один вопрос не сбил меня.

Иногда казалось, что он специально смотрит прямо в душу, ожидая малейшей дрожи в голосе. У нескольких учеников от его взгляда буквально пересыхало в горле. Один мальчишка из Пуффендуя так запутался в словах, что трижды назвал редкаппа разновидностью гоблинов, чем вызвал смешки у всего класса. Кэмбер же лишь фыркнул, записал что-то в журнале и сухо произнёс: «Садитесь».

В качестве практики было три небольших задачки. Первое — это по команде создавать Люмос и гасить Ноксом. Он командовал быстро и пытался запутать сдающего. Как уже понятно, экзамен сдавали мы по очереди, отчего только на нашем курсе он продлился больше трёх часов.

Второй практической задачей была проверка заклятия против арахнидов, а именно Араниа Экземи. Обычных пауков это заклинание буквально уничтожает, а вот акромантулов откидывает и отпугивает так, что даже крупные особи зачастую предпочитают убежать.

Когда доходило до проверки этого заклятия, по классу пробегал лёгкий ропот. Многие девочки морщились, а один гриффиндорец отшатнулся, когда из ящика вылез здоровенный волосатый паук размером с кулак. Профессор, конечно, уверял, что они безвредные, но глаза паука горели злобным красным светом, и это мало кого утешало.

Стоит пояснить, что пускали нас в кабинет по пять человек с каждого факультета — и так до тех пор, пока не закончатся все сдающие. Вот почему сейчас в кабинете сидели представители всех четырёх факультетов.

Последним же из практических заданий была проверка последнего изученного заклинания — Протего. Да, мы изучали его на ЗОТИ как базовое защитное заклятие. Вообще многие чары мы проходили сразу на нескольких предметах. Например, тот же Инсендио сначала шёл по программе ЗОТИ, потом у Флитвика, а уже позже мы применяли и практиковали это заклинание на травологии против некоторых опасных растений.

Так вот, Протего на уроках заклинаний и даже ЗОТИ мы должны были проходить лишь на втором курсе. Но профессор, как бывший аврор, прекрасно понимал, насколько важна уметь применять хотя бы один вид магической защиты, ведь теория от шального заклинания не спасет. Поэтому последним изученным заклинанием мы завершали курс, и им же закрывалась практическая часть итогового экзамена.

Каждый раз, когда очередь доходила до последнего задания, в классе царила особая тишина. Все знали: щит — вершина курса, и именно на нём сыпались чаще всего. Поэтому все старались молчать, чтобы сдающий не отвлекался. Несколько учеников уже откровенно дрожали, ведь провалить финальную часть означало обрушить весь итоговый балл.

Сейчас же сдавал я и уже закончил с первыми двумя практическими задачами. Профессор поднял палочку и шёпотом отправил заклятие Риктусемпра. Это заклинание вызывало сильную щекотку, щадящее, но достаточно быстрое, чтобы проверить реакцию.

— Протего, — отозвался я, и щит вспыхнул передо мной, загасив вспышку заклинания. Чары щекотки исчезли, словно капля воды на горячей сковороде.

Кэмбер всмотрелся в меня пристально, а потом без предупреждения еще раз атаковал меня… щекоткой. К счастью с реакцией у меня все было хорошо и Протего я до конца и не успел убрать. В общем протего был вновь развернут.

— Неплохо. Для первокурсника — даже слишком неплохо. Видно, что палочка у тебя не для украшения. Но помни, юноша: щит — это не защита, это отсрочка. Настоящая защита — это умение не оказаться в том месте, куда летит заклятие.

Я кивнул. В итоге я примерно так и получал превосходную оценку за оценкой. В итоге я смог получить высшую оценку всем предметам, по которым проводился годовой экзамен, и наконец-то позволил себе выдохнуть спокойно… правда уже на праздничном пиру в честь окончания учебного года.

Большой зал сиял огнями: сотни свечей парили под заколдованным потолком, отражающим июньское вечернее небо. Пространство было наполнено звуками, запахами и предвкушением.

Когда директор Дамблдор поднялся, шум словно обрезало ножом. Даже самые младшие курсы вытянули шеи и замерли в тишине. Дамблдор был стар свиду, но в его голосе всегда звучала сила, и слова, произнесённые им, словно ложились в воздух тяжёлыми камнями.

— Ещё один год подошёл к концу, — сказал он своим спокойным голосом, который, несмотря на мягкость, звучал во всем пространстве громадного зала. — Для кого-то он был первым, для кого-то — последним в Хогвартсе. Год испытаний, ошибок и открытий. Но всё это — часть нашего пути. И, как всегда, пора подвести итоги соревнования факультетов.

В зале стало ещё тише — так тихо, что было слышно, как кто-то нервно постукивает пальцами по столу.

— Итак, — начал он, поправив очки-половинки и развернув длинный пергамент.

Дамблдор смотрел на этот кусок пергамента так, словно там было целое сочинение, или просто время растянулось в ожидании. Всё-таки директор умел привлекать внимание.

Зал замер. Даже призраки, казалось, наклонились ближе, чтобы услышать. Где-то в дальнем ряду кто-то громко сглотнул. Напряжение тянулось, как тугая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

— На четвёртом месте, — продолжил Дамблдор, — Пуффендуй. Триста восемьдесят два балла!

Пуффендуйцы дружно зааплодировали, но их радость была сдержанной: на лицах у многих читалось разочарование.

— На почётном третьем месте… Гриффиндор! Четыреста двадцать шесть баллов.

Шум разочарования сотряс своды. Гриффиндорцы загудели, кто-то свистнул, а кто-то вообще вскрикнул: «Мы должны были победить!» — и тут же получил пару сердитых взглядов от профессоров. У столов с красно-золотыми знамёнами царило раздражение, смешанное с обидой.

— Второе место же занял… Когтевран! Набрав четыреста семьдесят два балла.

Стол Когтеврана отозвался гулом аплодисментов, но кто-то явно хлопал больше для приличия. Несколько когтевранцев сразу же начали шептаться, споря, где они потеряли недостающие очки. А тем временем за Гриффиндорским столом нарастало недовольство.

Дамблдор сделал паузу. В зале повисло напряжение, как перед ударом грома. Казалось, будто уже и так ясно, кто победил, но все затаили дыхание.

— И первое место занимает… — Дамблдор позволил себе ещё большую паузу, чем обычно. — Набрав четыреста восемьдесят пять баллов… Слизерин!

Взрыв радости был выражен в хлопках и радостных выкриках с нашего, обычно сдержанного стола. Зелёные и серебряные знамёна тут же сменили остальные и с грохотом развернулись над залом. Старшекурсники улыбались особенно сдержанно, но в их глазах горел огонь победителей.

Один из моих сокурсников со Слизерина, увлечённый общей атмосферой, хотел было вскочить на скамью, едва не опрокинув кубок тыквенного сока, но я осадил его таким взглядом, что весь оставшийся день паренёк даже не смотрел мне в глаза. Я был с ним знаком — видимо, он слишком много наслышался от гриффиндорцев, как надо праздновать победу.

В защиту грифов скажу, что мы бы также расстроились, победы нас грифы, правда мы бы так ярко не проявили обиду и недовольство, но все же.

И даже радость у нас всегда была сдержанной, почти ледяной, но в этом и заключалась её сила. В то время как гриффиндорцы взрывались эмоциями и хлопали по столам, мы же праздновали молча — улыбками, короткими взглядами и лёгкими кивками. Мы не могли вскочить на столы и махать руками, не могли кричать и визжать от радости, но мы могли гордо улыбаться и хлопать чуть громче обычного.

Я сидел, наблюдая. В шуме хлопков и радостных слов я чувствовал странное спокойствие. Слизерин победил — закономерно. Но главное было не это. Главное — я видел, как Снейп позволил себе лёгкую улыбку в духе: «А как иначе-то?» Нечасто увидишь улыбку на лице декана, который ещё и пару раз похлопал в ладоши.

Гриффиндор же был в печали, но мне как-то побоку. Дамблдор вскоре хлопнул в ладони — и столы тут же заполнились блюдами. Запах жаркого, свежего хлеба, тёплых пирогов и тыквенного сока заполнил зал. Но вкуснее всего было ощущение, что зал сегодня принадлежал нам.

Я поймал взгляд старосты Роули за другим концом стола. Он был рад, что за время его староства Слизерин не потерял серию побед и получил очередной Кубок Хогвартса. Заметив мой взгляд, он с улыбкой на устах кивнул мне.

Я ответил ему коротким кивком.

Позже, уже в коридоре, когда поток студентов расходился по гостиным, я заметил Альберта Роули. Высокий и собранный, он выглядел как всегда серьёзно, но выглядел он чуть уставшим, что неудивительно, учитывая, что он сдавал самый важный в жизни экзамен. Считай ЕГЭ для школьника.

— Поздравляю, Роули, — сказал я, подходя ближе. — И с ЖАБА, и с итогами года. Ты прекрасно справился со всеми своими обязанностями.

Он чуть кивнул, принимая поздравления как должное.

— Спасибо, Малфой. Рад, что твой первый курс тоже завершён достойно. Надеюсь, следующий год принесёт тебе не меньше успехов.

— Безусловно, — ответил я спокойно. — Фактически ты закончил Хогвартс. Чем планируешь заниматься дальше, если, конечно, ты не против мне рассказать.

Роули чуть приподнял бровь, затем заговорил с той самой выдержкой, которая всегда делала его похожим на чиновника, а не школьника:

— Я собираюсь подать заявку в Министерство магии, в Департамент магических игр и спорта. Карьера не блистательная, но стабильная. Хочу связать жизнь с организацией турниров, возможно международных. Это перспективнее, чем кажется.

— Звучит разумно. Умные и расчётливые люди мне всегда нравились. Уверен, мы ещё встретимся, — я сделал паузу и добавил чуть мягче: — Рад был с тобой учиться, надеюсь, наше знакомство однажды окажется полезным нам обоим.

На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Без сомнения. Удачи тебе, Малфой. И советую не отказываться от возможности стать старостой на старших курсах.

— Я бы и не отказался.

На этом наш разговор закончился. За целый год у нас с Роули возникло скорее расчётливое знакомство: он понимал, что я в будущем стану важной фигурой в жизни магической Британии, а мне он был полезен как проводник в школьную жизнь. В довесок вскоре он займёт хорошую должность в Министерстве — тем более, что его отец был бывшим главой отдела, в который Альберт и собирался подавать документы.

Позже я пересёкся и с Эмилией Гринвуд. Староста из девушек, в отличие от Роули, была прямолинейной и энергичной. Она встретила меня с чуть усталой, но улыбкой. Эмилия мне всегда больше нравилась, чем Роули, — может, из-за её характера, а может, банально потому, что она представительница прекрасного пола. А может, оба варианта вместе.

— Ну что, Малфой, вижу, паутину ты наплёл достойную, — усмехнулась она. — Не каждого первака можно похвалить за такое. Хотя я и не удивлена: Слизерин тебе самое место. А меня вообще нужно было в Когтевран отправить…

Она вздохнула, явно что-то вспоминая.

— По крайней мере, ты была прекрасной старостой, и как я слышал, прекрасно сдала экзамены, — ответил я легко. — Если будет нужна помощь от двенадцатилетнего парня — обращайся.

— Эх… — театрально вздохнула староста. — Вокруг все пауки и змеи, одна я цветочек в этом серпентарии… но спасибо за добрые слова.

— ЖАБА вещь сложная, но она позади. Главное — не расслабляйся, Эмилия. После Хогвартса жизнь всё равно сложнее.

— Всё в этом мире сложно. Даже общение с первокурсником. Я уже устала так общаться на протяжении семи лет. Летом поеду отдыхать в Италию, а потом уже можно будет подумать о будущем. И раз уж ты сказал насчёт помощи, то я это запомню.

Мне понравилась её прямота — без пафоса, без красивых фраз. Она говорила легко, будто сбрасывала с себя груз экзаменов и обязанностей. В её словах не было показной мудрости или напускной серьёзности — только честность и чуть-чуть усталости. Именно этим она и отличалась от большинства слизеринцев: прямота была её щитом и оружием.

— Это верно, — согласился я. — Знаешь, я тоже люблю прямоту, но не позволяю себе такую роскошь. Характер можно проявлять не только словами. Я же, пожалуй, продолжу плести свою паутину — чужая мне не по нраву.

— О, я и не сомневалась, — она улыбнулась шире. — Насчёт последнего утверждения. Хорошей тебе учёбы, Малфой.

Мы обменялись короткими кивками. Вот так я и попрощался со старостами, оставив пространство для манёвров — то есть для дальнейшего контакта с ними в случае, если это окажется полезным или нужным.

В тот вечер, под сводами Хогвартса, что вновь признал первенство факультета змей, мой первый год был окончен. Когда я уже лежал в кровати, я наконец смог остаться один на один с мыслями, что на меня нахлынули: что же я успел сделать за этот год? А ведь успел я многое, хоть и не все, что планировал. Надо бы все разобрать и решить, что буду делать в ближайшем будущем, особенно летом.

***

От Автора

Мы наконец-то закончили с первым курсом! Поздравляю всех вас — и даже Арктуруса. Спасибо за то, что читали. Да-да, первый курс действительно завершён! Конечно, вместо запланированных 10-15 глав получилось целых 24, но я встречал работы, где один курс растягивался ещё дольше, так что считаю себя молодцом.

Отдельное спасибо всем, кто писал тёплые комментарии! А я тем временем отправляюсь писать продолжение (а вы — комментарии! Больше комментов, богу комментов!).