Глава 38.0

День пах делами. Но так всегда — особенно когда в ближайшие минуты решается, в какую сторону повернётся план. Пришлось, конечно, попотеть ради такого гибкого плана с ходами, но оно того стоило.

Я стоял в стороне и наблюдал. Не вмешивался и даже не комментировал — хотя, признаюсь, моя любовь разбирать дуэли и аудитория из приятелей подсказывали, что стоит. Но нет. Сегодня я просто наблюдатель.

Фармус выглядел решительным, но теперь я его не переоценивал. Он банально слишком эмоционален. Пытался скрыть раздражение, но в уголках его губ жила чистая ярость. А вот Ансуорт же, напротив, был какой-то странный, но холодный, как и подобает слизеринцу. Впрочем, нет — по-моему, он нервничал. Привычку теребить нос и поправлять одежду я за ним ранее не замечал.

У обоих были секунданты, и обоих я хорошо знал. И, конечно, судьёй был профессор Флитвик, который сегодня выглядел серьёзнее обычного и заранее достал палочку. И правильно, а то пары слов о не летальности заклинаний, здесь никого бы не удержали. Вокруг же помоста собралось необычайно много народу для Дуэльного клуба; разве что первокурсников не пустили.

Я скользнул взглядом по лицам учеников. Конечно, все пришли не ради справедливости, а ради чужого конфликта — бесплатного зрелища и новой темы для сплетен. А сплетни в школе любили. Даже слишком. Что я, впрочем, уже доказал себе, на примере Фармуса.

Воздух содрогнулся. Пламенем ударило прямо в центр помоста, где секунду назад стоял Ансуорт. Тот ловко успел отскочить, и удар пришёлся в камень. Волна жара прокатилась по арене, остановившись у барьера.

Ансуорт не стал отвечать сразу. Он выжидал, принимая заклинания на щит, а потом, почти не целясь, бросил:

— Фумос Дуо! Ступефай!

Дым рванул из ниоткуда, осев плотным, вязким слоем. Вслед за этим пронёсся красный луч, который вспыхнул и погас так же быстро, как короткий вдох. Я успел увидеть, как Фармус увернулся, но дальше дым поглотил всё. На помосте было видно лишь этот самый дым. Ну и еще разноцветные блики, мелькающие то тут, то там и сопровождаемые приглушёнными хлопками.

По ощущениям, обмен заклятиями в полной дезориентации, у них длилось целую минуту, полную глухих ударов от лучей, рассекавших дым. Так продолжалось, пока кто-то из них не решился разогнать завесу мощным ветром.

— Протего Триа! — рявкнул Ансуорт, принимая взрывное заклятие на щит. Но сила взрыва была посолиднее, и нашего старосту откинуло подальше.

Только присмотревшись, я заметил следы режущих чар на плитах помоста. Из-за дыма их не было видно, в отличие от разноцветных лучей отталкивающих. Значит, часть ударов он скрывал и даже кастовал безмолвно. Да ещё и применял не простое режущие Диффиндо, а что-то вроде Секо — тёмного, почти запретного заклятия, от которого раны не затягиваются. Иначе отметины на камнях не были бы настолько хорошо видны.

Разница этих двух заклятий в том, что первый может оставить глубокие порезы, а вот Секо запросто срубит конечность, а то и голову. Даже если повезёт и останешься жив, тебя могут и не спасти — раны от тёмных заклятий плохо затягиваются даже с помощью магии.

Вот почему он закрыл всем обзор. Умно. Но, видимо, это не слишком помогло — дури в Фармусе было предостаточно, да и ловким он был. Его злость подпитывала его, и, несмотря на риск, он продолжал наступление, лишь набирая темп.

— Диффиндо! — прокричал Фармус.

Заклинание рассекло пространство перед ним и прошло в паре дюймов от лица Ансуорта, сорвав край мантии.

Толпа шумела, а дуэль продолжалась; с каждой секундой заклинания становились лишь опаснее. Но я думал о другом: даже старшекурсники из Дуэльного клуба зачастую произносят словесную формулу, даже применяя заклинания, которые демонстрировали в безмолвном виде. Видимо, дело не только в сложности безмолвной магии, но и в банальной привычке.

В какой-то момент гриф почти оттеснил Ансуорта к краю помоста, но, видимо, недооценил нашего старосту.

— Инсендио Умбра!

Пламя тьмы. Огненный поток, словно дым, потянулся с палочки тёмными жгутами. Пламя будто погасило само себя, оставив лишь тень, что жгла воздух. Барьер, выставленный Фармусом, потемнел, обвитый тянущимися жгутами тёмного огня.

— Запрещённое? — прошептал кто-то в толпе.

Будь это так, дуэль бы остановили. А так — просто не самое светлое заклинание.

Фармус на мгновение убрал контроль над защитным заклятием и прокричал:

— Аква Эрукто!

Мощная, широкая струя воды прошлась по потоку тёмного огня, отбросив Ансуорта к барьеру. Он ударился спиной о каменный пол. В обычной ситуации вряд ли бы поднялся, но сейчас ему это было нужно. Вот почему, превозмогая боль, медленно, но он всё-таки поднялся. Вот только было уже поздно. Фармус намеревался оставить глубокий шрам на лице оппонента.

Легкое движение и режушее сорвалось с палочки, но Ансуорту хоть в чём-то, да повезло: заклятие лишь чиркнуло по щеке.

— Первая кровь! Дуэль окончена! — Громко произнёс Флитвик.

Кровь тонкой струйкой текла по коже старосты, но тот не собирался останавливаться.

— Серпентес Адалиго, — произнёс он глухо.

Заклинание было интересным. Будто бы из камня выползла тень, собравшаяся в форму огромной змеи. Она подняла голову, шипя, и ринулась вперёд. Фармус вскинул палочку:

— Экспекто Патронум! — громогласно произнёс гриффиндорец, круговым движением создав волну чистого света.

Змея из тьмы быстро распалась на тёмные хлопья, а вот ярость гриффиндорца — нет. В тот же момент из его палочки вырвался бушующий огненный поток, который обволок бы Ансуорта, если бы не Флитвик, прикрывший нашего старосту.

Толпа взорвалась звуками — кто-то хлопал, кто-то шептался, а кто-то свистел. Всё это слилось в единый шум.

Ансуорт стоял, не двигаясь. В руке была палочка, а в глазах — понимание. Он сильно подставился, применив парочку крайне неодобряемых чар в стенах школы, да ещё и на дуэли с оговоренными правилами. Кроме того, после проигрыша не смирился и снова напал на Фармуса и все равно проиграл, так еще и сгорел бы заживо, да с позором, если бы не профессор.

Он буквально опозорился по всем фронтам. Да и Фармус хорош… Хоть он лишь отвечал на не самое справедливое поведение оппонента, но дважды с большим шансом мог убить Ансуорта.

Ансуорт был бледен, как никогда. Он повернулся и хотел уйти, не проронив ни слова. Толпа расступилась перед ним, но его остановили слова Фармуса.

— Ты должен извиниться за гнусные слухи, что распускал!

На громкий ор Фармуса, слизеринец всё-таки обернулся и начал свою тираду.

— Сколько раз повторять, безмозглый ты идиот! Я не распускал слухи, кто-то нас стравил!

Фармус тоже спустился с помоста и начал сближаться с Ансуортом. Каждый его шаг показывал, что он спускался явно не для того, чтобы похлопать Ансуорта по плечу.

— Думаешь, я поверю твоему слову?! Ты в жизни больше лгал, чем говорил правду! Я требую извинений! По правилам и договорённостям ты должен признать вину и извиниться!

— Я не буду! — бросил напоследок Ансуорт, за что тут же получил Экспеллиармус. А после, в порыве гнева, Фармус решил добить противника режущим заклятьем, но Флитвик вновь подоспел. Вскоре он повёл обоих к директору.

Я смотрел на Ансуорта и был рад — скоро у нас будет другой староста. Более лояльный к моей персоне. Сразу после дуэли я направился в гостиную и устроился в кресле перед камином. За тонким стеклом общей комнаты Слизерина лежала тьма глубин Чёрного озера. Сидя здесь, я всегда ловил себя на мысли: как было бы интересно погрузиться в эту толщу воды, где иногда можно заметить такое, от чего потом не заснёшь. Хотя чаще всего там плавала банальная рыба — или просто играло воображение. Но разве не интересно представлять: а что, если стекло даст трещину?

Оуу… походу тараканы в голове разыгрались не на шутку. Ну а что!? Я их для этого и кормлю… Шутка!

Сидел я в одиночестве недолго. Пока все обедали и шептались о дуэли, а две старосты находились в кабинете директора вместе с тремя из четырёх деканов, я ждал одного человека.

И, конечно же, он появился ровно тогда, когда я начал думать, что он опоздает.

В свете камина показался высокий силуэт, который вскоре опустился в соседнее кресло. Это был Люциан Фоули — шестикурсник из благородной семьи, входящей в число двадцати восьми священных, отличник, любитель теоретической магии и зануда высшей категории.

Внешность у него была примечательная: длинные, чуть вьющиеся волосы цвета золота, аккуратно стянутые в короткий хвост; рост под два метра, прямая осанка; глаза — голубые, как толстый лёд под солнцем. И этот вечный прищур человека, который во всём пытается найти ошибку, особенно в словах собеседника. Ах да, чуть не забыл про его вечную жизнерадостность — если знать его поверхностно.

Насчёт роста я не шутил, выше его в школе сложно было кого-то найти. Разве, что Хагрид, но он вне сравнений по понятным причинам.

— Ты, как всегда, не ешь и не спишь, — сказал он, бросив взгляд на моё кресло. — Интересно, это просто потому, что не голоден, или же у тебя маниакальное стремление к контролю?

— Второе, — ответил я спокойно, попутно создавая купол тишины. — Хотя и первое не исключаю.

Он усмехнулся, когда заклятие — купол тишины, обволокло пространство вокруг нас.

— Выглядишь радостно для второкурсника, который едва не сжёг Ансуорта на дуэли... чужими руками.

— Спасибо, но твои комплименты никогда не радуют.

— Я просто констатирую факт, это был не комплимент. Вижу, всё идёт по твоему плану.

— Почти. Но есть одно «но».

— И это «но» связано с профессором Снейпом, — догадался он мгновенно.

— Разумеется. После сегодняшнего цирка, кто-то должен объяснить ему, почему наш факультет снова втянул его в проблемы.

— Я так понимаю, моя роль в этой пьесе уже определена? — спросил Фоули, который уже свыкся с моим возрастом и воспринимал меня всерьёз. Особенно после сегодняшнего дня.

— Разумеется, — сказал я, чуть улыбнувшись. — Ты расскажешь легенду. Правдоподобную. В ней Ансуорт — импульсивный идиот, который не смог разрешить конфликт с грифиндорским старостой и втянул в него всех нас, даже простых второкурсников. Особенно меня. А ты, добропорядочный шестикурсник, пытался его отговорить и помочь в поддержании дисциплины.

Он хмыкнул.

— Слишком театрально будет. Снейп всё поймёт.

— Декан любит драму, просто не признаётся в этом, — парировал я. — Ему нужно видеть кого-то умного, кто сможет поддерживать порядок и не докучать ему проблемами. Ты же человек логики и спокойствия, так что должен подойти на эту роль. Да и отношения у нас с тобой хорошие.

Люциан откинулся в кресле, глядя в огонь.

— И как ты собираешься объяснить моё присутствие в этой истории?

— Очень просто. Ты услышал, что Фармус насмехался над младшими курсами, пока Ансуорт ничего не предпринимал. Понимая, что в конфликте он проиграет, он не урегулировал ситуацию, словно ребёнок, ты же, как ответственный старшекурсник — не смог закрыть на это глаза и решил предупредить, что староста не справляется. София Селвин же старается за двоих.

— Хм. А если он уточнит у Селвин?

— Тогда она расскажет нашу версию.

Он усмехнулся.

— Ты даже её затянул. Это уже не план — это симфония. Браво! Как ты умудрился на втором курсе завести столько хороших знакомств?

— Твоя задача — чтобы Снейп получил версию, где Ансуорт не злодей, а просто идиот. Ленивый, конфликтный идиот. А идиотов профессор не любит. Ты же, наоборот! Голос разума, который пытался предотвратить позор. К тому же, человек, готовый взять на себя этот тяжкий груз ответственности.

— Будет замечательно, если я стану старостой.

— Разумеется. Ты же рассчитывал, что это произойдёт в этом году, но дали этому… этому червяку.

Он помолчал пару секунд, потом кивнул.

— Да. И если твой план сработает, это будет идеально. Но скажи честно: в чём выгода лично для тебя?

— Это риторический вопрос? — я приподнял бровь.

Он улыбнулся — почти лениво, но с тем ледяным блеском, что всегда появлялся, когда он чувствовал возможность.

— Значит, ты решил, что я стану старостой и буду тебе лоялен?

— Я решил, что ты подходишь. Остальное уже другой вопрос.

— Взамен ты получаешь... что именно? — осторожно уточнил он.

Я сделал паузу, позволив фразе повиснуть в воздухе.

— Тебя. В долгу. Ты будешь закрывать глаза на некоторые моменты, как закрываешь сейчас. А ещё Слизерину нужен человек, который подтянет дисциплину.

Он рассмеялся тихо, почти бесшумно.

— Ладно. Скажем, я согласен. Сегодня я поговорю со Снейпом. Но если твой план не сработает...

— Он сработает, — прервал я. — Ты просто скажешь, как я тебе говорил, то есть "правду". Ну, почти правду.

Он встал, поправил мантию и повернулся к двери.

— Удивительно, как ты всегда заставляешь других делать всю работу, при этом выглядишь безупречно невинным. Хорошо, что ты пока только на втором курсе.

— Это просто талант, — ответил я с гадкой ухмылкой на лице. — Не каждому дано.

Он обернулся, на мгновение задержал взгляд, кивнул и направился к выходу из гостиной. Всё-таки он слишком дисциплинирован — даже в вопросе еды, ведь до конца обеда оставалось ещё минут сорок, а он явно пошел покушать, мне тоже бы надо поесть, но нужно было поразмыслить.

Я остался один, глядя то на огонь в камине, то в отражение тьмы за стеклом. Всё складывалось. Слишком гладко, пожалуй, и это чуть тревожило.

Но если уж играть в игру, где каждый считает шаги, лучше быть тем, кто просчитал больше всех.

Ансуорт в абсолютном проигрыше: он потеряет должность, уже опозорен на всю школу, а еще мисс Селвин постарается, чтобы помолвка не была заключена. Ах да, София Селвин... Мы с ней прекрасно ладили до сих пор, и когда я через определённых людей узнал о предстоящей помолвке, с которой она была не согласна, было несложно с ней поговорить и обрести ещё одного должника.

Её отец — человек жёсткий, но, несмотря на твёрдую позицию, он уважает силу и репутацию. Учитывая разное положение в обществе, между Селвинами и Ансуортами, София сможет расколоть этот лёд, и тогда её отец не станет заключать помолвку. Девушка и до разговора о помолвке относилась к нему холодно, а после слов отца и договорённостей буквально начала ненавидеть Ансуорта, не желая жертвовать единственным свободным выбором, что есть у каждого человека.

Что ни говори, а я смог этим не только получить её в качестве должника, но и помочь человеку. И здесь возникает диссонанс, ведь я не сентиментален, но вдруг понял, что такая же участь, ждёт и меня. Может, отец уже с кем-то договорился? Или договорится чуть позже?

Брак по расчёту... я уже давно понимаю, что за все блага, которые я получил, просто родившись в этой семье, я должен пожертвовать хотя бы этим. Но я не мог принять реальность, где меня кто-то будет ограничивать. Разве не ради этого я всё делаю. Ради того чтобы быть выше всех и иметь абсолютную свободу действий? Или же, наоборот, я сам загоняю себя в подобие свободы…

Но я и вправду хочу иметь право выбора в этом вопросе, для меня это слишком важно…

Такие мысли тревожили меня, особенно усиливаясь в дождливые дни. Но это ещё ладно. Другое дело, что мне не удалось извлечь выгоду из отстранения Фармуса с должности старосты — а это точно должно было случиться, особенно после многочисленных жалоб Снейпу от моих сокурсников. Конечно же жалобы были от второкурсников и перваков Слизерина и все это подстроил я. Но уверен, Снейп в критический момент вывалит всё это на Макгонагалл — возможно, прямо сейчас это и делает.

В общем, я на 95% уверен, что оба этих индивида уже сегодня лишатся должностей старост. Будь у меня больше знакомых в Гриффиндоре, я бы попытался провернуть то же самое и там, но, во-первых, их мало, а во-вторых, грифы не любят сотрудничать со змеями в таких сомнительных делах.

Но ладно, я и так много получу после всего этого. Помимо очевидных выгод, я приобрёл то, что нельзя ничем заменить — авторитет. Я показал знающим людям, что я, будучи простым второкурсником, могу убрать любого старосту за малейшие обиды. Это знает и Фоули, который теперь точно будет ко мне благосклонен, когда станет старостой. А он станет.

Что же будет делать София Селвин, как староста? Во время разговора со Снейпом, уже после рассказа Фоули, она тоже упомянет, что тот хорошо подходит на эту роль. Так что, как только Фоули заменит Ансуорта, у меня будет двое старост, которые мне должны и в любой ситуации прикроют. Плюс подросшее уважение в нашем мини-совете второкурсников. Да и в целом весь второй курс Слизерина теперь понял, что мы такое сделали и как этого добились. Я уверен, кто-нибудь проболтается, и вскоре все, кому нужно, будут знать, чьих это рук дело. С одной стороны тогда все узнают, кто в этом замешан, а с другой стороны, со мной будут считаться все ученики Хогвартса.