Глава 49.0

POV. Селин Мильфёй

Прозрачная роса, переливающаяся в лучах утреннего солнца всеми цветами радуги, медленно скатилась по бархатистому лепестку луноликой орхидеи. Девушка с прекрасными светло-русыми волосами провела пальцем по влажной прохладе чашечки цветка, шепча почти неслышное заклинание подпитки. Воздух вокруг тут же наполнился едва уловимым серебристым сиянием, и орхидея, казалось, выпрямилась, вбирая в себя магию.

«Lumière de la nuit», «Ночной свет» — так она назвала этот гибрид, выведенный ею самой вместе с матерью три года назад. Цветок был не просто красив. Его нектар обладал удивительными стабилизирующими свойствами, незаменимыми в сложных алхимических соединениях, и ухаживать за ним нужно было с особой нежностью, ведь грубая магия могла разрушить хрупкий баланс его магической сердцевины.

Мысленно возвращаясь к рецепту укрепляющего эликсира, который она как раз разрабатывала, юная Мильфёй на мгновение позволила себе отвлечься. Сегодня её ждала другая, куда менее приятная задача. Через несколько часов в их имение должен был прибыть он.

Наследник Малфоев… Арктурус Малфой. Имя отдавалось в её сознании холодным, металлическим привкусом. Британец, младше её на целый год и, возможно, её потенциальный жених.

Пальцы непроизвольно сжали палочку. Сама мысль о том, что её будущее, её жизнь могут быть обменяны на укрепление альянса двух семей, заставляла кровь стучать в висках. Она — не бездушный лот на аукционе! Она — Селин Мильфёй, та, что в свои четырнадцать лет может без помощи управлять всей оранжереей родового поместья, чьи познания в травологии заставляли краснеть лучших работников их плантаций. Её талант в алхимии высоко оценили многие мастера, а алхимические эссенции, придуманные ею в свои 14 лет, покупали с двойной наценкой в «Fleur de Magie»! Её истинная ценность для семьи должна была заключаться не в титуле будущей мадам Малфой, а в её уме и её даре. Бабушка Мари-Лор, уж точно, не позволит продать её, как породистую кобылу. И дядя Бертран её поддержит — он всегда говорил, что счастье важнее контрактов.

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Запах влажной земли и магической флоры всегда успокаивал её. И зачем им эти Малфои…

Хотя, если уж быть с собой совершенно честной, то вопрос был риторический. Без британского сырья и товаров, которые поставляли Малфои, их семья, увы, не была бы и наполовину так влиятельна и богата. Да и корни их рода, если копнуть глубже в генеалогическое древо, тянулись к тому самому «туманному острову». Отрицать это было глупо.

«Très bien, très bien…» — прошептала она сама себе, как делала в моменты волнения. Ладно, если рассуждать чисто гипотетически… Пусть этот Арктурус приезжает. Если он окажется хоть сколько-нибудь интересным собеседником, если в его глазах она увидит не просто «выгодную партию», а равного… тогда, возможно, всё это не будет выглядеть столь ужасающе. Почему бы и нет? Союз двух сильных родов, подкрепленный ещё и личной симпатией, — это ведь не провал, правильно?

Мысленно она уже представляла, как ведёт его по оранжерее, объясняя свойства каждого растения. Увидит ли он за этим просто красивый сад или же оценит сложную магическую экосистему, которую она вложила в каждую грядку? Сможет ли он поддержать разговор об алхимии вне школьного учебника?

Она снова поднесла палочку к стеблю, готовая срубить мертвый листочек, но рука снова дрогнула. Нет, она не будет мириться с этим. Не позволит, чтобы её судьбу решали за неё. Если этот англичанин окажется самодовольным, ограниченным снобом, какими она часто представляла себе британских аристократов, она найдет способ сорвать сделку. У неё хватит и ума, и характера. Мама, Изабель, ценила результаты, и Селин докажет, что её гений принесёт семье куда больше выгоды, чем любой, даже самый блестящий, брак.

Селин резким движением палочки, обрезала засохший лист простым заклятием. Нет, она не будет пассивной жертвой. Именно она будет оценивать его, а не он — её. И только она сама примет своё собственное решение.

«On verra, mon cher britannique…» — пронеслось в её голове, и в уголках губ дрогнула едва заметная, решительная улыбка. «Посмотрим, мой дорогой британец… Мы ещё посмотрим, чего ты стоишь».

***

Телепортация — это всегда неприятно. Точнее, портал. Одноразовый медальон, порт-ключ полученный отцом в Гринготтсе за кругленькую сумму, не столько переносил, сколько вырывал тебя из реальности и втискивал в новую. Ощущение было сродни тому, если бы тебя пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно — в общем-то целым, но с отголоском диссоциации в каждой клетке.

Самостоятельно создавать такие порталы было запрещено, по крайней мере, в Британии. Но многым умельцам это конечно не мешало, но в целом заказать их можно было либо в соответствующем отделе Министерства, либо в Гринготтсе. Второй путь — качественнее и быстрее, но гоблины всегда выставляли больший ценник в кругленькую сумму. Разница могла доходить до трех раз.

Миг абсолютной темноты, пронзаемый леденящим вихрем, сменился резким, ошеломляющим светом. Я сделал шаг вперёд, едва удерживая равновесие, чувствуя, как пол под ногами меняет текстуру с холодного мрамора нашего особняка на полированный гранит французского министерства.

«Salle d'Arrivée Internationale», — гласила надпись в камне над массивной аркой. Зал международного прибытия. Всё было чинно, благородно и строго регламентировано. Попытка настроить телепорт куда-либо, кроме санкционированных точек, каралась здесь так же сурово, как и в большинстве стран. Правда им бы ещё уметь легко вычислять это... но многих пугал сам факт такого закона. Французы, как и британцы, ревниво охраняли своё воздушное и магическое пространство. Дальние переходы были уделом либо таких вот порталов, либо цепочек из десятков изматывающих аппариций. Еще был вариант неторопливых, но комфортабельных магических средств — ковров-самолетов, мётел, карет, влекомых гиппогриффами...

Но наследник Малфоев должен был прибыть достойно и не измотаться по пути, да ещё и в мантии, которая стоит, как годовая зарплата офисного клерка. Скажем честно, когда я говорю про огромные суммы потраченные на такие вещи, я имею в виду огромные для простого волшебника, но когда у тебя семья, что почти тысячелетнее копило намного больше, чем тратило, то выходит ситуация, когда тебе даже никто не сможет сказать, сколько у тебя денег.

Те же гоблины сказали бы, да только у них храниться лишь часть денег в виде галлеонов. Дай Мерлин треть, но так и надо. Надежнее всё хранить в нескольких банках, коих больше чем один Гринготтс, но не в Британии, где гоблины были монополистами. При этом большая часть богатств(не только денег), хранилась у нас в Малфой-Мэноре. А ведь ещё больше денег было в обороте и в активах семьи в виде десятков отраслей бизнеса, как магического, так и маггловского.

Из вещей же у меня был лишь саквояж, где было всё. Начиная от одежды и заканчивая книгами, деньгами и всем остальным. Оставалось только дождаться Дарта, который уже летел ко мне с письмом.

Я отряхнул несуществующую пыль с рукава своей новой, чудовищно дорогой мантии, чувствуя, как Лунная Прядь на ней мягко пульсирует магией, попутно я старался прийти в себя после применения порт-ключа. Прежде чем я успел окинуть взглядом зал, чтобы сориентироваться, ко мне приблизился мужчина.

Он был одет не с вычурной помпезностью, которую я иногда видел у отцовских гостей, а с небрежной, но безупречной элегантностью. Его плащ был простого кроя, но сшит из ткани, которая, на взгляд, стоила как годовая зарплата клерка из Министерства. Его лицо озаряла не деловая хватка, а добродушная, открытая улыбка.

— Месье Арктурус Малфой? — произнёс он на беглом английском с мелодичным акцентом. — Je suis Bertrand Milfoi. Рад приветствовать вас во Франции.

— Рад знакомству, месье Бертран. Надеюсь, моё пребывание не доставит хлопот вашей глубокоуважаемой семье.

— Какой благовоспитанный молодой человек!

Бертран Мильфёй — младший брат мадам Изабель. Тот самый, что, по словам отца, предпочитал виноградники кабинетам. Его рукопожатие было твёрдым и тёплым. Я пока знал о нём немного, но, по рассказам отца, этот волшебник был достаточно инфантилен и на своём уме, оттого именно его старшая сестра, Изабелла, занималась большей частью дел, которые уже не мог выполнять нынешний глава рода, их отец. В силу преклонного возраста.

— Благодарю за встречу. И, к слову, ваш английский на прекрасном уровне.

— Ah, merci! — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от комплимента. — Но мы же во Франции! Буду рад, если мы перейдем на французский. Ваш отец писал, что вы владеете французским. Я же в свою очередь, не стану мучить вас своим ужасным акцентом.

Это была тонкая игра в любезности, и я включился в неё.

— Я бы назвал его очаровательным, а не ужасным, — парировал я уже на французском. — И, разумеется, я не против. Мне как раз предстоит освежить свой французский.

После мы уже начали говорить на французском и я сам не понял, как привык.

— Отлично — Его лицо озарилось искренней радостью. — Тогда не будем терять времени. Пользоваться общественным камином для попадания в поместье, увы, невозможно, — пояснил Бертран, предлагая мне руку. — Защиты, понимаете ли. Семейные. Но дорога не займёт много времени.

Я, к слову, миновал стойку регистрации — мне, как прибывшему по высшему дипломатическому каналу, не нужно было проходить никаких таможенных досмотров, ибо обо всём этом уже договорились.

Я кивнул, принимая его локоть. Первый прыжок был коротким, в некий внутренний дворик, явно предназначенный для путешественников. Второй прыжок был длиннее, и я уже почувствовал, как сменился воздух — он стал чище, пропах хвоей и влажной землёй. Мы стояли на окраине небольшой, ухоженной деревушки.

— И последний бросок, — улыбнулся Бертран. — Allons-y!

Третий, и окончательный, прыжок выбросил нас из реальности с лёгким щелчком. И вот, мы стояли уже не в пыльном дворике, а на краю идеально ухоженной гравийной дороги.

И я замер, позволив себе на мгновение утратить маску совершенного контроля.

Дорога вела к массивным, но изящным воротам, за которыми вырисовывались очертания величественного светлого особняка — Мэнора Мильфёев. Но не это поразило меня больше всего. Я обернулся.

Пейзаж, открывшийся мне, был достоин кисти мастера. Дорога, на которой мы стояли, была лишь одной из многих, змейками убегавших вдаль по холмистой местности. На многие мили вокруг простирались виноградники, аккуратные рощицы и ухоженные парки. А вдали, в лучах заходящего солнца, виднелись другие поместья. Одни — похожие на замки, другие — более современные виллы. Все они были окружены своими владениями и точно отгорожены невидимыми магическими барьерами.

Да, это был район, где магическая аристократия Франции строила свои гнёзда. Так же, как в Британии были свои долины, скрытые от магглов. Только здесь... здесь было больше солнца и больше простора. И дышало всё это не мистической готиков, как Блэк-Хаус или наше родовое гнездо, а чем-то романским, умиротворяющим и величественным что ли.

— Voilà, — тихо произнёс Бертран, следя за моим взглядом. — Наш скромный дом. Добро пожаловать, Арктурус.

«Скромный». Конечно. Я мысленно усмехнулся, чувствуя, как в груди закипает знакомый коктейль из амбиций и соперничества. Они, видимо, неплохо стояли на ногах. Правда, источник магии они делили с соседними особняками, но источник был огромным, так что проблем я не видел, а вот повышенный магический фон чувствовал прекрасно.

— Он великолепен, месье Мильфёй, — сказал я, и на этот раз в моём голосе прозвучала неподдельная, уважительная оценка. — Правда, великолепен.

Бертран провёл меня через ворота, которые бесшумно открылись перед нами, и мы оказались на территории поместья. Дорога, усыпанная мелким белым гравием, вела к изящному трёхэтажному особняку из светлого камня. Как я уже заметил, в отличие от мрачноватой готики Малфой-Мэнора, здесь всё дышало светом и гармонией — высокие окна, увитые розами балконы, симметричные клумбы с магическими растениями, пульсирующими лёгким свечением. Признаться честно, я не распознал даже половину из этих цветов и растений, но они были прекрасны и смотрелись гармонично.

— La famille vous attend dans le grand salon(Семья ждёт нас в большой гостиной), — сообщил Бертран, когда перед нами распахнулись двери в поместье.

Я сделал глубокий вдох, выпрямил спину и переступил порог.

Просторный зал был залит тёплым вечерним светом, льющимся из высоких арочных окон. Воздух же был напоён ароматом свежесрезанных цветов и чего-то сладковатого — возможно, выпечки. И в центре этой изысканной обстановки меня ожидала семья Мильфёй.

Мой взгляд скользнул по собравшимся, молниеносно сверяя их с образами из рассказов отца. Все взоры были прикованы ко мне, но на лице не дрогнул, ни один мускул. Выражение лица, оставалось бесстрастное и вежливое.

Бертран шагнул вперёд, играя роль церемониймейстера.

— Позвольте представить нашего гостя из Британии, — его голос прозвучал торжественно. — Месье Арктурус-Корвус Арманд Малфой.

Я сделал безупречный, почтительный полупоклон, как учила мать, то есть достаточно глубоко, чтобы показать уважение, но не настолько, чтобы продемонстрировать покорность.

— Je vous présente mon père, Alain de Millefleurs, (Позволь представить моего отца, Алена де Мильфёя) — Бертран жестом указал на старого аристократа, восседающего в кресле у камина.

Старик Ален, как отсылался к нему отец. Его пронзительные голубые глаза, казалось, видели меня насквозь, а волосы были полностью седыми, подаренными возрастом. Он не улыбался, лишь слегка кивнул в ответ на мой поклон, оценивая каждую чёрточку моего лица и каждый изгиб мантии.

— Monsieur le lord, — обратился я к нему, используя его титул. Моё произношение было так себе, хотя я чувствовал, как подбираю самое нейтральное и правильное произношение. — C'est un grand honneur pour moi de séjourner dans votre maison. (Для меня большая честь гостить в вашем доме)

Лорд Мильфёй промолчал, лишь его пальцы слегка постучали по ручке кресла.

— Ma tante, Marie-Laure, (Моя тётя, Мари-Лор) — продолжил Бертран, представляя старую даму с тростью, чей взгляд был таким же острым, как у её брата.

— Madame, — я склонил голову снова, встречая её изучающий взгляд. Она что-то пробормотала себе под нос по-французски, слишком быстро для моего уха, но я уловил слово «Малфой» и «Англия», произнесённые с лёгкой гримасой. Я даже не был уверен, кто старше — Дамблдор или эта старая женщина.

Затем очередь дошла до детей. Бертран подозвал их жестом.

— Mes neveux et nièces, Frédéric, (Мой племянник, Фредерик) — он указал на высокого, серьёзного парня, который смотрел на меня с нескрываемым подозрением. Тот кивнул, но с таким видом, словно оказывал одолжение. Моё присутствие ему явно не нравилось. Что ж, запомним.

— Enchanté, Frédéric, — сказал я.

— Et mes nièces, Céline... (И моя племянница, Селин...) — голос Бертрана смягчился, когда он представил девушку, стоявшую рядом с Фредериком.

Она была высока для своих лет, со стройной фигурой. Вопреки моим ожиданиям увидеть брюнетку, её волосы были светло-русыми и падали мягкими волнами на плечи. Они казались настолько мягкими, что я невольно подумал о шёлке. Но главным были её глаза — большие и ярко-голубые, как летнее небо над Провансом. В них не было ни враждебности, как у Фредерика, ни простодушия. Лишь чистое, спокойное любопытство и проницательный, яркий взгляд. Она изучала меня с таким же интересом, с каким я изучал её. Как равную.

— Mademoiselle, — я слегка склонил голову в её сторону, чуть более галантно, чем обычно. — Tout le monde parle de vos talents extraordinaires. Je suis impatient d'en apprendre davantage. (Все говорят о ваших необыкновенных талантах. Я с нетерпением жду возможности узнать больше)

Мой французский, хоть и отточенный годами занятий, дал небольшую трещину — я слегка запнулся на слове «extraordinaires», и акцент всё усугубил, что несомненно было некстати.

На её губах дрогнула тень улыбки — не насмешливой, а, скорее, понимающей.

— Вы слишком любезны, месье Малфой, — её голос был тихим, но мягким и приятно журчащим, мелодичным, словно ручей. — J'espère que votre séjour parmi nous sera agréable. (Надеюсь, ваше пребывание среди нас будет приятным)

Это была стандартная вежливость, но произнесённая без подобострастия.

Бертран представил остальных.

— Луи, мой старший сын. — Бертран представил своего первенца, парня лет эдак 16. Тот улыбнулся открыто и дружелюбно, не то что этот Фредерик. У Бертрана также была дочь и младший сын: Эмили, которая смущённо улыбнулась, и Антуан, который смотрел на меня с нескрываемым детским любопытством. Я обменялся с каждым кивком и кратким «Enchanté».

— Ma sœur, Isabelle, et son mari, Jean-Luc, seront des vôtres pour le dîner, (Моя сестра, Изабель, и её муж, Жан-Люк, присоединятся к вам за ужином) — заключил Бертран.

«Церемония» знакомства была завершена. Я стоял в центре круга этих людей — чужих, оценивающих каждый мой шаг. Я чувствовал вес их взглядов, давление их ожиданий, и всё же... почему-то я был абсолютно спокоен.

Я не только не волновался, но и чувствовал азарт. Это была новая игровая доска, и я намерен был изучить все её правила и каждую фигуру на ней. Особенно одну — с прекрасными волосами и умными глазами, которая смотрела на меня не как на гостя, а как на интересную загадку, которую предстоит разгадать. Такое отношение было взаимным.

***

От Автора

Я знаю, что мы договаривались отмечать диалоги на других языках просто жирным шрифтом, но я решил просто отметить, что они начинают говорить на французком, но как можно было не добавить эти французские реплики? В конечном итоге я трачу уйму времени на перевод, возникает путаница — ведь по факту на английском говорили только до момента, когда Бертран предложил переключиться на французский. А я-то часть писал на русском, часть на французском, хотя всё должно было быть на французском... Впрочем, мне так захотелось. Возможно, потом изменю, поскольку это для меня настоящая дилема — она же мучила меня и во время написания диалогов с Кригером, кстати нашел очень хорошие арты с примерной внешкой Кригера.

В общем, надеюсь, вам понравилась глава. Я сам пищу от восторга и удивляюсь, как мне удалось создать настолько живую главу(сам себя не похвалишь — никто не похвалит... а почему? )

Ладно, на этом не прощаюсь. Увидимся с продолжением, завтра!

Ах, да. Очень хороший арт на Кригера(Немецкого Дуэлянта, если кто забыл.)