Глава 71.0

(Предупреждение: глава может показаться чрезмерно жестокой. Если вы любите читать под музыку, советую саундтрек из фильма «28 дней спустя»: https://www.youtube.com/watch?v=c8QNTsOJ1kc&list=RDc8QNTsOJ1kc&start_radio=1 )

***

С десяток волшебников окружили территорию особняка. Ровная местность позволяла видеть друг друга на расстоянии.

Кроме тех десяти, где-то на расстоянии в пару сотен метров, на небольшом холме, стояли остальные. Ровно двадцать волшебников в чёрных мантиях, как сама Смерть, сегодня оказались здесь, дабы покарать тех, кто возомнил себя имеющими право.

В центре, опираясь на изысканную трость, стоял Люциус Малфой. Его бледное, аристократическое лицо было бесстрастной маской, лишь в глазах тлели холодные искры предвкушения.

Тишина, предшествовавшая бойне, была обманчивой и тягучей, словно густой сироп. Оранжевый закат, что летом предзнаменовал почти ночное время, а не вечер, всё равно был таким же прекрасным…

Прекрасным, пока это чудное место не окрасится в человеческую жестокость. Под стать событию, небо затягивалось густыми, грозовыми тучами, грозя обрушиться дождём.

Он не спешил, и поэтому его люди тихо ожидали. Когда же он подал сигнал, подчиненные начали действовать. Всё координировали двое его верных псов. Лорд Крэбб и Лорд Гойл. Главы, казалось бы, двух благородных родов, но гражданская война и поражение Пожирателей, грозило им лишением всего богатства семьи и вечным заточением на нижних этажах Азкабана, прямо как чете Лестрейнджей.

Вот только, их школьный лидер, Люциус Малфой, как всегда вышел сухим из воды и смог вытянуть их в том числе, а цена была хоть и большой, но они и так привыкли к главенству Люциуса Малфоя всю жизнь. Ставший им Сюзереном, смог помочь им, и ныне они были верными вассалами семьи Малфой. И это даже подняло их финансовое положение. Так что жаловаться было не к чему.

По приказу Лорда Малфоя последовал резкий, сухой щелчок, и воздух, казалось, будто бы сдавленно ахнул. Совместными усилиями пятерых волшебников невидимая стена сомкнулась над владениями Ансуортов. Это был антиаппарационный барьер, отсекающий все пути к бегству через трансгрессию и каминную сеть.

Следом же был подан сигнал, и обсидиановые маяки, расставленные по периметру, были активированы теми, кто окружил особняк. Маяки вспыхнули зловещим багровым светом. Воздух застонал, сжимаясь в тисках невидимой силы — это сомкнулся первый, основной барьер. Почти мгновенно вспыхнул второй, дублирующий. Теперь поместье Ансуортов стало идеальной ловушкой. Никто не мог ни войти, ни выйти. Теперь ничто не поможет им сбежать.

Тем временем медленно, но неумолимо, начался дождь. Пока лишь маленькие и редкие капли, но тучи грозились превратить эти капли в ливень. Люциус медленно, с театральной чинностью, вынул из жилетного кармана золотые часы, щёлкнул крышкой. Он дал ровно три минуты на то, чтобы подчиненные пробили защитные щиты особняка.

И пока Люциус шёл вместе с двумя его личными охранниками, все остальные уже долетели на мётлах к особняку. Ровно через отмеренный срок начнётся ад.

По едва заметному кивку глав двух благородных семей, начался пробой защитных чар. Лорды Крэбб и Гойл, два массивных, грузных исполина, шагнули вперёд. Их палочки взметнулись и причудливыми движениями они начали создавать сдвоенное, объединённое заклятие, которое в одиночку вряд ли даже Мастер Заклятий бы сдюжил. Совместная магия представляла собой огромный копьеобразный сгусток красно-синего света, которому потребовалось пару секунд, дабы окончательно соединиться.

Два магических потока разной полярности, гармонируя, стали единым целым, и остроконечный сгусток разрушения сорвался вперёд.

Прежде чем заклятие с оглушительным грохотом, обрушилось бы на особняк, на миг перед заклятием возникли многослойные защитные барьеры.

Удар был настолько ярким и мощным, что казалось, мог обрушиться на самых заклинателей этого могучего заклятия, которые всё ещё находились на приличном расстоянии от особняка.

Чудовищно мощный притягивающий и отталкивающий эффект при соприкосновении с первым слоем защиты, слизало его, проникая дальше. Щиты особняка лопались один за другим с оглушительным хрустом гигантского хрустального шара. Эхо ещё не успело отгреметь, когда ударная волна обдала лицо двух грузных фигур. В ту же секунду десяток палочек взметнулись вверх. Единовременная атака десяти боевых магов вылилась в ревущий смерч взрывных и пробивающих заклятий. Чистая разрушительная сила обрушилась на остатки казалось бы надежных защитных чар особняка. Последний, самый крепкий защитный слой особняка Ансуортов пытался выдержать чудовищный натиск, но вскоре с жутким треском приоткрыл дверь тем, кто пришёл убивать.

Но остаток разрушительного потока заклятий ещё не иссяк. Пробивные заклятия попали в особняк первыми. Заклятия сверлили особняк, оставляя зияющие дыры в кладке. Взрывные чары же начали буквально разрушать стены. Многочисленные окна вылетели вдребезги, превратившись в тысячи осколков, каменная кладка грозилась рухнуть, а по ещё целым стенам особняка ползли трещины. Часть правого крыла двухэтажного особняка осталась полностью разрушена, когда в край между крышей и стеной попала, мощная вариация Бомбарды.

Но будь цель разрушить особняк, последовали бы ещё пару десятков подобных заклинаний, но нет. Семь волшебников, словно стая голодных псов, ринулись на штурм.

Люциус же наконец дошёл до особняка. Не меняя выражения лица, он кивнул своим верным вассалам с улыбкой полной злорадства к Ансуортам.

И тут, в последнем отчаянном порыве, сработал подготовленный Готфридом Ансуортом порт-ключ с мощным пробойником. В подвале взревел портальный пробойник, пытавшийся пробить брешь в установленных барьерах. И он сработал... частично. Но два магических купола, наложенные друг на друга, вступили в дело и принесли непредсказуемый резонанс с пробоем.

Результат превзошёл все ожидания в своей ужасающей жестокости.

Раздался не характерный хлопок от перемещения, а низкочастотный, пронизывающий до костей хруст — звук ломающегося порт-ключа. Магия пространства, не найдя выхода, развернулась вовнутрь, в сторону тех, кто должен был переместиться. В месте, где и воспользовались порт-ключом, особняк осел от мощного удара. Чудовищный грохот сопроводил всё это.

***

Грохот обрушивающихся барьеров особняка заглушался лишь рёвом портального пробойника в подвале. Готфрид Ансуорт, собрав вокруг себя всю семью, что была в тот момент в особняке, чувствовал, как дрожит под ногами каменный пол. Его дядя, семидесятилетний старик, цепко держался за его плечо, а жена Оливера, бледная как полотно, прижимала к груди младшего сына главы семьи. Готфрид положил руку на плечо сына. Его собственная супруга сжимала руку их семилетней дочери, прижавшись к мужу.

— Держитесь крепче! — прохрипел Готфрид, активируя порт-ключ.

В следующий миг, привычный мир для семьи Ансуорт, взорвался вдребезги.

Вместо привычного толчка от перемещения послышался оглушительный, низкочастотный хруст, словно сломалось само пространство. Портальная магия, отражённая двойным барьером, ударила вовнутрь, в самую гущу собравшихся.

Готфрид увидел всё своими глазами, запечатлев навсегда в памяти. Его дядя не успел издать ни звука — его тело просто испарилось, превратившись в облако мельчайшей ало-розовой пыли. Жену его младшего брата разорвало диагонально от плеча, до пояса, выкинув из круга перемещения.

Хуже всего было то, что он увидел слева от себя. Его жена всё ещё сжимала руку их дочери, когда пространственный разрыв прошёл прямо между ними. Девочка не успела даже вскрикнуть — её маленькое тельце рассыпалось, словно сделанное из песка, прямо в застывших пальцах матери. Жена Готфрида застыла с широко раскрытыми глазами, глядя на пустоту, где только что была её дочь, и на свою руку, всё ещё сжимающую детскую ладонь, покрытую мелкой кровавой росой. Её взгляд лишь после этого заметил, что стало с собственной рукой — та висела на каких-то лоскутах кожи и мышечной ткани, почти оторванная выше локтя, невидимым лезвием искажённого пространства.

Сам Готфрид почувствовал лишь ослепительную боль и сильный толчок.

Порт-ключ, не сумев прорваться сквозь анти-телепортационные барьеры и переместить их в безопасное место, настроенное при создании порт ключа, буквально выплюнуло их на окраину барьера, швырнув на землю.

Он пришёл в себя от дикой, пульсирующей агонии — его левая рука, которая лежала на плече сына, была оторвана по локоть, из культи хлестала алая струя. Он, стиснув зубы, судорожно достал палочку и прижав её, прижёг рану. Тем самым кровотечение он остановил. Поднявшись сквозь ломоту во всём теле и то и дело подступающую тьму перед глазами, он всё-таки огляделся в надежде, что их переместило в нужное место. Но нет…

Дождь, пока ещё медленный, начинал окроплять землю. Небо будто бы плакало от семейной трагедии.

Рядом, не в силах подняться, лежала его жена. Она стонала и плакала, сжимая и разжимая пальцы той руки, что всё ещё была цела. Её лицо было рассечено диагонально по носу. Чистый срез расщепа, видимо, был не слишком глубокий, а вот почти оторванная рука с торчащей костью болталась, как у куклы.

В метре от них, в быстро растущей луже крови, корчился их сын. Мальчик был жив, но это было чудо, достойное проклятия. Расщеп прошёлся по его туловищу, разорвав грудную клетку до левого плеча. Сквозь ужасную рану были видны обломки рёбер и тёмные, пульсирующие внутренности. Его тихие, прерывистые всхлипы... родителю, было ужасающе слышать этот хрип.

Именно в этот момент к ним приближались на мётлах двое нападавших. Увидев выживших, они насторожились, а их палочки немедленно нацелились на остаток от семьи Ансуорт.

Готфрид, пожираемый болью, потерей и яростью, заставил себя сделать хоть что-то.

Его уцелевшая правая рука сжала палочку с безумной силой. В его глазах горел огонь чистейшего, беспримесного хаоса и горя.

— Протего Максима! — прохрипел он, и бледный, дрожащий от его состояния щит, едва успел появиться перед тем, как шквал заклятий достиг их. Пока он не собрался с силами и не выпил боевое стимулирующее зелье, которое хранилось в подпоясанной сумке с расширенными чарами. Простое, вредное, но очень эффективное зелье было всегда с ним. Привычки из молодости. Вскоре эффект заглушил боль, а инстинкт самосохранения и гнев заглушили другие эмоции.

Остановив кровотечение жены огнём, он был готов. Протего Максима вскоре был заменён на статичные чары, в которые он влил столько же магии. Протего Статум Максима должен был защитить его жену, пока он сражался.

И он начал сражаться. Он дрался как загнанный зверь, движимый лишь инстинктом защитить то, что осталось. Нападавшие крутились в воздухе, пока он всё-таки не смог подбить одного площадной атакой. Второй боевик ринулся вперёд для очередного пролёта с атакой, но Готфрид метким Конфринго взорвал того на лету.

Но это была лишь отсрочка. Первый, которого он сбил, уже поднялся без сильных ран и теперь был не такой легкой мишенью. Готфрид кое-как держал равный обмен заклятиями, но время шло не в его пользу. Видимо их было намного, намного больше…

К месту схватки подоспели ещё двое. Щит Готфрида, поставленный из последних сил, разлетелся под градом заклятий. Четыре мощных оглушающих заклятия одновременно, с чёткой слаженностью, вбили его в землю. Он лежал, пригвождённый к земле такой беспомощный...

Хрипя и захлёбываясь собственной кровью, он лишь негодовал, за что судьба так жестока с ним. Почему после столького, жизнь так больно пошутила над ним. Глубоко внутри он знал ответ, знал за что… и знал, кто это всё сделал.

Его, окровавленного и почти сломанного, подняли магией и потащили обратно в полуразрушенный и обвалившийся особняк. Но он видел… видел, как эти ублюдки грубо схватили его безутешную, рыдающую от боли и горя жену. Как они поволокли её за волосы, таща по земле. Он увидел, как безжизненно обмякло тело его почти мёртвого сына, чьи предсмертные страдания наконец прекратились заклятием Секо.

А дождь всё шёл, лишь набирая обороты. Капли стекали по его грязному плащу, падая на уже мокрую землю.

В конце концов его бросили к ногам Люциуса Малфоя. Готфрид знал… знал с самого начала, знал ещё в тот момент, когда узнал от брата, что этот ублюдок посмел похитить наследника ещё более ублюдочных Малфоев.

Да… глава семьи Ансуорт знал, что всё придёт к этому, но всё равно отодвинул эту мысль подальше, прикрыв всё верой в свои умения и хитрость. А даже и если нет, он надеялся, что удача, спасавшая его десятки раз во время боевых вылазок в бытность наёмником, спасёт его ещё раз. Улыбнётся… ещё один раз… но жизнь была жестока. И стала она такой лишь в тот момент, когда казалось всё шло прекрасно и жизнь была замечательна. Не тогда, когда по глупости он даже был не против, если случайно бы убили на задании, а прямо сейчас…

Вскоре из Ансуортов останется лишь его старший сын и наполовину свихнувшийся младший брат. Хорошо, что сын с утра пошёл за покупками к школе и, видимо, как и каждый год, задержался, гуляя до ночи с друзьями.

Главное, чтобы он вернулся не раньше, чем уйдут эти, а дальше Готфрид надеялся, что старший сын, которого он так часто ругал за всё и ни за что, хоть что-то от него унаследовал и сможет скрыться. И чем быстрее и дальше он уберёться из Британии, тем лучше, а иначе род Ансуортов точно прервётся.

***

Лорд Малфой стоял в безупречно чистом одеянии, посреди разрушенного главного зала особняка Ансуортов. Он с довольным, но всё таки с чуть брезгливым взглядом, наблюдал за разворачивающимся спектаклем. Его взгляд равнодушно скользнул по искалеченному Готфриду, по его плачущей жене; здесь же его люди подняли из подвала, останки тех тел, что не расщепились полностью.

Готфрид Ансуорт смотрел на всё это с мёртвым внутри взглядом. Здесь были остатки тела его мёртвой дочери, которую он так любил, здесь было разорванное туловище жены Оливера, и сюда принесли его мёртвого сына. За меньше чем полчаса вся его семья была вырезана, а вскоре умрёт и он.

— Где твой младший брат? — спросил Люциус, его голос холодный и ровный, без единой нотки гнева. — Где твой брат и твой старший сын?

Готфрид, плюнув сгустком крови к его начищенным туфлям и прошипел отказ. Боль и ненависть были сильнее страха. Да и что было терять? Всё равно убьют.

Люциус едва заметно вздохнул, словно устав от непонятливой скотины. Он кивнул Крэббу. Тот, не говоря ни слова, поднял палочку.

— Круцио!

Тело Готфрида выгнулось в немой гримасе агонии. Каждая мышца, каждый нерв горели адским пламенем. Поначалу он укусил губы до крови, пытаясь не закричать, но миг спустя он уже кричал, кричал так громко и так долго, что вскоре сорвал голос, и теперь лишь сдавленный хрип доносился из его глотки.

Вот только даже после этого он ничего не сказал. На брата ему было плевать, но пусть хоть немного навредит Люциусу тем, что тому придётся искать Оливера. Недолго, но придётся. Будь возможность вырвать знания из его головы, то люди Малфоя уже сделали бы это. Вот только Ансуорт хорошо владел окклюменцией. Не Мастер Менталистки, прежде чем сделать его овощем, с помощью грубого заклятия Легилименс, получил бы лишь обрывки нужной информации.

Люциус сделал лёгкий жест в сторону жены Готфрида.

— Попробуй на ней, — произнёс он с ледяным спокойствием.

Крэбб перевёл палочку.

— Круцио!

Крик женщины был пронзительным и раздирающим душу. Полным такого животного ужаса и боли, что даже у некоторых закалённых боевиков, которые были отобраны из числа самых мразотных, дрогнули лица. Готфрид зарычал, пытаясь подняться, но его удержали.

— ХВАТИТ! — проревел он, сломленный. Но его, казалось, никто не слушал — ещё одно Круцио, и ещё один круг ужасающих воплей женщины, которую он искренне любил. Женщина извивалась, скребя оставшейся рукой, её тело выгнулось настолько сильно, что в какой-то момент послышался хруст кости.

— Оливер! Мой брат, он в… в частной клинике в Британии! Лечится у Менталиста! ПЕРЕСТАНЬТЕ! Прошу! — Наконец Готфрид зарыдал от бессилия.

Люциус поднял руку, и Крэбб прекратил заклинание. Женщина безвольно рухнула на землю, её тело билось в беззвучных рыданиях. А дальше ему пришлось рассказать, где его брат, уже более конкретно.

— Сотрудничать ведь просто? Так ведь!? — тихо, почти ласково произнёс Люциус, подходя к Готфриду. — Но ты заставил меня потратить время. И причинить боль даме. Это... невежливо.

Сказав это, он тростью ударил по лицу Готфрида. Вскоре из его носа пошла кровь.

А после Люциус обменялся взглядом с Гойлом. Тот, не меняя своего каменного выражения, взмахнул палочкой. Заклятие Секо, рассёк воздух и отсёк Готфриду правую ногу по колено. Новый, хриплый вопль боли, вырвался из его груди. Кровь хлынула на землю. Но вскоре рану прижгли.

— А теперь скажи, где твой старший сын?

Вопрос… на этот вопрос Готфрид не ответил бы. Его брата бы нашли в любом случае, даже без его слов, а вот сын… он имеет шанс выжить. Но Малфой, видя такое нежелание, начал спрашивать про остальное. И сломленный Готфрид рассказал всё. Рассказал, где находится полученный выкуп, где в доме, находятся ключи от семейных сейфов и какие у них номера. Он рассказал про всё ценное, что было в особняке, а также рассказал, что братья Ренфро мертвы. Информация лилась из него водопадом, он долго и подробно рассказал, кто и зачем устроил это похищение.

Так он затягивал с рассказом, пока его жена наконец не испустила дух от тяжёлых ран.

Ансуорт понимал, что сложнее молчать не после того, как видишь страдания любимого человека, а после того, как в очередной раз испытываешь эти страдания. По крайней мере, так было бы у женщины, что за всю жизнь даже не сломала ни одной кости и не получала глубоких ран. До этого дня…

Она не выдержала бы очередного Круциатуса и в конце-концов выдала бы местонахождение последнего из её детей. Несмотря на всю материнскую любовь. Слишком уж чудовищной была боль от непростительного.

Когда же всё-таки она умерла, Готфрид лишь успокоился, что её жена больше не будет мучаться. А на боль ему было уже плевать, он так и не выдал, где последний из сыновей. Умер же во время очередного Круциатуса, иначе его бы в конце сожгли заживо. К счастью, он так и не узнал, что больнее — быть сожжённым заживо или заклятие абсолютной боли — Круциатус.

Это было напоминание. Напоминание всем, кто посмеет поднять руку на род Малфоев. Семья Ансуорт вскоре будет полностью стёрта, и они будут живым уроком, почему члены благородных и древних семейств неприкосновенны для обычных смертных. Особенно Малфои.

Как только Готфрид испустил последний вздох, по каминной сети было передано сообщение нужному человеку. Нужные авроры явятся сюда чуть позднее и ровно тогда, когда нападавшие уже скроются. Не имело смысл скрывать показательную порку, лишь скрыть очевидную руку карающего. Иначе это было бы не показательно.

Из особняка было вынесено всё ценное, в том числе и колоссальный выкуп, что лежал в полуразрушенном кабинете Готфрида, как и ключи от сейфов. Конечно, это были сущие пустяки, разве что, кроме трёх миллионов галеонов, что вернуться к капиталу Малфоев. А всё остальное, в том числе часть золота из сейфов без кровной привязки, будет роздано тем, кто сегодня был здесь. Малфои всегда были щедры к своим верным подчинённым и вассалам.

Всё это время, шёл дождь, что уже давно перерос в ливень. Вода стекала по разрушенному особняку, залив уже всё водой.

***

От Автора

Возможно, кому-то происходящее покажется излишне жестоким. Но жизнь — штука суровая, особенно в кастовом обществе, и особенно к тем, чьи глупость и поступки приносят беду всем вокруг.

Надеюсь, глава вам понравилась и вы получили от неё удовольствие. Она получилась большой и завершённой. А в комментариях можете поделиться своими предположениями о том, что произойдёт дальше.