Глава 95.0

Я создал заклинанием пучок статичного света почти над головой чтобы видеть, что делаю, и начал подготовку. Хоть на этом участке и была небольшая просека без деревьев, да и кустов было мало, но кругом царила осень со всеми её последствиями. Я начал с самого необходимого — выравнивания площадки. Точечными, сфокусированными взмахами палочки я аккуратно срезал всё лишнее, убрал крупные камни, гнилые листья, веточки и прочий мусор, создав в итоге более-менее ровный, но всё ещё живой участок диаметром около трёх метров. Магия должна течь по ровному руслу.

Для безопасности, в качестве дополнительного контура питания, по всем линиям будущей звезды я провёл меловую черту. Так я мог создать двойной контур: основной внутри, мел снаружи. Такой способ мог послужить в случае чего как слабым, хоть и основным контуром, так и изолятором, скрывающим эманации, исходящие от ритуала.

Дальше я достал из сумки серебряный ритуальный нож с рунической насечкой на рукояти и приступил к главному — начал чертить основной ритуальный круг. Остриём я прорезал в утрамбованной земле глубокие, чёткие линии — я бы даже сказал, желобки — семиконечной звезды, вписанной в круг. Я следил, чтобы линии получились идеально ровными, чтобы углы были как будто отмереные циркулем. В этом деле мне помогала точная меловая копия, которую я перерисовывал не раз, как здесь, так и в школе, когда готовился к этому делу. Теперь было легче с копией из мела, всё-таки один неверный изгиб, возможно, ничего бы не нарушил, но я хотел, чтобы всё было сделано максимально точно.

Следующим этапом было создание контура и якорей. По только что прорезанным желобам пентаграммы я густо насыпал серебряный порошок.

Внутри круга, прямо по границе центрального, внутреннего кольца семиконечной звезды, я аккуратно разложил колючие, костлявые ветви боярышника. Они образовали внутренний барьер — эдакое кольцо, отделяющее сакральное пространство от внешнего мира и защищающее от нежелательного влияния Плана Смерти. Их шипы цеплялись за перчатки из драконьей кожи, будто не желая укладываться, но я настоял на своём.

На семи концах звезды и прямо в её центре я разместил гладкие, отполированные до чёрного зеркального блеска обсидиановые камни. Каждый ощущался приятно-тяжёлым в руке — они были предназначены для удержания и фокусировки магических потоков.

Самой сложной частью были рунные формулы. Вокруг каждого обсидианового якоря тонкой кистью и чёрными маслянистыми чернилами (на основе сажи и змеиной желчи) я начал выводить сложные блок-схемы из рун Старшего Футарка. Это были связные предложения из рунических слов, складывающиеся в полноценные формулы. Я делал это с максимальной концентрацией, чувствуя, как с каждой нанесённой линией магическое напряжение на поляне растёт.

Фразы возникали из рунических символов, которые с каждой секундой наполняли семиконечную звезду всё более плотным смысловым полем. Из каждой вершины звезды, где располагались блок-схемы, в центр также шла цепочка рун, соединяющаяся через изолированные ветви с внутренним кругом, где мне предстояло стоять. Проходило всё через эту изоляцию благодаря камням с выгравированными на них рунами, которые соединяли конструкцию воедино и выступали проводниками. На них были следующие руны: «Удержание», «Фокус», «Переход», «Смерть-старая», «Рождение-новое» и «Молчание». Руны на камнях (а по факту это были различные редкие минералы) я вырезал сам, сильно заранее.

И даже сейчас, после того как я столько раз изучил весь ритуал от и до, я до конца так и не понимал весь его механизм. Руны я более-менее освоил, благодаря чему уже начинал понимать часть фраз и принцип их соединения, но этого было сильно недостаточно. Я даже боялся представить, насколько сложно было составить эти цельные формулы для точечного действия и соотнести все компоненты в единую, работающую схему.

Моя роль пока была ролью осторожного ученика, в точности следующего инструкции. Инструкции, которая у меня была и с которой я после каждого действия сверялся по три раза, несмотря на то, что выучил всё это наизусть, буквально зазубрив каждую черту в попытках понять.

Также я подготовил подношение и жертву. В качестве даров природе, рядом с каждым обсидиановым якорем, не задевая руны, я разложил скромные, но символические дары для духов природы и смерти: горстку сушёных лесных ягод, орехов, ломтики чёрного хлеба, пучок сухих целебных трав, засушенных жуков-скарабеев (символ трансформации) и опавшие листья дуба, ясеня и бузины. Каждый предмет был выбран не случайно, каждый был словом в диалоге с магией, которая, можно сказать, выступала эдаким переводчиком с силами, которым ритуал собирался бросить вызов и которых надеялся умилостивить.

В качестве знаков перехода из жизни в смерть, по четырём сторонам света за пределами основной звезды, я положил маленькие, очищенные вороньи черепа — посланников между мирами и стражей порога. Их пустые глазницы, казалось, смотрели куда-то вглубь, сквозь ночную тьму.

Осталось связать ритуальный круг со мной. Я очистил заклятием нож и вновь взял его в руки. Лезвие холодно блеснуло в лунном свете. Без колебаний я сделал неглубокий надрез на ладони. Жгучая боль особо даже не беспокоила. Болевой порог что ли повысился?

Ярко-алая кровь должна была коснуться каждого обсидианового якоря. Я провёл окровавленной ладонью над каждым камнем, чувствуя, как магия схемы отзывается лёгким, едва ощутимым жужжанием. Потом я сжал кулак, позволив каплям упасть в самую середину пентаграммы — точку, где мне предстояло стоять. Теперь моя жизненная сила, то бишь моя сущность, была вплетена в схему ритуала.

В лунном свете контур звезды из серебряного порошка начал мерцать тусклым, холодным светом. Это первый признак пробуждающейся схемы при использовании серебра для начертания.

В конце я решил поднести поближе к себе существо, которое принесу сегодня в жертву. Я подошёл к специальной переносной клетке, покрытой тёмной тканью, и достал оттуда живую ворону.

Птица, как, к слову и все остальные компоненты и записи для этого ритуала, была получена от домового эльфа семьи Блэк, Кикимера, в Хогсмиде. Ворона была самой обычной, то есть немагической. Она была спокойна, почти в трансе от специального зелья, которое я подмешал в воду. Её чёрные, блестящие глазки смотрели на меня без страха, почти.

Теперь же оставалось только подождать. Ведь подготовка была окончена. Я отступил на шаг, окидывая взглядом своё творение: мерцающую серебром и мелом, испещрённую рунами семиконечную звезду, окружённую дарами и «стражами». Я периодически проверял время заклятием Темпус и всё это сверял с положением луны.

Пока длилось томительное ожидание, мои мысли вернулись к сути предстоящего. Этот ритуал из цепочки Васата был пятым по счёту. Он назывался «Омовение природного цикла». Пользуясь сближением и разграничением Плана Смерти и нашего мира в ночь Самайна, он черпал энергию магического леса и природы, а также благосклонность природных духов, давая им в обмен дары. Ритуал наполнял проводящего разноплановой энергией, которая вместо коллапса гармонично усваивалась телом. Что было крайне впечатляюще, ибо в целом эманации смерти очень плохо сочетались с природным спектром. Так что моё очередное уважение к предку.

Этот ритуал служил исцелением после достаточно грубых предыдущих этапов цепочки, вызвавших микроповреждения, из-за сильного стрессового воздействия. Природная энергия леса позволяла от них излечиться. А энергия смерти, чьи крохи прибавлялись в общий баланс магии мира всего на день, помогала всё сбалансировать. Дары же были откупом, позволяющим не жертвовать собственной магической сущностью и силой в этом обмене.

В итоге я мог рассчитывать на хорошую прибавку (на пару процентов) предрасположенности к спектрам смерти и природы, а также на восстановление магического тела после мелких повреждений, особенно это помогало с учётом грубых очисток от предыдущих ритуалов.

Конечно, восстановление не происходило мгновенно — это был эффект средней дистанции, который скажется на магическом теле лишь через пару месяцев, как и само повышение предрасположенности к спектрам. Но самое прелестное в том, что ритуал был отчасти основан на базе другого, древнего обряда друидов, давно утерянного или скрытого, судя по написанному, Васатом Блэком.

Тот обряд на целый день наполнял и помогал сохранить магическую энергию природного характера в теле волшебника. Целый день можно было ходить с неплохим таким баффом, который, благодаря своему эффекту, не только давал кратковременное усиление, где-то на двадцать процентов. Самым приятным было то, что из-за растягивания магического резерва, ритуал резко увеличивал его объём. Не потенциал, а именно текущий резерв, который после пережитого расширения не возвращался к изначальному размеру, а оставался чуть больше.

Правда, использовать этот метод можно было лишь раз в год, не более, чтобы не навредить себе, и только черпая магическую энергию природного спектра. Иначе последствия были бы катастрофическими. В моём варианте эффект был чуть слабее, но зато энергия черпалась из двух спектров, а не только природного. Минусом же было то, что провести его можно было только в день Самайна, в лесу, либо создав очень специфический магический фон.

Увеличение опять же было на считанные проценты и зависело от твоего изначального потенциала, но скажу так: каждая лишняя капля магии в теле, делала меня лучше других. Любая кроха, как я уже не раз прочувствовал за свою короткую жизнь, могла подарить чудовищный отрыв на дальней дистанции. В записях, к слову, был и облегчённый вариант, который можно было провести вне цепочки хотя бы раз в год и получать небольшой буст и бафф на день. Жаль, что это усиление резерва с каждым разом будет всё меньше, но вот временное усиление в любом случае останется немалым подспорьем.

Скоро, — пронеслось у меня в голове. Скоро магия леса, смерти и моей собственной крови сольются в единый поток. И я сделаю ещё один шаг к той силе, что позволит мне никогда, НИКОГДА больше не быть тем мальчиком, который был таким беспомощным и избитым в той тёмной пещере.

Я глубоко вдохнул ночной морозный воздух и приготовился встретить полночь. Вышли мы после ужина… бедные ребята… но ничего, пусть знают, что быть членом Совета Слизерина, это не только власть!

Было забавно наблюдать, как по мере того как шло время, ребята потихоньку привыкали к ночному лесу, к его звукам и даже начали перебрасываться словами, явно скучая. Одному лишь Блэкмору были чужды подобные понятия. Мне кажется, он и без общения смог бы простоять здесь хоть сутки. Насчёт Грэхема не знаю — он хоть и неразговорчивый, но любил находиться в компании. А вот Нокс и Кассиус болтали между собой и втягивали в разговоры всех остальных.

Пока я предавался спокойным размышлениям, настало время. Да… была уже полночь.

***

Ещё недавно на небольшой поляне, окружённой плотным лесом ветра даже не было, а потом тот возник будто из ниоткуда. Огибая вековые деревья, он спиралью собирался к центру ритуала, где посреди семиконечной, светящейся серебряным блеском звезды, стоял Арктурус Малфой. В этот момент казалось, будто он говорил с самой природой. С каждой секундой она всё больше отзывалась: ветер поднимал с земли и срывал с деревьев редкие, почти опавшие листья, кружа их вокруг проводившего древний ритуал... ритуал, который очень уж давно не проводили.

Будто лес шептался с платиноволосым магом, который, закрыв глаза, продолжал шептать отдалённо непонятные, староанглийские слова — те, что ныне давно изменились или стали чужды Британцам. Слова на древнем, почти забытом наречии завораживали.

Изабелла Нокс, хоть и понимала, что не должна отвлекаться и в целом поглядывать на чужой ритуал, но не смогла побороть природную любознательность и, заворожённая смотрела на разворачивающееся действо. Всё дело было в том, что ритуал был куда красочнее и могущественнее, чем те, с которыми она была знакома и которые видела за жизнь. Она не заметила, как из-за спины, прямиком из тёмной просеки леса, бесшумно выползло нечто огромное, размером с крупную собаку. Это был молодой акромантул, видимо привлечённый мощными вибрациями магии. Его многочисленные глаза тускло блестели в свете магии, а брюшко судорожно подрагивало готовясь к прыжку на незащищённую спину девушки.

К счастью, тот факт, что Декстер Блэкмор время от времени украдкой поглядывал на черноволосую девушку, сыграл ей на руку. Именно он первым заметил движение в темноте. Не раздумывая, он рванул палочку вперёд и резко выкрикнул:

— Депульсо!

Мощный удар заклятия пришёлся точно в выпуклое брюшко членистоногого. Паук с тихим, противным шипением отлетел в кусты, зашевелив лапками в конвульсиях. Но этот выстрел, словно сигнальная ракета, разорвал хрупкую безмятежность подростков, что пару часов не зря боялись темноты ночного леса.

Тем временем Арктурус достал из-под мантии серебряный нож и принёс в жертву ворону, подняв её высоко в небо. Алая кровь заструилась по мёртвому телу тёмной птицы и каплями стекала по его высоко поднятой руке, падая в центр круга и на него самого. Он продолжал шептать слова ритуала, а в какой-то момент положил тело мёртвой вороны, на землю.

На поляну, привлечённые светом, магией, звуками и запахом крови, начали выползать и выбегать другие обитатели, случайно забредшие на этот праздник жизни.

В эту секунду послышался жуткий, леденящий душу скрежет и потусторонний шёпот — то ли из глубин леса, то ли из самого потустороннего мира. Он был так мимолётен и плохо слышен из-за нарастающего шума ветра и шелеста листьев, что его можно было принять за игру воображения. Но все почувствовали, как мурашки пробежали по спине.

А после молодой ритуалист положил бездыханное тело ворона на центральный обсидиановый камень у своих ног, макнул палец в ещё тёплую кровь мёртвой птицы и вывел у себя на лбу сложный, архаичный символ. А затем начал всё громче выкрикивать слова ритуала.

Несмотря на то что он не подавал виду, он заметил, что случилось. А ещё видел, что началась небольшая паника среди слизеринцев, которые до этого никогда не сталкивались с реальными опасностями. Это уже было опасно, но нельзя было прерываться.

Пока ритуал достигал пика, к ним «наведались» ещё несколько акромантулов похожего размера, чьи тени зашевелились среди стволов. Четверо юных волшебников отгоняли их соответствующим заклятием против арахнидов — Араниа Экземи, от которого нападавшие пауки болезненно шипели и шли обратно в кусти. Подростки были в шоке: откуда в Запретном лесу акромантулы?! Это было чересчур даже для этих мест, где в глубине леса, можно было встретить тварей четвёртой категории опасности, вроде лесных троллей или различных духов леса.

К ним незаметно попытались также приблизиться несколько древоподобных монстров — похожих на того, которого Арктурус ополовинил четырьмя часами ранее. Их ветви-щупальца бережно и бесшумно отодвигали кусты и ветки.

Если бы все четверо не начали немедленно сближаться, отступая к самому краю ритуального круга, они бы не смогли нормально защищаться. Они отбивались со всех сторон, пытаясь защитить Арктуруса, который, казалось, ничего не замечал, погружённый в трансовое состояние.

— Не дадим прорваться к кругу! — Скомандовал Блэкмор. Его голос был резок, но он был собран в отличие от паникующей Нокс. — Оглушаем и режем всё, что лезет! Только без огня!

Общими усилиями, осыпая нападающих градом оглушающих и режущих заклятий, они смогли убить или отогнать добрый десяток тварей. Воздух наполнился запахом чего-то едкого и тлетворного. А ветер, что шёл к центру ритуальной звезды, всё усиливался, как и свечение серебряной пыли, служившей контуром семиконечной звезды. Видимо, была какая-то ошибка в ритуальном контуре из мела. Изолирующий круг, явно не скрыл эманации магии разного характера.

Что-то пошло не так. Ритуал, что должен был закончиться на жертвоприношении, всё никак не затихал. К счастью, последнюю часть ритуального пения как раз и нужно было повторять, пока всё не утихнет.

Сам того не подозревая, Арктурус, из-за случайно забредших пауков продлил этап жертвоприношения, и магия вдоволь пыталась «удовлетворить» щедрые дары, которые всё не кончались. Именно в этот момент молодой ритуалист осознал крошечную, но роковую ошибку в расчётах, из-за неправильно нарисованного контура-изолятора.

А ведь он столько раз перепроверял….

Эманации смерти перевешивали с опасным перевесом. Баланс, который должен был нести исцеление, грозился принести что-то плохое. Конечно это маленькая ошибка, сулила даже получением сверх КПД от ритуала, но лишь при условии немедленного завершения. Каждая следующая секунда чудовищного напора несла в себе риск. Минут пять в таком темпе и разрыв каналов, перегрузка или смерть могли стать реалистичным развитием событий..

Сосредоточив всю волю, Арктурус всеми силами старался стабилизировать потоки магии, одновременно ускоряя финальные слова, чтобы переломить ход ритуала.