Глава 70.0

— Ансуорты, — кивнул Люциус, посмотрев на сына. — Оливер Ансуорт. И ещё некто Эдмунд Ренфро. Были и другие, но имена он ещё не вспомнил.

— Память возвращается обрывками. — Тихо, с усилием проговорил Арктурус, не поднимая глаз. — Но это точно Ансуорты…

Голос сына, был какой-то слабый и прерывистый и это на мгновение остудило пыл Нарциссы. Она бросила на него взгляд, полный беспокойства, но вскоре, вновь обернулась к мужу.

— И что же теперь? — Она уже в третий раз задала тот же вопрос, подступая к Люциусу. — Когда? Когда они умрут!?

— Нарцисса, я пока не уверен, что это Ансуорты. Нужно время чтобы быть уверенными в их вине, — Люциус вздохнул. — Сын вспомнил лишь фамилию и имя. Нужно всё проверить и подготовить...

— Проверить? — Её голос взвизгнул. — Он назвал тебе имя! Он назвал фамилию! Ты получил всё, что нужно! Какие ещё проверки?! Они посмели тронуть твоего сына! МОЕГО!

— Я обещал, что они пожалеют, как только найдём виновных, и я сдержу слово! — Люциус повернулся к ней, его терпение лопалось. — Но мы не можем просто так явиться к Ансуортам! Нужно собрать людей! Подготовить всё для поглощения их активов, а ещё обезопасить себя!

— К чёрту твои проверки и активы! — кричала Нарцисса в гневе, сжимая кулаки. — Они пытали твоего наследника! Я видела эти шрамы и все те раны! А ты говоришь о БИЗНЕСЕ!?

— Я говорю о том, что Ансуорты необязательно виновны! — Рявкнул Люциус. — Безрассудная месть ничему не поможет. Надо подойти к делу с умом. Быть уверенными, что они…

Арктурус молча слушал, стараясь подавить нарастающую боль. Каждый крик отзывался в его висках молотом. Голова раскалывалась, будто внутри нарастало чудовищное давление. То и дело перед глазами всплывали уже настоящие, полноценные воспоминания, а не как те обрывки, что больше были похожи на сон, а не на память.

Но с каждым новым куском памяти, он чувствовал себя всё хуже и хуже. Коллапс...

— С умом!? — фыркнула Нарцисса с презрением. — Твой «ум» уже позволил им оставаться на свободе неделями! Хорошо. Если ты не сделаешь этого, то я сделаю сама!

Она резко развернулась.

— Куда ты? — Спросил в холодной злости, муж Нарциссы.

— Я возьму нашу охрану и нанесу визит вежливости этим Ансуортам! Лично! После этого можешь не подтверждать ничего!

— Нарцисса! — грохот его трости о каменный пол прозвучал громко. Он догнал её, схватив за руку. — Ты не сделаешь ни шага! Хватит истерить.

— Убери руки, иначе пожалеешь Люциус! И не смей считать это истерикой! — Вырвала она руку. — Ты знаешь, что лучше меня не злить! Ты обещал. Ты поклялся отомстить за нашего сына. А теперь ты прячешься за бумажки! Наши отцы бы за такое содрали кожи с каждого подозреваемого!

— Хватит! Хорошо. Я всё подготовлю до завтрашнего дня и потом… они пожалеют, что…

В этот момент Арктурус слабо пошатнулся. Спор родителей, доносился до него словно сквозь толщу воды. Тёплая, солёная жидкость побежала по его губам. Он провёл рукой по носу и увидел на пальцах кровь. Перед глазами то и дело темнело, а комната закружилась. Ещё одно судорожное дыхание и тело полностью ослабло, а глаза закрылись. Он бесшумно соскользнул с кресла на пол, оставив на бледной коже кровавый след.

***

Готфрид Ансорут восседал в кожаном кресле своего кабинета, и тяжёлый бокал с выдержанным огневиски был его наградой после сложных дум… под вечер. За последние недели он изрядно потрепал свои нервы… точнее, его младший брат. А сегодня что-то неуловимое беспокоило Ансуорта. Ненавистное чувство, когда что-то внутри давит на сознание, но что — непонятно. Какое-то беспокойство… тревога что-ли.

Странно это, ведь мир старшего Ансуорта хоть едва и не рухнул из-за идиотизма его брата, но сейчас всё вроде было хорошо. Даже очень хорошо.

Тишина в кабинете позволяла сидеть и думать о дальнейших действиях хоть целый день. Его семья же, сейчас беззаботно наслаждалась жизнью: кто сидя в особняке, кто шагая по улицам Косового и делая покупки с друзьями. А вот глава семьи думал об Оливере. Имя брата была, как заноза в сознании. Бестолковый, слабый, вечно живущий в тени чужого успеха, младший брат. Его амбиции, ни на чём не основанные, кроме обидчивости плюгавого щенка, едва не стали концом для всего рода Ансуортов.

А ведь Готфрид знал… а ведь он предупреждал, но сколько ни говори этому пустоголовому, как и в школе, он ничего не понимает. А теперь и вовсе не поймёт.

Он отставил бокал, сцепил пальцы и начал мысленно перебирать события последних недель. Оливер снова подвёл его, ввязавшись в опасную авантюру с похищением наследника Малфоев, точнее, он эту авантюру и придумал, а ввязал в это дело своих друзей. На этот раз его безрассудство поставило под угрозу не только жизнь свою, но и жизнь Готфрида и всей их семьи.

Готфрид сжал кулаки, вспоминая, как ему пришлось экстренно вмешиваться. К счастью, Оливер не успел совершить сам обмен, и Готфрид, как всегда, сумел всё исправить. Он лично организовал обмен и замёл все следы, кроме пещеры, там всё вычистил Эдмунд, который ныне был мёртв. Так сказал Оливер. В общем-то, не будь у Готфрида его хладнокровие и опыт, семье пришёл бы конец.

Благо, Оливер не успел оставить улик при похищении… хотя Готфрид являлся человеком аккуратным настолько, что даже придумал, как спасти семью в случае, если бы во время обмена случился конфуз. К счастью, всё обошлось. Но мощный порт-ключом с пробойником для многих барьеров и несколько портключей теперь всегда были при нём, в особняке.

От всех этих мыслей вспомнилось другое время и даже другой огонь — костры, что они разбивали, когда останавливались для привала во время очередного задания.

Готфрид, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на потолок. Были же времена… всегда такие же опасные, как на лезвии острого меча.

После окончания Хогвартса он, не выдержав постоянного давления отца, сбежал в наёмники. Юношеский максимализм толкал его на безрассудные поступки, но природная хитрость всегда выручала. Пять лет в отряде «Стальной Коготь» закалили его характер. Там его ум и умения закалились в настоящую сталь.

Он не был самым сильным боевиком, но стал самым хладнокровным тактиком. Начиная новичком в небольшой группе наёмников, со временем дослужился до командира боевой звезды, когда в их отряде уже стало две звезды, а иногда людей хватало и до трёх полноценных звёзд, но из-за чудовищной текучки редко было три укомплектованных группы. Он часто шутил с командиром, что их отряд надо назвать «две с половиной полноценных звезды».

За пять лет такой жизни он видел смерть в грязи и крови. Он ставил свою жизнь на кон бесчисленное количество раз. Но останься он в Британии, было бы не лучше. В это время, здесь только начинала набирать обороты, гражданская война.

Когда пришло известие, что его старик умер во время одного из первых полномасштабных нападений Пожирателей, пришлось возвращаться.

В конце концов, смерть отца приписали к жертвам от нападения Пожирателей Смерти, и хоть от шальной Авады никто не застрахован, но его отец был главой чистокровной семьи уже в пятом поколении, да и придерживался нейтралитета. А в те времена заклятием «Авада Кедавра» не брезговала ни одна сторона. В любом случае Готфриду было без разницы, аврор попал в его отца или же Пожиратель Смерти — его отец умер, и всё, а он вернулся. Не из сентиментальности, конечно, но из-за долга. Чтобы возглавить семью и так, спасти оставшуюся родню и фамилию.

Его опыт помог не просто выжить в хаосе, но и подняться роду Ансуортов. Да что уж там, за годы гражданской войны и после он смог не только поднять статус семьи, но и приумножить богатство. Шутка ли, но он почти заключил помолвку с Селвинами — не самыми влиятельными, но всё ещё благородным родом и одной из 28 священных семей. Это был бы пропуск в высшее общество для его сына и, конечно же, шанс ещё больше возвысить статус семьи.

Но всё рухнуло из-за неприязни дочери Селвинов к его старшему сыну, которого к тому же публично унизил наследник Малфоев. Его старший сын разочаровывал его всё больше, с каждым новым днём. Из-за этого, он всё больше он начинал делать ставку на своего младшего сына.

Но суть не в этом. Даже получив отказ от лорда Селвина, он понимал, что если не сложилось с Селвинами, значит, надо искать другие возможности. Он понимал, как работает реальная жизнь, и даже не думал как-то мстить Малфоям. Не его полёта птица, далеко не его. Конечно же, обида была, но даже если не получилось породниться со столь знатным родом, получится с другим, а если не получится, то следующему поколению уж точно удастся такое провернуть.

Оливер же, его никчёмный младший брат, не обладал ни силой, ни интеллектом. Столько раз он вмешивался в это дело, ища одобрения старшего брата, столько же и получал отказов от Готфрида и вразумительной тирады, почему глупо пытаться мстить Малфоям.

Его младший брат был разочарованием с самого детства. Даже его школьные друзья, считай, шестёрки, после школы показали в магии лучшие результаты. Один из них и вовсе был боевиком, причём неплохим. Возможно, справился бы с зелёным, неопытным аврором, но не более. В любом случае это уже был уровень, когда бы взяли в отряд Стального Когтя. Правда, с высоким шансом, текучка кадров лишь усилилась бы, но всё же.

Эти двое братьев, что погибли по вине Оливера, были чистокровными в первом поколении. А всё равно были лучше его брата. Хорошо хоть, ему не пришлось марать о них руки, заложник сам справился.

Готфрид с горькой усмешкой вспомнил, что многие маглорожденные путают чистокровных с аристократами. Стать чистокровным в первом поколении можно всего за три поколения волшебников в семье, но это не даёт места в Визенгамоте и не делает тебя благородным господином. Даже Ансуорты, чистые в пятом колене, не имели титулов в магловском мире, а в магическом их признавали лишь благодаря власти и какому-никакому, но богатству.

Его мысли вновь вернулись к недавним событиям. Как бы он ни крыл последними словами своего брата, но выкуп, который всё-таки удалось получить, был огромным.

Хоть род Ансуортов и не бедствовал, но три миллиона галеонов у них в хранилищах нельзя было найти. Да что уж там, за время существования их семьи все их активы лишь в три раза превышали данную сумму. Чудовищные деньги, полученные за неделю, вместо десятилетий работы всех их бизнесов вместе взятых.

Вот только Готфрид не собирался эти деньги оставлять на месте. Когда он полностью очистит всё от опасных чар, следилок и прочей гадости, он не оставит лежать эти деньги мёртвым грузом. Горы галеонов пойдут на расширение основного бизнеса и создание большего количества дополнительных источников дохода. Благо, глава семьи Ансуортов знал, куда их вложить.

Правда, Оливер заплатил за эту авантюру сполна, поехав кришой. Сейчас он получил дивиденды от своей смертельной авантюры в виде оплаты его содержания и лечения, в частной клинике с парой менталистов. Главный менталист этого скромного заведения, сказал, что лечение должно быть мягким, всё-таки просто легкая форма безумия, вызванная полутяжелой формой нескольких психологических расстройств, причём не магических.

За полгода он вновь обретет здравый рассудок, если у него когда-либо тот был. А за пару лет должен и полностью излечится. Будь на то воля Готфрида и будь лечебница в Италии чуть подешевле, он бы оставил Оливера там на пожизненное лечение. Но чего нет, того нет. Хотя он в любом случаи планировал перевести брата в Италию, только чуток позже.

Просто старший Ансуорт всё не мог свыкнуться с мыслью, что его младший брат не смог выполнить такое простое поручение. Он умудрился провалить даже такую, казалось бы, простую задачу.

Двое взрослых волшебника выше среднего, должны были просто бдеть и поить укрепляющими зельями полумертвого наследника Малфоев — подростка со сломанными рёбрами, переломанной рукой, обескровленного и измождённого от десятков ран и травм. Два дня он был в заточении, со связанными ногами и рукой.

Целых два дня этот мальчишка был беспомощным заложником, и что? Братья Ренфро мертвы. Первый умер, когда они втроём пытались схватить дезориентированного и уже раненного подростка, а второй остался без половины башки, взорванной руками того, кого они считали беспомощной жертвой! А сам Оливер... Готфрид сжал кулаки. Его брат не только провалил задачу, но и едва не погиб от руки наследника Люциуса Малфоя.

Казалось бы, это невозможно, но, несмотря на то, что в тот момент не было времени расспросить брата, позже он это сделал. И хоть безумные ответы Оливера, что сошёл с ума, можно смело делить на два, а то и на три, но всё равно выходила крайне странная и пугающая картина.

Этот Арктурус в таком состоянии, после ночных пыток Круциатусом, после которого некоторые люди духом ломаются, не только убил Эдмунда, но и чуть не прикончил самого Оливера. Хотя, если бы он это сделал... Готфрид на мгновение задумался. Возможно, так было бы даже лучше. Но он об этом никогда не скажет вслух.

Когда он пришёл и увидел эту картину, пришлось действовать быстро. А три миллиона галеонов выкупа — сумма более чем достаточная, чтобы за пару десятков тысяч отправить свихнувшегося брата в элитную итальянскую клинику Сенто-Ментал хотя бы на год, если не больше. И главное чтобы расстояние было большим. Пусть там с ним разбираются. Пару десятков тысяч — сущие пустяки после такого заработка.

В тот день, когда Готфрид появился в том же месте, он увидел и понял всё. Тихо подкрался к измученному Арктурусу и стёр ему память. На всякий случай он применил Обливиэйт несколько раз подряд, полностью стерев последние три дня. Хотя в пылу ярости и хотелось стереть всё или же убить, но он сдержался. Что ни говори, а какая-то любовь к брату всё же была. Но, сохранив жизнь и большую часть памяти парню, Готфрид надеялся, что через пару месяцев, Малфои успокоятся и перестанут искать. Да и какой-никакой кодекс чести у Готфрида был, вот он и выполнил свою часть уговора.

Он был уверен, что память парню не вернуть. В тринадцать лет никто не учит окклюменциую, чтобы, что-то удалось сохранить, да и он сам постарался на славу, вычистив всё до последней мысли.

Но одно не давало ему покоя — как этот мальчишка, едва живой, сумел не только защититься сразу после похищения, но и убить одного из трёх похитителей, Эдгара? Это заставляло задуматься. Страшно было представить, кем вырастет этот Малфой и насколько опасным он станет в будущем.

Теперь глава семьи Ансуортов даже сомневался. Правильно ли он сделал, что не устранил потенциальную угрозу? В мире магии возможно многое — вдруг память всё же удастся восстановить? Холодок прошёлся по спине, но нет, он тут же отогнал эти мысли. Не после трёх Обливиэйтов подряд. Это невозможно.

Он допил огневиски, поставив стакан на стол. Теперь главное — переждать. Хоть они и ничего не найдут, но надо переварить полученное.

Покой длился недолго. Взгляд Готфрида скользнул по кабинету и зацепился за безделушку на мраморном камине — изящный хрустальный шар, подвешенный на серебряной цепочке. Внутри шара плавала капля ртути, обычно неподвижная. Сейчас же капля мелко дрожала, пульсируя и оставляя за собой слабый серебристый след. Артефакт был скорее диковинкой и игрушкой, чутко реагирующей на сильные возмущения магического фона. Иногда он вздрагивал, если кто-то из домочадцев применял мощное заклятие во дворе. Но сейчас в доме была гробовая тишина.

Тем временем тревожное чувство, дремлющее в груди, начало нарастать, сжимая горло. Что-то было не так. Очень сильно, не так.

И в следующее мгновение мир содрогнулся от мощнейшего взрыва.

Оглушительный грохот снаружи заставил его вздрогнуть. Готфрид рванул к окну и увидел, как вечернее, почти ночное небо над поместьем озарилось пронзительным синим свечением. Магический барьер, окружавший их дом невидимой защитной пеленой, материализовался, став плотным, сияющим куполом. Он перешёл в активный режим, комплекс чар кое-как сдержал первую атаку. В следующую секунду щит начал вспыхивать десятками мощных взрывов. В него то и дело прилетали все новые заклятия. Кто-то или что-то атаковало их защиту с огромным напором. Глава семьи, быстро схватив из ящичка под своим столом порт-ключ с пробойником, сорвался с места прямиком к семье.