Глава 99.0

POV. Торбин Руквуд

Говорят, месть — блюдо, которое подают холодным. И в этот раз Торбин Руквуд и те, кто замыслил месть, а скорее просто удар по зарвавшемуся третьекурснику, долго не могли прийти к общему решению, ведь зацепиться за что-то существенное не получалось, как и согласиться друг с другом.

Он и его приятель, Кроун, хотели отомстить за их товарища. Хотя настоящей дружбы между этими троими не было — по его мнению, дружба лишь условность, но за приятеля надо было отомстить, хотя бы за то, что его в своё время оклеветал этот Малфой, а по слухам, Ансуорт и вовсе мёртв по вине рода Малфой. Только вот надо всё сделать очень аккуратно, чтобы потом уже после школы не отхватить.

Именно так Торбин и оправдывался за пассивность в мести перед гриффиндорцами, которые лишь к концу лета, в ту встречу, устроенную Ансуортом несмотря на всю школьную вражду, наконец-то поняли всё, в том числе и Джейкоб Фармус.

Бенедикта он больше с того дня не видел. Да что уж там, возможно, они были последними, кто видел Бенедикта, ведь буквально на следующий вечер он узнал, что чета Ансуортов мертва, а сам Бенедикт безвестно пропал. Вот только задержался он в «Косом переулке» в тот вечер не зря.

Даже он, Торбин, не до конца верил, что младшекурсник способен такое провернуть, но как и Фармус, он в тот день лицезрел буквальное признание вины. Банальная аренда Омута Памяти в одном магазине Косого переулка, приоткрыл глаза всем сомневающимся и не верящим в такую версию.

Ансуорта не стало, но вот уже шестикурсники, во главе со старостой школы, объединившись по разным причинам, но с одной целью — отомстить Малфою и вернуть его с небес на землю, — собрались, чтобы всем вместе решить и спланировать всё так, дабы не раскрыть себя и при этом создать проблемы Малфою. Всё-таки опасно становиться врагом будущему главе рода Малфой, он может запомнить, а когда повзрослеет, им это аукнется. Поэтому надо либо быть лишь косвенно причастными, либо вообще не светиться, а это уже нереально, ведь “друзей” у наследника Малфоев было много, причём везде.

Единственное до чего Руквуд, как бы долго ни думал, не смог догадаться — в чём же мотив Вэнса, старосты школы? Просто навести порядок в школе, как и полагается старосте? Звучало сомнительно, и слизеринец это понимал.

Вот только они уже долго не могли прийти к решению. Столько раз собирались, а в итоге просто ссорились друг с другом и разбредались, ничего не решая. Лишь только три дня назад, в первый день зимы, первого декабря, они таки смогли найти доказательства. А точнее, он сам смог уговорить Алистера Ярвуда помочь в этом деле. Тот и рассказал о Малфое.

Благо Руквуду повезло услышать как-то, что у Алистера вражда с Малфоем ещё с первого курса, а значит, в отличие от других третьекурсников, тот станет с ним говорить и может даже рассказать какую-то внутреннюю информацию.

Как оказалось позже, капитан команды по квиддичу имел хорошую чуйку. Безусловно, Торбин и Кроун знали про какой-то «Совет», представляя всё просто как сборище детей, которые обменивались слухами и понтовались, но когда Ярвуд на этом собрании рассказал, насколько же глубока кроличья нора, все наконец-то пришли к одному решению проблемы, причём побыстрее и без дрязг.

А дрязги у представителей двух конфликтующих факультетов случались даже при присутствии старосты школы и при условии одной единой цели. Но вот теперь настало время подавать холодное блюдо.

Он даже был напряжён, будто сейчас во время матча видит, что оба ловца опасно близки к снитчу, но счёт в пользу команды противника, даже с учётом пойманного снитча.

В общем, шестикурсник волновался. Но план есть план, а значить играть придёться до конца. Третьекурсник никак не хотел соглашаться на роль болтуна, который всё расскажет Снейпу… ни один приятель кому он мог доверять не согласился по понятным причинам. Вот так всё и свалилось на него.

Он постучал, и вскоре дверь личного кабинета зельевара, где профессор Снейп обычно варил зелья в свободное от преподавательских обязанностей время, открылась. Из комнаты он выскользнул так быстро, что аромат необычных, но очень едких запахов едва коснулся носа слизеринца. И, кажется, Снейп был очень сильно недоволен тем, что его делу помешали, даже когда он был в закрытом для всех личном кабинете, в свободное от работы время.

***

Эдриан Вэнс, когтевранец с седьмого курса, но что важнее, староста школы, стоял перед дубовой дверью одного из кабинетов, а точнее личного кабинета, где, как и всегда, даже в воскресенье, находилась заместитель директора, профессор Макгонагалл.

— Войдите, — раздался отрывистый, знакомый голос, считай, прямого начальника старосты школы.

Профессор Макгонагалл сидела за своим столом, погружённая в кипу пергаментов. Её острый взгляд поднялся на вошедшего ученика поверх очков.

— Мистер Вэнс. Чем могу вам помочь? Занятия у вас сегодня уже окончены, а отчёт за недельную деятельность вы дали два дня назад.

Эдриан сделал шаг вперёд, его лицо выражало озабоченность и ответственность, подобающие старосте школы.

— Профессор, я пришёл по очень щекотливому делу. Как староста школы, я считаю своим долгом сообщить о ещё неподтверждённой, но крайне важной информации, что я услышал совсем недавно: в гостиной Слизерина, по моим сведениям, творится вопиющая несправедливость, а факультетские старосты, судя по всему, либо не справляются и не знают всей правды, либо закрывают на это глаза.

Макгонагалл аж отложила перо, её поза стала ещё более прямой, если это было возможно.

— Вы мне теперь будете слухи рассказывать, мистер Вэнс? — Скептически и даже с осуждающим проблеском, посмотрела на парня заместитель директора.

— Прошу прощения, но это чрезвычайная ситуация, даже если правдива лишь часть информации.

— Ладно, раз вы посчитали нужным, то продолжайте, мистер Вэнс, я вас слушаю. Но прошу без личных эмоций… спокойно.

— Это касается спален в гостиной Слизерина, профессор. Я узнал, что группа третьекурсников под предводительством одного крайне самоуверенного ученика… отняла комнату у второкурсников! А затем распределила их по комнатам своих друзей и подчинённых какого-то непонятного «Совета».

Брови профессора поползли к волосам.

— Отнимают спальни!? Это возмутительно! Почему пострадавшие молчат? Почему не идут к старосте или декану? Разве старосты об этом ещё не узнали? Или это всё-таки клевета, мистер Вэнс?

Вопросы сыпались из не ожидавшей такого Макгонагалл.

— Я тоже сомневался в словах сообщившего мне об этом ученика. Вот только я не уверен в компетентности или непричастности старост к этой ситуации, профессор, — ответил Эдриан, тщательно подбирая слова. — Этот третий курс… и этот их «лидер», он, судя по всему, очень агрессивен, и его боятся сокурсники. Он действует, как хочет. А когда мой знакомый старшекурсник попытался навести справки… ну, узнать, правда ли это, ему намекнули, что это «внутренние разборки» и не его дело. Но я считаю это явным нарушением всех правил! Это выходит за рамки обычных ссор, ещё и разница в возрасте! А ведь эта группа, как я слышал старается вербовать всех, кто младше них в этот их «Совет», видимо какой-то кружок по интересам.

Минерва Макгонагалл поднялась со стула. Её лицо застыло в удивлении и шоке.

— Это совершенно недопустимо! Такое поведение подрывает саму основу школьной дисциплины! Об этом необходимо немедленно сообщить профессору Снейпу, как декану факультета.

Эдриан кивнул, сохраняя достойный вид.

— Абсолютно согласен, профессор. Я, собственно говоря, и собирался идти к профессору Снейпу. Но, учитывая масштаб нарушений и возможную необъективность факультетского самоуправления, я решил, что заместитель директора также должна быть в курсе — чтобы справедливость восторжествовала быстро и наверняка. А декана факультета Слизерин, я уже попросил предупредить через капитана команды по квиддичу их факультета, мистера Руквуда. Он, как мне кажется, человек принципиальный.

— Вы правильно поступили, мистер Вэнс, — кивнула Макгонагалл, снимая очки. Её взгляд стал пронзительным. — Но у меня есть крайне важный вопрос. Вы знаете, кто именно является зачинщиком этого… вопиющего нарушения?

— Профессор… только предположение, и я не хочу, клеветать, если это окажется ложью. Я бы не хотел чтобы, кто-то узнал, что это я рассказал. Мне самому об этом поведал один третьекурсник, и без конкретного имени. Я, конечно, боюсь ошибиться, однако среди третьекурсников есть один очень… агрессивный и самоуверенный ученик. Он считает, что ему всё дозволено.

— Назовите имя, мистер Вэнс, — без лишних затягиваний, строгим тоном потребовала Макгонагалл.

Эдриан сделал вид, что с трудом выдавливает имя.

— Мистер Малфой, профессор. Арктурус Малфой. Но я… не уверен. Это лишь версия, основанная на слухах, намёках и моей интуиции.

На лице Минервы Макгонагалл промелькнуло настоящее разочарование. Она откинула голову назад, словно кошка при удивлении. Она явно не ожидала услышать это имя.

— Мистер Малфой… — она произнесла его с горечью. — Надеюсь, это лишь слухи, ведь он очень умный и талантливый молодой человек. Один из лучших в своём году.! Я до сих пор вижу его усердие на уроках. Неужели он способен на такую… мелкую, жестокую тиранию? Нет, этому необходимо положить конец! Если это правда, я должна в этом убедиться. Мистер Малфой не кажется мне способным на такое.

Она решительно поднялась.

— Идёмте, мистер Вэнс. Мы немедленно отправляемся в гостиную Слизерина и проясним эту ситуацию вместе с профессором Снейпом. Необходимо провести расследование, и если это так, то вернуть комнаты пострадавшим ученикам второго курса. А виновника — наказать по всей строгости!

— Профессор… перед тем как идти, я… хочу сказать, что третьекурсник, рассказавший об этом, попросил меня не раскрывать его личность. Я бы тоже хотел попросить у вас о конфиденциальности.

Макгонагалл нахмурилась ещё сильнее.

— Неслыханно! Мистер Вэнс, вы в конце концов уже заканчиваете Хогвартс и являетесь старостой школы, чего вам бояться в конце-то, концов. Вас, как человека честного и справедливого, должны видеть как пример для подражания.

Лицо старосты школы в этот момент не секунду скривилось в недовольстве и разочаровании, но всё это он старательно пытался скрыть, что ему почти сразу и удалось

— Но… но… — не успел он ничего сказать, как Макгонагалл продолжила.

— Мой вам совет, страх — плохой советчик, однако я, конечно, понимаю позицию сообщившего вам всё третьекурсника. Вот только если обвинения правдивы, то будет наказан лишь виновник. А если они ложны… то скрывающий своё имя несёт ответственность за клевету в любом случае. Я не буду скрывать имя старосты школы, не бойтесь ошибиться в виновном, такое случается и вас никто не обвинит. А имя вашего… «информатора» будет скрыто. Но сначала скажите всё-таки, кто он.

— Понимаю, профессор. Но я дал слово… — Эдриан потупил взгляд, искусно изображая внутренний конфликт.

— Мистер Вэнс, в таком серьёзном деле вам, как старосте школы, не подобает скрывать такое! В случае клеветы я накажу виновного, вы же не хотите им быть!? Хватит затягивать, назовите уже имя. Я и профессор Снейп гарантируем ему защиту и… секретность. Это единственный способ дойти до истины.

Эдриан сделал вид, что с трудом принимает решение.

— Это… Алистер Ярвуд, профессор. Третий курс Слизерина.

Макгонагалл кивнула, запоминая имя и вспоминая этого ученика на своём предмете

***

На удивление, день выдался спокойным. Настолько спокойным, что я позволил себе просто сидеть в своём любимом углу гостиной Слизерина.

В руках у меня была книга. Толстый, потрёпанный том был призван просто разгрузить мозг после учебного дня. А точнее, это была развлекательная литература, разбирающая теории о семи главных загадках магии на научно-популярном языке. В общем, местный научпоп для знающих матчасть, но на поверхностном уровне.

Почему не что-то полезнее? Потому что настоящей тишины здесь не было, а купол ставить не хотелось. Вся атмосфера будет заглушена и тогда смысл выходить в общий зал гостиной? В гостиной Слизерина тишина невозможна в принципе, даже несмотря на громадные размеры и воспитанность контингента. Тишина здесь — понятие условное. Это скорее фон из десятков приглушённых голосов, шелеста страниц, скрежета передвигаемых стульев и сдержанного смеха.

Мой мозг, годами настроенный на постоянный анализ окружающего пространства, автоматически просеивал этот шум. Вот почему я вовсе и не читал. Я смотрел на строки, в то время как часть сознания ловила обрывки разговоров, улавливала интонации, отмечала, кто с кем шепчется и как часто бросает взгляды в мою сторону. В общем, я как обычно подслушивал, ибо это было всегда забавно и я не могу иначе... Рядом со мной сидел Авери, который реально читал какую-то там книжку про базовую артефакторику.

Удивляюсь, как люди вообще способны при даже таком тихом «шуме», концентрироваться…

Все обсуждали снег, который лишь сегодня покрыл землю. Как же быстро летит время....

Я для вида скользнул взглядом по очередному пассажу текста. Кажется будто только вчера был октябрь с его Самайном, а вот уже четвёртое декабря. А ведь совсем скоро уже зимние каникулы.

А после, наконец-то… наконец-то у меня по-настоящему развяжутся руки. Главное, чтобы отец в последний момент не допустил фатальной ошибки. Мой шанс начать набирать вес во всех смыслах станет возможным, как только я стану дееспособным благодаря титулу Лорда Блэка. Говоря «дееспособность», я говорю не только о том, что когда стану полноценным Лордом, то автоматически стану в глазах закона «взрослым», но ещё и в плане финансов и политической власти.

Я буквально получу миллионы, а скорее даже десятки миллионов галлеонов в свои руки, обширные знания древнейшего и темнейшего рода Британии в виде всей родовой библиотеки, да ещё и голос в Визенгамоте.

Помнится, как-то наткнулся на статью, что вложив в девяностые годы, хотя бы пару сотен баксов в акции майкрософт, то миллионы в будущем обеспечены, а что если вливания будут намного больше пары сотен баксов — и это говоря только об одном примере?

Даже повреждённая память той жизни обывателя, который разбирался в теме на уровне «посмотрел пару роликов об инвестициях», так или иначе знала о многих грядущих событиях, да что уж там, скорее логика и знание названий мега корпораций, которые потихоньку набирают обороты в цифровом поле. Это мне позволит нехило так понабрать активов, сверх тех, что уже есть у такого рода, как Блэки. Как ни крути, но любой магический род из богатых, так или иначе владел предприятиями в маггловском мире, либо держал пакеты акций подобный предприятий.

Честно говоря, мысль о деле Узника Азкабана, висела во мне постоянно. Я мысленно пробегал по всем этапам этой изощрённой бюрократической войны, которую вёл отец. Каждый раз отцу казалось, что схема отточена до совершенства, и каждый раз система извергала новую лазейку для Дамблдора. А потом, отец снова находил способ всё продлить. В общем, велась настоящая бюрократическая война, главное — чтобы всё не вышло на другой уровень. А то Дамблдор умеет всё решать по взрослому и такие методы, боюсь нам не понравится.

Вот только если Сириуса освободят раньше моего четырнадцатилетия, то что мне тогда остаётся делать? Тут либо постараться грохнуть неплохого такого боевика, за которым будет следить Дамблдор и его люди, либо рисковать, начиная уже сейчас создавать отдельный от рода Малфой капитал.

Мне нужен доступ к огромным финансам для всех проектов и как можно раньше, да даже для того же проекта с Луи… стоп! Что ещё за проект!?

После этих мыслей, что-то внутри головы зачесалось, а ещё я вспомнил, что так-то моя любимая бабушка Вальбурга, которая, к слову, приходилась тёткой для моей матери, в личном завещание обещала, что лишь после его выполнения, я смогу получить какой-то предмет, то ли подарок. И чует моя душа, будет опять подлянка.

Пока я был в думах, мир не ждал. Ко мне подошёл Флинт. Со своего места, я даже не видел входного коридора в гостиную, так что заметил его уже почти подошедшим ко мне.

— Снейп с Руквудом сейчас идут сюда, если что — не удивляйтесь, — предупредил он, на что я ему кивнул, и он дальше пошёл по своим делам. Фамилия Руквуд сразу же дала мне понять, что день видимо будет неспокойным.

— Авери, слышал?

— Что слышал? — оторвался он от книги, посмотрев мне в лицо. — Что Торбин идёт со Снейпом? Да, и чую по тому поводу.

— Можно было и менее язвительно.

— Есть такое, — несмотря на то, что Маркус сначала не подал виду, он, конечно же, взбодрился от волнения. — Надеюсь, со Снейпом твой трюк прокатит… видимо, этот Торбин узнал про комнату.

— Снейп не будет особо разбираться, если Торбин обвинил именно меня, а Фоули и Селвин предупреждены и сгладят все углы.

— Раз так говоришь, то верю, — сказал он напоследок и, вздохнув, вернулся к чтению.

— Эй! Быстро дуй к нам и убери все уличающие книги с полок, к себе. Если трюк не прокатит, то всё падёт на мою голову. Нет, я конечно могу всё скинуть на тебя, но ты же не хочешь, так ведь?

— Ну… мне так лень, у тебя же в саквояже, понадёжнее будет, — а потом, столкнувшись с моим осуждающим взглядом, он быстро поднялся и пошёл всё прятать. — Да-да, я знаю, что у тебя могут поискать, если он всё слил.

Тем временем я сменил своё место, дабы иметь обзор на входной коридор. Вообще, после самого входа в гостиную, был небольшой коридор, приводящий к делающей пол-оборота винтовой лестнице вниз, сделанной из мрамора, которая спускалась прямо к прекрасному фонтану около самой лестницы. Дальше — доска объявлений и небольшое выделенное оформлением помещение, которое расширялось в холл, или же как мы называли, общую комнату гостиной. А уже из общей комнаты выделялось не менее огромное пространство с лестницей, что разделялось в две стороны, соответственно, мужское крыло и женское, но не суть.

Вскоре появились две фигуры: недовольный Снейп с скрюченным от скупых эмоций, лицом и Руквуд, который никак не мог упрятать ухмылку. Но ничего, Снейп даже если меня и поймает — всё будет хорошо, а он не поймает, ибо особо и не будет это дело распутывать.

Как истинный Слизеринец, он придерживался идеи, что, как и когда-то в его годы, Слизеринцы сами должны разбираться со своими делами, так что наш капитан команды по Квиддичу точно не окончит школу с оценкой «Превосходно» по зельям, если он конечно проходит его после пятого курса.