Глава 84.0

Я быстрым шагом поднимался вверх на заветный восьмой этаж. Надо было скинуть всю злость на манекены и стены. Из носа сочилась тонкая струйка крови. Я машинально вытер её тыльной стороной ладони, оставив на зелёном манжетном отвороте ржавое пятно крови. Неважно. Ничто не имело значения, кроме того, чтобы добраться до восьмого этажа. Манекены можно было разнести в щепки без последствий.

Конечно же, оторванные эмоции уже вернулись, но эмоциональное опустошение оказалось сильнее чем я думал и проклятие старалось вновь раскочегарить злость внутри. Струйка крови не давала забыть, что я провёл без эмоций больше двух минут. Мне кажется, разбор ситуации в голове помог утихомирить ярость. А ещё я явно перебздел, ибо совсем уж я бы не съехал с катушек. Просто ненавижу чёртово проклятие! Вот жеж, даже от плохой мысли на проклятие, гнев начинает разрастаться. В последнее время, влияние проклятие всё усиливается и это не радует.

Сейчас я вроде бы не взрывал всё вокруг в бешенстве, но злость всё равно накатывала волнами — на Дамблдора, на узника Азкабана и на самого себя, — и ей отчаянно требовалась цель.

Мысли скакали, цепляясь то за образ коварного директора, то за ухмылку Сириуса с той фотографии. Я пытался строить в уме ледяные стены методом ментальных сфер, и это даже начало помогать, но не полностью. Дело было в том, что я знал, чем закончится для рода Блэк, освобождение Сириуса. Сириус вне тюрьмы уже беда для рода, не говоря уже о Сириусе официально освобождённом, а не сбежавшем. Он окончательно убьёт МОЙ род! Он отберёт моё право на то, что должно мне принадлежать. И разрушит это! НЕ позволю!

Я искренне боюсь, что Дамблдор успеет его освободить, и это злило, бесило до крови на ладонях от впившихся в кожу ногтей. Я знал, насколько влиятелен Дамблдор. Надо… надо убить Петтигрю! Если он знает про крысу, то легко освободит Сириуса, а если не знает… то плевать. В любом случае крысы должны подыхать! А однажды подохнет и старый паук… хотя без Волан-де-Морта и погони за его крестражами в послезнании… не представляю, от чего он может умереть. Может мне нельзя саботировать его воскрешение?

Я боролся сам с собой, шепча сквозь зубы проклятия и увещевания. Но так дело не пойдёт!

«Успокойся, Арктурус. Дыши. Надо просто держать контроль. Без контроля я буду просто тупым животным! И тогда он точно победит». Но логика скользила по поверхности считай, что магми.

Именно в этой какофонии внутренней борьбы я понял, что что-то не так. Мысль зацепилось, за что-то. Какой-то фактор скрёб по моему сознанию. Не давая мне продолжать прокручивать в голове новость из газеты.

Восприятие резко сузилось, переключив часть ресурсов с внутреннего хаоса на внешний мир. Я, конечно, не обернулся, но шаг ускорил. Рука сама потянулась к поясу в поисках ещё одного интересного зелья. «Ясность разума» — зелье такое.

Его я держал не для успокоения, а для перезагрузки после всего. Зелье, которое на короткое время заставляет нейроны работать на пределе, обостряя концентрацию и память, заодно выжигая остатки эмоционального тумана от Тотального подавления и зелья Ледяного Спокойствия. Побочки были плохие — от адской мигрени до повышенного давления в черепе, если переборщить. Но я чувствовал, что сейчас нужна была именно ясность.

Я выдернул пробку и выпил содержимое маленького пузырька. Горький, травянистый вкус, смешанный со вкусом чего-то мерзкого… обжёг горло. Эффект же наступил почти мгновенно. Всё на миг стало кристально чётким, гиперреалистичным, а потом чуть вернулось в норму. Ах да, зелье ещё вызывает привыкание.

Боль в висках усилилась, превратившись в пульсирующий гнёт разума. Казалось бы, в эту секунду я мог даже сдвинуть яростные мысли вроде желания убить чёртового Сириуса, хоть он и мой двоюродный дядя.

Я прислушался к эху своих шагов в каменном коридоре, а затем резко остановился, пытаясь услышать. Мозг на пределе пытался уловить звуки — и ему это удалось. Да, было другое эхо. Несинхронное и отстающее. Явно несколько человек.

Может, это Авери и Кассиус? Как же невовремя они начали беспокоиться за меня! Может, замечают изменения во мне? Значит плохой из меня актёр, раз заметили…

Дайте мне, чёрт возьми, просто выместить злобу и спокойно подумать!

А что если это не они… и почему эта мысль меня радует! Почему я хочу, чтобы на меня напали! Спокойно! Ты же не настолько глуп, Арктурус, успокойся! Вдох, выдох и думай… думать хорошо.

Я продолжил свой путь и, свернув в очередной раз в нужную мне сторону, но вместо того чтобы идти дальше, просто остановился, развернувшись в сторону шагов. Я стоял около высокого окна, слыша, как шаги за поворотом становились нерешительными, пока вовсе не прекратились.

— Хватит прятаться, — произнёс я, не повышая голоса. Звук вышел плоским и без эмоций, но от этого, как мне казалось, было только страшнее, ибо пришлось изрядно постараться, чтобы голос не звучал злым. — Выходите. Или вы планируете провести там остаток дня?

После недолгой паузы последовало нерешительное шарканье. Из-за угла показались трое: конечно же, это был мой давний «друг» Рид, ещё Марвин Бёрк, который старался держать осанку и показывать своим видом, что он тут главный, ну и Эйдриан — его высокий друг со спокойным нравом, который ещё и был неплохим дуэлянтом.

Три гриффиндорца стояли, перекрывая коридор. Бёрк впереди, с натужной важностью, смотрел на меня, пока Рид, ехидно ухмыляясь, ожидал чего-то. Чего? А мне откуда знать, надо подумать. Вот только самым грозным выглядел Эйдриан, ибо он не корчил рожу, а просто всегда был хмурым и серьёзным. Единственный достойный внимания гриф с третьего курса.

— Малфой, — протянул Бёрк, оглядывая меня и задержавшись на пятне крови у носа. — А почему не позавтракал? Решил прогуляться на пустой желудок? Да ещё и в одиночку? Смело.

— Может, ты заблудился? Ваше подземелье, ниже… и в другом конце замка, — добавил его друг, а Рид пока молчал.

— А разве у меня есть причины опасаться бродить по замку? Школа, насколько я знаю, безопасна для своих учеников, — задал я вопрос на вопрос.

— Кто знает, кто знает… — проговорил Рид, посмотрев на Бёрка, который одобрительно ухмыльнулся.

— Я бы хотел поинтересоваться причиной, почему вы за мной следите. Неужто я вам так интересен?

— Возомнил себя кем-то важным, что ли? Чтобы мы втроём специально за тобой бегали? — начал Бёрк, а затем подключился и его друг. — Утихомирь свою гордыню, слизен… слизеринец.

Он явно хотел оскорбить, назвав меня слизнем из-за факультета, но, видимо, не решился.

— Мы просто шли по коридору, — сказал Эйдриан, смотря мне прямо в глаза. — Ты сам на нас вышел.

— Да, именно, — подхватил Бёрк, набираясь храбрости от моего спокойствия и их численного перевеса. — Мне лишь интересно, что слизеринец делает так далеко от своей норы. И без своих верных шавок. Ты главное не бойся. Всё-таки в спину мы не бьем, гриффиндорцы же. А тебе, как видно, без свиты явно некомфортно, раз начал выдумывать про слежку.

— Бёрк… лучше вам не испытывать судьбу… сегодня, — холодно произнёс я, хотя и понимал, что они не отстанут. Но надеялся…

— А что будет? — Бёрк сделал шаг вперёд, его рука потянулась к палочке. — Может, посвятишь нас?

— Втроём вы даже обрели храбрости, признаю, — заметил я. Каждый слог давался с усилием, ведь внутри всё сжималось, требуя действий и более жестокого ответа. — Но неужели каждый из вас забыл, что бывает за такую дерзость по отношению ко мне? Сегодня всем будет плохо, если мы не разойдёмся.

Бёрк нахмурился, а его напускная небрежность начала таять.

— Свободная школа, — сказал Бёрк, поднимая подбородок. — Можем ходить где хотим. Что тебя смущает?

Эйдриан слегка нахмурился, но промолчал. Он наблюдал и анализировал мою реакцию.

— Ты думаешь, раз вас трое, то хватит сил против меня? Мне сейчас не до помех. Вы не к месту, — ответил я, максимально сухо, но это было самое мягкое и не провоцирующее, что я смог выдать в таком взвинченном состоянии.

Тень от высокого окна легла на половину моего лица. Вот только, я просто развернулся и хотел на этом закончить, пока не случилась беда, ведь гнев, словно пружина, держало тело, готовая выплеснуть всю энергию от малейшего касания. Теперь гнев был направлен на этих дебилов... проклятию лишь бы повод.

— Звучит как угроза, — парировал Бёрк, и в его голосе прозвучал вызов. — Или как оправдание. Куда это ты потопал? Дементоры за тобой гонятся? Парни, видимо, у «принца Слизерина» очень секретные дела. Хах.

— Может, пойдём завтракать, — попытался сгладить всё Эйдриан и закончить на этом, но в его тоне уже не было прежней небрежности. Он понимал, что Бёрк заводится, а я уже… — Отстань, Марв. Видишь же, он не в настроении.

— Точно, не в настроении, — голос Марвина уже был далеко от меня. Я быстро шагал прочь. — Или же просто струсил.

— Чего и стоило ожидать от слизня. Беги, беги, Малфой! Хах… — мерзко усмехнулся Рид, считая, что они смогли меня поставить на место.

Я честно старался… но оскорбить МЕНЯ! Почему им так не хочется жить!? Я моментально остановился и развернулся, всеми силами пытаясь сдержаться, чтобы не разорвать этих троих на клочья. Столько усилий, чтобы случайно не начать конфликт с кем-то… все меры и методики, а конфликт сам меня нашёл.

Бёрк фыркнул.

— Да… Может, он и правда струсил, всё таки впервые один ходит? — Выдавил он, стараясь звучать презрительно.

Вот только вскоре всем стало не до слов, мои глаза впились в эти лица, прожигая их желанием убить.

— Струсил? — я тихо рассмеялся, но звук был сухим, как треск льда. — Вы трое видите, что я один. Вы видите, что я… не хочу вас калечить. И вместо того чтобы уйти, вы топчитесь здесь и тявкаете! Я старался… старался вас не УБИТЬ! ЗАЧЕМ!?

Гнев начал меня снова переполнять, ещё немного — и я бы окончательно сорвался. Но они! Аааа! Ненавижу! Всех ненавижу!

Пальцы ещё сильнее впились в ладонь, а зубы начали скрежетать от сильно сжатой челюсти.

— Малфой, — сказал Эйдриан, понимая по моему тону, что не стоило. — Никто никого не преследовал. Это случайность. Мы уходим... всё.

Он взял Бёрка за локоть, но тот дёрнулся.

— Постой! Он же… Он же прямо сказал, что мы его преследовали! Угрожал нам! Да и кем он себя возомнил! — Бёрк вырвал руку, его лицо покраснело от злости. — Ты что, правда думаешь, что мы тебя боимся!? Один против трёх? Думаешь, раз победил пару пятикурсников, то сильнее нас троих! Ты кем себя себя возомнил, Малфой!?

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь моими глубокими вдохами и выдохами. Видит Мерлин, я старался сдержаться.

Эйдриан закрыл глаза на секунду, понимая, что его попытка предотвратить бой провалилась. Его рука тоже потянулась к палочке — из-за моего взгляда, они уже были готовы напасть. Рид побледнел, но, видя, что оба его товарища готовятся, тоже достал свою.

Ярость, которую я с таким трудом сдерживал, наконец обрела законную цель. Перед глазами я видел уже не троих глупых щенков… они уже были мертвы… НЕТ! Нельзя убивать, только объяснить болью! НЕ убивать, Арктурус!

Хотя, ха-ха-ха, а как ещё я донесу до них, что они ошиблись, оскорбив меня… нет! Нельзя, покалечить достаточно. Пару переломов и порезов вылечат! Вылечат же?

Главное удержаться и не потонуть в горячке боя от гнева.

Мне было достаточно сделать одно, сокрушающее движение рукой — и сгусток чистой магической энергии, неотёсанный аналог отталкивающего, вырвется из ладони и снесёт Бёрка. Я уже слышал в голове хруст его рёбер... ломающихся рёбер. Когда мои ломались, они хрустнули! Хах. А когда я приближусь и сделаю то же самое, но уже с палочкой, рёбра точно сломаются. Я представил, как он отлетит в стену и осядет, беззвучно хватая ртом воздух.

Перед глазами не уплывала картина, как Рид вскидывает палочку, посылая в меня заклятие, и как его друг защищается от ещё одного отправленного мною, беспалочкового. Вот только невидимое лезвие, слабее Диффиндо, но такое неожиданное, разрежет руку глупого полукровки Рида, который так и не понял, перед кем не надо тявкать. На руке с палочкой мой аналог режущего точно не остановится — вершина моих беспалочковых аналогов заклятий — оставит кровавую линию на его туловище. Он будет кричать, хватаясь за хлещущую кровью рану. Да!

Эйдриан, ошарашенный, бросится на меня шквалом заклятий, но я, с лёгкостью смогу уклонится, с грацией хищника, начину подбираться к нему всё ближе и ближе, а в следующую секунду из моей палочки уже вырвется волна неоформленной магии. Настолько мощной, что его отшвыривает, как тряпичную куклу, он ударяется затылком о выступ стены и затихает. Дальше я подойду к корчащемуся от боли Риду, посмотрю на его искажённое страхом лицо. Подниму ногу и с упоением вобью его голову в каменный пол… прекрасно! ДА! Покалечу!

Картина была кристально ясной, детальной, и от этого в тысячу раз приятней. Невыразимо притягательной! Вся моя бешеная, бесцельная злоба находила в этом видении идеальный выход. На моём лице против воли расползалась нечеловеческая улыбка — оскал хищника, который уже мысленно впился клыками в горло добычи.

Один миг. Одно движение, одна потерянная капля контроля — и это станет реальностью.

Но в самый последний момент, сквозь рёв крови в ушах и сладкий, отравляющий зов мести за словесное оскорбление, пробилась мысль. Такая слабая и жалкая, что поначалу было аж мерзко, но с каждым мигом, мысль становилась всё сильнее:

«Разве я тупой зверь? Неужто гнев сможет сделать из меня величайшим? Разве царь зверей не просто дичь для человека? Разве сильнейшие монстры не просто ингредиенты для волшебника? Я волшебник, а не зверь. Разве смогу я стать выше всех иных, будучи безумным монстром?»

Глубокий вдох и выдох. Улыбка не исчезла, но перекосилась, превратившись в презрительную усмешку. Казалось бы, в этот миг я должен был сорваться, УБИТЬ! Разорвать на куски! Но я всё повторял мантру и прокручивал в голове эту жалкую мысль, превращая её в оружие против собственного гнева.

В этот момент уже давно забылась причина изначального гнева. Память на эмоциях была коротка, и в сухом остатке гнев имел под основанием лишь глупые слова парочки ущербных. Разве стоило ради этого понести наказание за их убийство? Убить этих червей? Глупо… а глупость — не мой путь. Спокойно… дыши… ты волшебник… не зверь.

«Ты не сможешь достигнуть того, о чём мечтаешь если подчинишься гневу! Мысли, Арктурус! »

— Вы… Даже… не… представляете, — Выплевывал я слова, тихим, но монументальным голосом. Высокомерное выражение лица вернулась на своё законное место. — По какому тонкому льду... только что прошлись.

Голос чуть дрожал, ведь мышцы лица, извивались от гнева, но я всеми силами не давал этому гневу внутри даже шанса завладеть телом.

Контроль висел на волоске, но я чувствовал, как ярость, не найдя выхода, начинает медленно и мучительно оседать, превращаясь в тяжёлый ком в груди. Который я потом, выпущу на манекенах.

— Эй! Ты решил, что мы тебя отпускаем? Как бы не так! — Заорал Бёрк, его страх сменился истеричной злобой. Когда на меня уже направили палочки, я осознал, что даже такое титаническое усилие и достижение на почве борьбы с проклятием, была четна. Искра была готова создать бушующий огонь, но им повезло.

— Ой-ой, — раздался знакомый голос одного лентяя, прямо за их спинами. — А мы-то думали, куда наш предводитель запропастился. Оказывается, тут грифы решили испытать своё бессмертие.

— Три на одного — нечестно, Арктурус! Что они тебе сделали! Пхах, — весёлый голос Кассиуса последовал за словами Авери.

Из-за того же поворота, откуда пришёл я, а следом и эти стервятники, вышли Авери и Кассиус. Маркус прислонился к стене с палочкой наготове. Кассиус же стоял прямо, опустив палочку, но его оценивающий взгляд выдавал, что он не такой уж и весёлый. Он прошёлся взглядом по каждому из троих, когда те повернулись на голос, приняв стойки. Один лишь Эйдриан не отрывал взгляда от меня, закрывая собой спины товарищей.

— Мы просто… — начал было Марвин.

— Да помолчи уже, Бёрк, — вздохнул Авери, не глядя на него. — Вы его преследовали, как крысы за сыром. Это видно за версту. Вопрос в другом — вы вообще соображаете, что решили напасть на лучшего дуэлянта третьего курса, а также лучшего среди четвёртого и пятого? Не думал, что гриффиндорцы настолько тупые. Вы, что, думали, раз вас трое, то справитесь? Ха!

— Какие же дебилы… — покачал головой, Кассиус, готовый к бою. Что ни говори, но Бёрк и Эйдриан были примерно на его уровне.

Бёрк побледнел, а его рука так и застыла, держа палочку. Вся их наглость разом сдулась перед очевидным перевесом сил и полной потерей морального превосходства. Они что-то невнятно пробормотали, и самый разумный среди них, Эйдриан, что-то шепнул Марвину.

— Я не трус, чтобы бежать! — прикрикнул Марвин на друга.

— А вас никто и не отпускал, — оскал на моём лице в этот раз был без той подоплёки гнева. Теперь настало пора ответить им за их слова. Тогда я боялся их убить, поддавшись гневу, но теперь я не сорвусь, ведь если начнётся драка то мне не надо будет погружаться туда с головой.

Пустота после отступавшей ярости была огромной, но в ней хотя бы не было безумия.

Я просто достал палочку и кивнул друзьям. Этого было достаточно, чтобы трое прижавшихся друг к другу гриффиндорцев, разрывающихся между двумя фронтами, начали всё. Я не хотел чтобы бой начали мы, чтобы иметь на своей стороне правду, когда всё дойдёт до старосты школы или, что ещё хуже, преподавателей. А дойдет, уж точно.