Глава 58.0

POV, Изабель Мильфёй

Женщина в расцвете лет, чьи ухоженные руки и осанка выдавали её аристократическое происхождение лучше любого герба, стояла у высокого арочного окна в правом крыле особняка. Её тёмно-русые волосы, уложенные в элегантную, но нестрогую причёску, отливали тёплым золотом в тусклом свете, что еле пробивался сквозь облака. Черты лица, сохранившие былую красоту, были отмечены лёгкой усталостью и той особой проницательностью, что приходит с годами управления большим домом и бизнес-империей.

За её спиной потрескивал огонь в камине, отбрасывая танцующие тени на стены. Но её взгляд был прикован не к уютному интерьеру любимого места её отца, а к двум фигурам, медленно бредущим по саду. И чем дальше они заходили, тем менее различимыми становились их силуэты.

Её дочь Селин и наследник Малфоев — Арктурус. Они шли, погружённые в разговор, почти не глядя по сторонам. Редкие капли начинающегося дождя, казалось, не тревожили их. Как вовремя, — мелькнуло в голове у Изабель. Им наконец хватило смелости поговорить.

Она сделала глоток выдержанного белого бургундского, чувствуя его бархатистый и, что важнее, многогранный вкус. За её спиной раздался спокойный и узнаваемый голос.

— О чём же задумалась так глубоко, дочь моя? — Сказал старый лорд Ален, сидящий в одном из двух кресел у камина, обтянутых красным бархатом. Его собственный бокал не до конца наполненный вином, стоял на столе между креслами, рядом с серебряной вазой, полной нарезанных фруктов. Он не смотрел в окно, ведь его внимание было поглощено игрой пламени.

— О будущем, папа, — тихо ответила Изабель, не отворачиваясь. — Я всё ещё не могу решить, нужна ли нам эта помолвка. Что ты думаешь о старшем сыне Люциуса? Ты ведь много времени с ним провёл. Да и с его отцом, знаком лучше. Расскажи мне, отец.

Лорд Ален медленно повернул голову в её сторону. Огонь камина то и дело подчёркивал глубокие морщины на его лице, придавая им вид древней, потрескавшейся от времени бумаги.

— Думаю, что мальчик совсем не прост, Изабель, — его голос был низким и немного усталым. — Этот мальчик… он не тот, кем кажется. Речь не об обученном интригане, не о правильно воспитанном наследнике, следующем наставлениям своего хитрого отца. Нет. Он… сложнее.

Он помолчал, собирая мысли.

— Он обыгрывает меня в шахматы, Изабель. Всю свою жизнь я был любителем сыграть в игру королей. А во время партий мы не просто молчим, а рассуждаем о вещах, о которых парни его возраста обычно и не задумываются. Я хотел просто изучить наследника Малфоев, но я ещё не встречал юнца, который слушает каждое моё слово, жадно глотая крупицы моего опыта. — На секунду старик, сделал паузу, отпив вина. — Мы говорили о многом, но больше всего меня поразило то, как легко он рассуждал о цене власти, управлении массами, о бизнесе, политике, магии, жизни и смерти. Кажется, будто это и не ребёнок вовсе. Он уже сейчас будет опасен для своих врагов, если они есть. Опасен своим умом, своими амбициями, своим талантом. А в будущем… — Лорд Ален тяжело вздохнул. — В будущем он станет «игроком» не хуже своего отца. Превзойдёт его… и меня, и многих других. У Люциуса есть стальная хватка, хладнокровность и цинизм. А у этого мальчика… есть всё это и даже больше.

— Я тоже это заметила, отец, — кивнула Изабель, наконец отходя от окна и занимая второе кресло.

— Вот только не знаю… хорошо ли это? — Задумчиво сказал старик, — если у него появятся враги, то либо они перестанут существовать, либо будут столь же страшны, как и он сам в будущем. А ведь он наделён не только умом. Он же тренируется с Луи, да?

— Да, — подтвердила Изабель, — и Луи рассказывает поразительные вещи. По его словам, Арктурус — исключительно талантливый дуэлянт. Причём настолько, что недавно он играючи победил в спарринге моего сына, который старше его на два года. А с самим Луи он уже тренируется на равных.

Она покачала головой, глядя на вино в бокале, будто ища в нём разгадку.

— Дочь, вопрос не в том, хочешь ли ты этой помолвки. Даже если бы у тебя не было сомнений… Наследник Малфоев слишком уж жаждет иметь собственную волю. Свободу, даже в таком, казалось бы, обречённом на чужой выбор деле.

— Я понимаю, отец, это горячая кровь молодости. Со временем он остынет к этому вопросу, хотя мне казалось, что наследник Люциуса уж точно должен воспринимать это нейтрально.

— Может быть, и так… Он понимает, что так должно быть, но хочет утолить жажду свободы, несмотря на доводы разума. Боюсь, сам Люциус тоже ничего не сможет поделать. Да и хочет ли? В Британии тоже есть немало достойных кандидаток, так что будь аккуратна с Люциусом. К сожалению, он ставит условия.

— Я знаю, отец, — отпивая вино, сказала Изабель. — К слову о многогранности юного Малфоя… одновременно с хитростью и умением, он демонстрирует такие успехи в алхимии у самого магистра Ренодье, что Магистр даже предложил ему остаться и продолжать у него учиться. При всём при этом, по словам Луи, он находит время для изнурительных одиночных тренировок — никто толком не знает, чем он там занимается. И, словно этого мало, он нашёл подход почти к каждому в этом особняке. Не мы к нему, а он к нам. От детей до тебя, отец.

В её голосе прозвучала явно не гордость за возможного, будущего зятя, скорее лёгкая, но оттого, не менее горькая зависть.

— Не завидуй, Изабель, — лорд Ален горько усмехнулся. Звук был сухим, как скрип старого пергамента.

— Я… я не могу не восхищаться его целеустремлённостью. И не могу не думать о том, что мой собственный сын… — она не договорила, но смысл повис в воздухе.

— Не сравнивай Фредрика с ним. Потому что этот юноша… — он снова повернулся к огню, и его следующие слова прозвучали с ледяной, беспощадной ясностью, — …это и не мальчик вовсе. По крайней мере, в том смысле, в каком мы понимаем детство. Детство ведь, время ошибок, беззаботности, глупостей, на которых учатся. У него этого нету. Его детство было пропущено, Изабель. Вытеснено тренировками, уроками, интригами и необходимостью всегда, с самого рождения, быть… идеальным. Он не живёт своей юностью. Не знаю, так ли жесток Люциус, но если нет, то Арктурус Малфой подарил свою беззаботность амбициям. И цена этого… — Старик отхлебнул вина. — Последствия этого мы, возможно, увидим гораздо позже.

Изабель замерла, вглядываясь в профиль отца. Его слова легли тяжёлым холодным камнем на дно души. Она снова посмотрела в окно, но разглядеть фигуры детей уже не могла, либо они глубже зашли в сад, либо были уже в особняке.

А дождь усиливался, затягивая сад серой пеленой. И в этой серости будущее внезапно показалось ей не таким уж ясным, как казалось до разговора. А ведь всё сказанное отцом, она и так знала. Мудрость её отца, иногда поражала слишком сильно.

— Ах да… я хотел ещё предупредить тебя о том, что во время встречи с американскими партнёрами возьми под контроль все ближайшие каминные сети, чтобы…

— Я уже сделала, папа.

— Контролировать… а… может, кто… — чуть растерянно начал бормотать лорд Ален, а в скором времени будет и вовсе бывший лорд.

— Я обо всём позаботилась, папа.

— Да, конечно… забыл.

— Что случилось, пап? — Спросила женщина, глядя в глаза отцу. — Не переживай, я справлюсь,

— Я думал, что всем этим, — начал монолог старик, покрутив пальцем в воздухе, — будет заниматься твой брат, но… сама знаешь, что вышло. Бертран такой… а ты через неделю станешь главой семьи Мильфёй. — Хриплый голос, казалось, с каждым словом становился всё тише. — Не подумай, что я жалею или прошу прощения… просто я всегда вмешиваюсь в твои дела… просто, всю жизнь я играл в эту игру, а сейчас, когда ты должна меня заменить, всё никак не могу перестать анализировать. Думать обо всём этом.

— Ничего страшного, отец.

***

POV, Селин Мильфёй

Кабинет матери был для Селин местом почти что священным. Запах старого пергамента, воска и едва уловимых нот её духов, смешиваясь с атмосферой абсолютной власти, вызывали у дочери лишь неуверенность. А ведь за последние полтора месяца Арктурус, казалось, стал здесь своим, появляясь чаще, чем она сама. И вот теперь они сидели здесь вдвоём напротив её матери, чей спокойный и проницательный взгляд заставлял Селин инстинктивно выпрямить спину.

Изабель Мильфёй не стала тратить время на светские условности — не перед детьми же красоваться. Она прямо посмотрела на них по очереди и решила сразу перейти к сути.

— Итак, Селин, Арктурус, давайте без экивоков. Сразу же обсудим этот вопрос, а потом уже приступим к другим. Мне важно понять для себя и для семьи; Что вы чувствуете друг к другу? Есть ли между вами симпатия, нечто большее, или этот союз останется лишь делом договорённостей? Вы оба должны понимать, что окончательное решение — между мной и лордом Малфоем, так что я ожидаю разумных ответов.

Сердце Селин сделало непроизвольный кульбит. Они же только что всё обсудили в саду! Она знала, что сказать. Но под пристальным взглядом матери заранее отрепетированные слова вдруг показались ей такими неубедительными и плоскими, что захотелось ответить как-то иначе.

Она сделала глубокий вдох, заставляя свой голос звучать ровно и рассудительно, и наконец решилась. Казалось бы, что такого, но одобрение матери было для неё важным фактором, несмотря на отрицания в голове. Возможно, всё это шло от недолюбленности, ведь мать уделяла слишком много внимания делам и старшему брату. От чего в детстве, девушка не получила должного количества материнской любви.

Возможно, именно благодаря этому безразличию она нашла отдушину в науке и была этому очень рада. Она бы точно не променяла любовь к Алхимии и Травологии на материнскую любовь в детстве.

— Мама… я бы сказала следующее. Арктурус — интересный собеседник и умный волшебник. Мы хорошо проводим время вместе, и я испытываю к нему искреннюю симпатию. А ещё нам комфортно друг с другом — когда мы учимся, когда веселимся, когда говорим и когда молчим.

«Комфортно?» — ехидно уколол её внутренний голос. — «И это всё, что ты можешь сказать о человеке, при виде которого у тебя появляется глупая улыбка? О том, чьи успехи в алхимии заставляют твоё сердце биться чаще от гордости, будто это твои собственные? Нет! Это просто симпатия. Разумная, взвешенная симпатия. И точка».

Вот так думала девушка, скрывая и отрицая свои истинные чувства. Её взгляд скользнул к Арктурусу, и она поймала себя на мысли, что хочет услышать от него что-то… другое. Нечто более пылкое, чем то, о чём они говорили в саду.

Вот только Арктурус был совсем иным. Он, как всегда, оставался образцом самообладания. Он встретился взглядом с её матерью без тени смущения.

— Мадам Изабель, ваша дочь Селин, как я уже не раз говорил, прекрасная девушка, — его тон был почти что деловым. В какой-то момент он повернулся к ней лицом и их взгляды встретились, Селин засмущалась, но Арктурус продолжил: — Она умна, остроумна, и её преданность науке вызывает уважение. Она красива, и с ней приятно находиться в одном обществе. Мне нравится проводить с ней время, и я считаю, что это — прочный фундамент для любого союза. Но говорить о чём-то большем… — он вежливо развёл руками, — …пока преждевременно. Для меня на данном этапе этой взаимной симпатии и уважения вполне достаточно.

Селин почувствовала, как в груди закипает досадливое раздражение. «Вполне достаточно». Звучало так… так официально! Они же стали так близки… Конечно, они уже поговорили об этом, можно сказать, составили план беседы! Но услышать это вслух, да ещё в таком спокойном и аналитичном тоне… её слегка подбешивало.

Ей хотелось, чтобы он хоть на секунду сбросил эту маску идеального наследника и показал, что она для него не просто «прочный фундамент». Лишь одна мысль пугала её: а вдруг он искренен в своих чувствах? Но девушка старалась об этом не думать, да и сердце её не тронет ни один парень, покуда есть Алхимия… так ведь?

— Однако, — продолжил Арктурус, разрубая воздух словом, — окончательный ответ, который устроит все стороны, как я уже говорил, я смогу дать только после Йоля. Таковы были мои договорённости с отцом, и я намерен их соблюсти.

Изабель медленно кивнула, её лицо оставалось невозмутимым, считывающим каждую микроскопическую эмоцию.

— После Йоля. Да, я помню. — Повторила она. — Я рада, что между вами есть понимание. Это многое упрощает.

Селин сидела с идеально бесстрастным выражением лица — разве что этому бесстрастию мешала чуть кривая улыбка, но это можно было понять. Подростковое сердце в это время бушевало, словно в настоящей буре.

Разговор, однако, продолжился, хотя главная задача, её матери, была выполнена.

— Завтра, к нашему всеобщему сожалению, ты покидаешь нас, Арктурус. С утра я передам тебе порт-ключ, после того как мы попрощаемся, — с доброжелательной улыбкой сказала её мама. Но разговор на этом конечно же не закончился.

***

Дверь кабинета закрылась за мной с тихим щелчком. Я медленно выдохнул, ощущая, как напряжение постепенно спадает. Надеюсь, на этом серьёзные разговоры на сегодня закончились.

Я двинулся по коридору к лестнице, ведущей наверх. Шёл же я в свои покои. Селин, к слову, осталась в кабинете матери. Мадам Изабель мягко, но недвусмысленно выпроводила именно меня, намекнув, что не стоит забывать о сборах перед завтрашним отъездом. А я был только рад покинуть кабинет этой властной дамы, где я был слишком уж часто за полтора месяца. Конечно, особо упаковывать нечего, ибо большую часть вещей я держал в саквояже, но не всё же. В общем, мне и вправду нужно было кое-что дособрать. У Селин же, думаю, сейчас будет ещё один виток серьёзных разговоров. Что-то вроде разбора полётов, а возможно, и дополнительный инструктаж.

В голове прокрутился наш недавний разговор в саду, а затем — её слова перед матерью. «Взаимная симпатия и уважение» — вот как мы выразились друг другу и как решили ответить её матери. Но только что, когда я говорил свою часть, я видел, как её взгляд на мгновение затуманился, как губы дрогнули, прежде чем снова сложиться в серьёзную маску. Возможно, она ожидала чего-то другого. Большего, а мои прагматичные слова её… разочаровали. Хотя, если подумать, она тоже ничего нового не сказала.

Не знаю, казалось ли мне это, но я был почти уверен, что моё хорошее отношение к ней, искренний интерес к её делам, всё время, проведённое вместе… мой характер и обаяние явно пробудили в ней какие-то чувства. Быть может, во мне говорит нарциссизм, но в душе что-то неприятно сжалось в тот момент.

Я испытывал к ней искреннюю симпатию и глубочайшее уважение. Да и внешне она мне очень нравилась, а начавшие бушевать гормоны не давали об этом забыть. Она была блестящей партией во всех смыслах и, в целом, прекрасной спутницей, если бы я её выбрал. Но я не мог позволить себе большего — не сейчас, не до того, как наступит моё 14-летие.

Была ли во мне та самая небольшая влюблённость, которая, возможно, была в ней? Я не уверен. А даже если бы был уверен и по уши влюблён… признать это, даже про себя, значило бы сделать шаг к капитуляции, к потере контроля, а я не мог этого допустить. Как же я всё-таки глуп… Интересно, я весь этот протест делаю ради себя или же в угоду юношескому максимализму?

Я мысленно вздохнул. Всё могло пойти по-разному. Мой план мог сработать, и тогда… тогда я, возможно, разобью ей сердце, если не смогу пожнать плоды. Или задумка не сработает, но я выберу Аманду. Либо… Впрочем, чего заглядывать вперёд? Правильно? Все эти мысли — о далёком будущем. Слишком далёком. Мне было почти искренне жаль, что мне приходится играть с ней эту роль и я не могу разделить с ней первые нежные чувства в этой жизни.

Наконец, размышляя о сегодняшнем дне, о разговорах и о чувствах, я всё-таки добрался до своей комнаты. И как же сильно я мечтал просто ввалиться внутрь, рухнуть на кровать и, лёжа, подкидывать что-нибудь в воздух телекинезом и ловить… очень медитативно.

Вот только я замер на повороте. Около двери, опираясь на стену, стоял никто иной, как Луи, а рядом с ним Фредерик. Сразу же в глаза бросилось, что Фредерик что-то держал за спиной. На лице же Луи красовалась самая что ни на есть виноватая улыбка.

— Решили проверить, не забыл ли я чего? — спросил я, открывая дверь и впуская названных гостей.

— Что ты, — парировал Фредерик, показывая мне бутылку красного вина в руках. — Решили зайти, поболтать.

— Да и просто подумал… везешь же ты с собой целый… — Начал было Луи, но затупил. Фредерик довершил фразу.

— Саквояж с расширенным пространством.

— Саквояж. Вдруг помощь с упаковкой вещей потребуется?

— Именно! — Утвердительно кивнул Фредерик.

Мы все знали, что речь шла не о вещах. Я кивнул, а уголки губ непроизвольно поползли вверх.

— Помощь, говорите? Ну что ж… — я скинул с себя накидку и двинулся к кровати. — С помощью этой бутылки, мы как раз успеем. Если повезёт. Только бы раздобыть нормальных бокалов, а то не атмосферно выйдет.

Предстоящий вечер внезапно обрёл новый, куда более приятный оборот. Ну, поболтаем с моим французскими приятелями. А Луи видимо забыл, что мне тринадцать, а Фредерику пятнадцать и решил нас напоить.

***

От Автора

Ну что же, вот почти и всё с Францией, а дальше... там такое, никто не догадается. Если вам стало скучно, просто ещё немного потерпите и я вас точно смогу удивить. Возможно многие не поймут зачем я столько времени уделил этим персонажам, но они сыграют крайне важную роль в будущем.

P.s Бедный Арктурус будет пить дорогое вино, в окружении двух Французов. Мне даже страшно стало, надеюсь он будет держать ухо востро, а то всё таки французы, а не француженки...