Глава 88.0

Я всё погружался и погружался в самые глубины сознания. Вернулся в тот момент, в своё избитое, измученное тело. Каждая деталь обрушилась с чудовищной ясностью: грубая верёвка, врезавшаяся в запястья и даже неестественный вывих суставов.

И боль.

О, Мерлин... Боль.

Каждое применение Круциатуса разверзалось внутри, волна за волной.

И сквозь этот ад я вновь услышал собственный голос — вытащенный из глубины растерзанной памяти. Шёпот, жестокий шёпот к самому себе: «Ты думал, ты сильный, наследник? Ты думал, твоя фамилия что-то значит здесь? Ты — просто мальчик. И ты будешь кричать. Все кричат. Но не допускай больше этого!».

Сейчас, проживая это заново в святая святых своего разума, я не закричал, хотя помнил, как кричал тогда, едва разорвав Петрификус мощным выбросом магии. Я расчленял переживание с интересом окклюмента. Я осознавал каждую свою эмоцию. Даже момент слабости: принятие того, что это может длиться вечно. Принятие бессилия.

А после я копал глубже, выворачивая на свет все сопутствующие ужасы. Я чувствовал запах собственного страха, вкус крови на губах от прикушенного языка, леденящее одиночество в кромешной тьме. Я заставил себя помнить всё.

Когда последний обрывок памяти был извлечён и разложен перед внутренним взором, я оказался на дне собственного сознания. Я сортировал всё это, как все эти годы сортировал остальные воспоминания. Воспоминание за воспоминанием, создавая этакий дворец памяти.

Не надо было тогда лезть. Не надо было так открыто признаваться в своей вине бывшему старосте. Не надо было играть в эти опасные игры. Я влез во взрослые дела и поплатился.

В рациональном, справедливом мире действия Ансуортов имели бы свою логику. Я испортил их планы. Я мучил ныне мёртвого Бенедикта прямо в стенах Хогвартса, унижал его, демонстрировал своё превосходство. Это даже можно было воспринять как кармический удар. Вот только — лишь в справедливом мире, где бы мы были равны. Но мы не были и никогда не будем равны!

Смерть его и всей его семьи? Даже сейчас... точнее особенно сейчас, пережив заново этот ад, который они мне устроили, я чувствую лишь презрение и радость. Мне плевать на то, насколько соразмерную кару они понесли, ведь для меня вся их семья — да что уж там, для меня даже тысячи волшебников не стоили бы одной моей жизни.

Я бы не пожертвовал собой ради других. Даже ради всего мира. Ведь я не обманываю себя — Я Эгоист.

Говорят, гордыня — самый главный смертный грех. И этот грех был во мне всегда. Гордыня давно пустила корни, оплела душу и стала её каркасом. Вот только, я не страдаю от этого греха — я наслаждаюсь им. Ведь я лучше! Я достойнее! И я оказался сильнее, доказав всё мною сказанное. Я выжил, а они подохли. Я всеми силами старался вспомнить то, что многие предпочли бы забыть. Даже это делает меня лучше всех иных!

И этот мир, со всей его показной моралью, устоями и хрупкой справедливостью… он слишком мал для таких, как я. Что бы ни случилось, как бы несправедливо я ни поступал по меркам этого общества — мне будет плевать. Потому что эти мерки буду отмерять я сам, не подчиняясь им.

Я не хочу подчиняться миру. Я хочу, чтобы мир подчинился мне.

Жажда власти зажглась во мне ещё в детстве, но лишь после слияния душ она обрела поистине огромный масштаб.

Я желаю силы... это приведёт меня к абсолютной власти без прикрас... к абсолютной уверенности в себе. Только абсолютная сила гарантирует, что тёмная пещера и боль Круциатуса никогда больше не повторятся. Ни для меня, ни для тех, кого я решу защитить. Только непререкаемая сила позволит взять власть, которую тщетно пытались добиться мои предки. А апогеем всего станет то, что я слеплю из этого мира, обладая абсолютной властью. Я создам идеальный мир для себя — таким, каким бы я желал его видеть с самого начала. И самое прекрасное, что этот мир будет подчиняться мне, двигаясь туда, куда укажу я. Моё видение мира, скорее всего, не лучше нынешнего. Но я хочу, чтобы он стал другим. Таким, где волшебники будут высшим слоем общества, но где жизнь простых магглов поменяется лишь в лучшую сторону. Но главное — таким, где я буду выше всех!

Один Дамблдор смог обрести больше влияния в Британии, чем мой род, собиравший связи и богатства на протяжении веков. Правда всё это исчезнет с его смертью. Но что, если кроме огромной силы, которая станет гарантом моей безопасности на троне, у меня будут верные люди… и тут речь не об ордене с парой десятков волшебников, в основном, чуть выше среднего уровня. О, нет, для моих целей нужна была армия… настоящая армия волшебников-боевиков, каждый из которых должен быть умелым бойцом, прошедшим через настоящие битвы. Мне были нужны псы войны, способные рвать моих врагов даже зубами. Почему-то в голове всплыли образ Луи и моя комната из Мильфёй-Мэнора, но я был слишком поглощён мыслями, чтобы обратить на это внимание.

Я не хотел себя обманывать и понимал, что любые преграды должны быть уничтожены. Я построю новый мир. Под моей властью и по моим правилам, которым будут подчиняться все, кроме меня самого.

И впервые, сидя в тишине Выручай-комнаты, с разумом, очищенным от скрытой язвы самого мучительного воспоминания, я осознал весь масштаб того, чего хотел добиться. Мне мало Британии. Я… Я построю новый мир!

Вот только насколько бы грандиозны ни были мои мысли в этот момент, открыв глаза, я был всё ещё в школе, и меня всё ещё беспокоили лишь школьные проблемы. Как, например, тот факт, что я не выполнил все домашние задания, заданные накануне. Конечно, их проверят лишь на следующих занятиях, которые будут не сегодня, но раньше я всегда делал всё в день, когда задавали. Но беспокоюсь я по другому поводу, это портит мою дисциплину. А дисциплину в себе развить очень сложно.

Уроки же вторичны. Я, опережаю программу, хотя… дополнительно закрепить материал, заработать баллы для факультета и закрыть всё на Превосходно, было необходимо. Даже школьные оценки могут в будущем повлиять на мою репутацию, как бы абсурдно и бредово это ни звучало.

Лишь спустя несколько минут тупого созерцания стены я смог успокоиться от пришедших мыслей и приступить к тренировкам. Оставалось буквально полтора часа до завтрака.

В последнее время, утреннюю физическую тренировку я стал чаще проводить здесь. Я делал его в вариации Выручай-комнаты с моим «тренировочным залом», где вскоре и оказался.

Благодаря этому я расширил комплекс базовых утренних упражнений и включил туда полноценную разминку по методике Луи — точнее, говоря разминку-растяжку с палочкой. Кроме того, здесь не надо было быть аккуратным в движениях: можно было и гири потаскать, и подвесить дополнительный вес для тех же подтягиваний или отжиманий.

В физическом плане, я прогрессировал огромными шагами, благодаря курсу укрепляющих зелий. Так что результат был заметен, даже с разницей в неделю времени.

Затем я, конечно же, отправился тренироваться в круг с двумя палочками. Правда, сегодня в какой-то момент я отложил палочки и решил поработать чисто руками.

Заклятия слетали с ладоней, поражая мишени, хотя таким образом мне не удавалось добиться эффекта, когда механизмы не успевал поднять манекены, как они сразу же падали. Да и магический резерв истощался так быстро, что я побоялся. Ибо пока нагружу ноги до приемлемого уровня, запас сил может вообще иссякнуть.

Я буквально крутился вокруг себя — потому обычно с палочкой в какой-то момент ноги уже уставали. Плюс это был один из моих способов тренировать подвижность, хотя больше — координацию и вестибулярный аппарат.

Главным же, конечно, были спарринги с друзьями по отдельности, либо же в вариации, один против всех. В последнем варианте, я двигался как уж на сковородке, стараясь больше концентрироваться на уклонах и поворотах, но всё это было детским лепетом по сравнению с тем, как я выкладывался в бою с одной крайне интересной слизеринкой.

Помнится, в прошлом году я считал того же Фармуса и Тонкс хорошими дуэлянтами… и в целом, они были хороши. Вот только по-настоящему сильнейшими были и считались лишь несколько учеников. Один, Когтевранец с шестого курса, который никогда не приходил на собрания Дуэльного клуба. Он спарринговал только со своими друзьями. К слову, хоть староста школы и не состоял в клубе, он дружил с этим парнем.

Второй был из семейства Вудов. Но в отличие от Оливера Вуда, своего младшего брата, который учился сейчас на четвёртом курсе и был активным игроком в команде по квиддичу, его старший брат с седьмого курса был, пожалуй, что сильнейшим из учащихся в Хогвартсе. Вот только в Дуэльном клубе он сражался редко, а когда выходил с кем-то — весь кружок собирался посмотреть. Честно говоря, я всего раз смог лицезреть его бой, и он был очень скоротечен. Противником ему выступал один из наших слизеринцев с седьмого курса, и хоть парень был явно сильнее того же Ансуорта и Фармуса, причём на голову — всё равно проиграл, хоть и дал более-менее достойный бой.

Как я узнал позже, между ними не было конфликта, и они даже были в хороших отношениях, так что ничего сверх меры они тогда и не показали.

При этом, для понимания, даже если бы я полностью выложился, раскрыв все свои карты, то всё равно проиграл бы старшему из братьев Вуд… Я это понимал, видя его движения, скорость и арсенал, даже ограниченный условностями дуэли.

Примерно такого же уровня была моя идеальная спарринг-партнёрша, наша слизеринка с седьмого курса, а именно Мерула Снайд. Её чокнутая на голову подружка, помешанная на смерти и боли, а заодно и эрзац-версия всего готского движения, мисс Чокнутая Мёрк, дала ей прозвище — «Самая могущественная ведьма в Хогвартсе», которое даже прижилось. Понятное дело, что имелась в виду сильнейшая среди учениц. В целом же, раз особо никто не стремился оспорить это прозвище, то есть можно сделать выводы...

По моему скромному мнению, короткостриженая пацанка с коричневыми, не без рыжеватых вкраплений, волосами, была равна Вуду, ну... или чуточку ему уступала.

Единственная проблема, что обе подруги были не совсем адекватными. Зато очень сильными и не такими хитрыми, как какая-нибудь Селвин. Последняя ведь осознанно — или же лишь частично осознанно, мной воспользовалась и натравила на Ансуорта. Взамен я получил лишь её лояльность, но придёт время, когда я об этом вспомню… точнее об этих последствиях. Но уже когда смогу заставить её «принять», что именно она во всём виновата. Но это уже потом, после школы, наверное…

Ладно, что-то я отвлёкся. Главное, что у меня был спарринг-партнёр, с которым я мог выкладываться на полную и даже не скрывать свои таланты. Всё-таки она тоже кое-что умела в беспалочковой магии или же «много-чего», но скрывала.

По крайней мере, я точно знаю о её безмолвном владении всеми атакующими заклинаниями из её арсенала. В целом её агрессивный стиль требовал от меня колоссального напряжения сил и умения, чтобы хотя бы не пострадать, когда она случайно начинала вкладываться по-настоящему.

С ней-то я развивал и свою координацию, и подвижность, и умения. В общем, конечно же, нужно полностью выкладываться чтобы тренировка становилась эффективнее — вот и выходило, что я становлюсь сильнее огромными темпами. Но это даёться непросто, ибо даже словосочетание «уж на сковородке» не передавало, насколько активно я двигался в спарринге с ней.

Главный же стимул с ней дружить, был в том, что она не хотела идти в государственные силовые структуры, а с её силой и амбициями, кроме аврората, вариантов и не было. Авроров же она ненавидела, ибо именно они когда-то повязали её родителей, ныне отбывающих срок в Азкабане, как и многие другие Пожиратели Смерти. При этом ярой фанаткой Волан-де-Морта она тоже не была.

Именно по этим причинам она была одним из лучших кандидатов из числа тех, кого мне нужно было буквально завербовать с потрохами и взять на постоянное содержание.

Тот же Луи с ней бы не справился… хотя, через годик, когда он станет её ровесником… тогда она всё равно будет старше и сильнее… но в какой-то момент один год разницы перестанет делать разницу. Но ладно, сейчас это неважно. И почему я постоянно вспоминаю Луи, когда речь заходит о вербовке… мозг чешется...

Закончив полуторачасовую тренировку заключительной отработкой, я стал собираться. Всё-таки скоро завтрак. Но моё внимание привлекла интересная компания всего лишь этажом ниже. Я, как всегда, убедился по Карте, что никого нет снаружи комнаты и поблизости, и только тогда вышел, но мой взгляд зацепился за интересную картину на Карте Мородёров.

Что же привлекло моё внимание, что я так залип в карту? Да. то, что двое слизеринцев со старших курсов, а также Фармус с другом и наш староста школы сидели в одной аудитории, вне учебных часов и даже не перемещались активно.

Нет, я, конечно, мог бы предположить, что Эдриан Вэнс из-за своей должности решил лично уладить конфликт старшекурсников. Но я уже не в первый раз вижу подобные сходки с подозрительно одинаковым составом. Точнее, видел до этого лишь раз, но прецедент-то был! Я ведь не постоянно смотрю в Карту — обычно лишь утром и вечером, иногда по необходимости. И не могло же так совпасть, что в эти короткие промежутки по случайности попали их единственные две подобные встречи.

Просто чем-то всё это попахивает. Особенно учитывая, сколько раз я замечал за этот год странностей через Карту Мародёров.

Возьмём того же Фармуса, который как-то уж слишком часто сталкивался и подолгу трепался с друзьями мёртвого Ансуорта. Вроде бы понятно — словесный спор или магическая стычка… Но иногда тот же Фармус контактировал отдельно и с нашим когтевранцем. Всё опять же можно было бы не брать в расчёт, но я был уверен, что тут что-то нечисто. Вот и возникло у меня предвзятое отношение к старосте школы.

Да и слухи от двух барышень из Гриффиндора ходили не самые обыкновенные. Я, конечно, попросил их разузнать побольше, да и своих слизеринцев попросил быть начеку, но это ничего не давало прямо сейчас.

Что-то происходит совсем рядом, а я даже не в курсе — и всё из-за этого проклятия, на которое я трачу уж слишком много времени. Да и не лучшим образом оно сказывается на разуме. Так же, как и этот потрёпанный разум влияет на само проклятие. Не будь у меня этого «франкенштейна» в виде двух слившихся когда-то душ и прорех от Обливиэйта, быть может, проклятие проявлялось бы слабее. Но что есть, то есть. Надо продолжать работать над этим, стараясь залатать все дыры в разуме, тем самым чиня и душу. А это, в свою очередь, должно облегчить вопрос с родовым проклятием. Ну и не стоит забывать про то, что я не единственный манипулятор среди учеников. А то в последний раз, когда я слишком возгордился и начал этим кичиться перед Ансуортом, всё закончилось похищением и кучей смертей. Надо быть осторожнее и хитрее… я же ведь слизеринец.

Эххх… Вот вроде бы буквально час-другой назад думал о великих планах, а теперь размышляю об этом. Да и сегодня этот Вэнс позвал старост и участников вчерашней драки, то бишь нас, для подведения итогов нашей драки и плохого прецедента, после их договорённостей… итогом стало то, что всех нас могли наказать. Почему лишь могли?

Информация о драке, пока, не дошла до профессора Макгонагалл или мадам Помфри, но среди гриффиндорцев распространилась мгновенно. А всё потому, что кто-то, судя по всему, был в курсе заранее — и это странно. Мне тогда казалось, что они просто заметили меня и решили группой загнать в угол. То есть точка отсчёта — случайность. Но эти чёртовы слухи дошли сначала до всего Гриффиндора, а потом и до старосты школы.

Хитрый когтевранец, конечно же, сначала позвал всех на ковёр… завтра… М-да… точнее, уже сегодня, перед тем как обратиться «наверх». Я, разумеется, схожу вместе с Люцианом, но этот Вэнс — вездесущая затычка. Раньше сидел себе тихо, мирно возглавлял свой факультет, а в этом оду не успело и пары месяцев пройти, как он получил должность старосты школы, и всё вдруг завертелось. Раньше ведь, я максимум был в курсе, что есть такой-то староста у Когтевранцев и всё.

В общем, прямо сейчас я решил немного понаблюдать за ними, может узнаю, в чём дело. В конце концов, кто запретит слизеринцу «случайно» наткнуться на группу старшекурсников? А то, что подземелье далеко, — ничего не значит.

Шучу. Я, конечно, сомневаюсь, что со мной что-то случится посреди коридора, но испытывать судьбу не хочу. Лучше уж ещё раз глянуть на Карте — на месте ли они.

Не доходя до лестницы, я быстро огляделся, достал карту и увидел, что они всё там же. Пару секунд я наблюдал за точками, а после по привычке, прошёлся взглядом по важным точкам карты.

— Интересный артефакт, не правда ли, мистер Малфой? — Слева от меня, неожиданно раздался старческий голос, полный добродушного веселья.

Мир сузился до ледяного узла в груди. В тот момент сознание, ещё не успело понять и обработать, чей это голос, а рефлексы сработали раньше мысли. Тело само рвануло назад и в сторону.

Левая рука инстинктивно зажала карту за спиной, а правая уже направила палочку, извлечённую из наплечного крепления быстрее, чем сердце успело сделать очередной удар. Кончик палочки остановился в сантиметре от белоснежной бороды директора. В воздухе с сухим хлопком разрядилось заклятие, буквально не оставив следа. Так и испарился мощный оглушающий, даже не шелохнув старческую бороду. А я ведь даже не успел его остановить...

— О-о-о! — Воскликнул Дамблдор, и в его голубых глазах, искрящихся за стёклами очков-полумесяцев, вспыхнуло неподдельное восхищение. — Какая потрясающая реакция! Поистине, рефлексы хищника. Я почти почувствовал щекотание в бороде. Пять баллов Слизерину за боевое мастерство!

Я стоял, всё ещё в полусогнутой стойке, пытаясь перевести дух и осмыслить произошедшее. КАК?! И главное — ЗАЧЕМ?! Дамблдор… это был Дамблдор! По Карте же он должен был быть в своём кабинете — я только что видел его имя там, краем сознания отметив эту точку безопасности. Но сейчас Альбус Дамблдор стоял в полуметре от меня, улыбаясь так, будто застал ученика за воровством конфет из вазы, а не за слежкой через магический артефакт.

Я же только что в упор отправил достаточно мощное заклятие… в директора! В Дамблдора… что блять происходит!

— Профессор Дамблдор! — Выдохнул я, насильно расслабляя хватку на палочке и опуская её. — Я… искренне прошу прощения за эту выходку. Я просто не ожидал… что здесь кто-то есть… но понимаю, что это не оправдывает мой поступок.

Мой взгляд скользнул к руке за спиной, сжимавшей пергамент. Нужно убрать карту. Сейчас же! Но это движение не ускользнуло от наблюдательного старого волшебника.

— Ах, не стоит беспокоиться, мальчик мой. Я не хотел тебя напугать, — мягко проговорил Дамблдор, слегка наклоняя голову. Его взгляд на мгновение стал проницательным, как рентген. — И, пожалуйста, не прячьте её. Видите ли… это моя карта. Вернее, карта, которая была доверена мне. Я давно думал, что потерял её безвозвратно. И представьте мою радость, когда я обнаружил, что её нашёл такой… бдительный молодой человек.

***

Дальше события пойдут поживее, но октябрь у нас ещё надолго — здесь самая высокая концентрация действий. Можно сказать, что предыдущие главы были просто затишьем.

Правда, я всё равно умудряюсь добавлять ненужные тонкости и детали, а иногда повторять уже сказанное. Но когда пишешь от первого лица, сложно не добавлять эмоций и переживаний в мысли героя — особенно когда у него в голове творится черти что.