Глава 72.0

Той же ночью, после гибели большей части семьи Ансуортов, четверо мужчин в строгих, ничем не примечательных одеяниях пересекли порог частной магической психлечебницы «Уиллоу-Крофт». На них не было мантий, но в самой их выправке и в этой холодной отстранённости взглядов, чувствовалась опасность. Это место, затерянное на задворках магического здравоохранения Британии, не могло похвастать ни престижем итальянского Сенто-Ментала, ни его масштабами, ни качеством лечения. Да что уж там, даже в Мунго целители-Менталисты, коих было мало, хоть лечили надёжно. Вот только выбор временной лечебницы для Оливера Ансуорта имел свои резоны. Даже несмотря на такие минусы местного лечения.

Сенто-Ментал требовал времени для заключения договорённостей о лечении и перемещении пациента. Тогда почему же не выбрать Мунго в качестве временной лечебницы? В отличие от центральной государственной лечебницы всея магической Британии, это небольшое, почти интимное заведение лечило душевные раны тем, кто предпочитал оставаться анонимными. А в Мунго, хоть цены и были схожи, а лечение лучше, но вот стены были тонкие, да и сам Мунго получал огромные денежные вливания от рода Малфоев.

Главные тамошние целители были в хороших отношениях с этим семейством, даже всеми известный Гиппократ Сметвик. И всё это становилось опасным, очень опасным, учитывая, какую информацию можно было услышать из уст Оливера. Вдруг полупсихованному покажется, что на него хотят применять заклятие щекотки. Наверное, ему бы старший брат полностью стёр память, да и забыл бы Оливер о мучениях, но травмы так просто нельзя было излечить, а в случае со стёртой памятью младший брат остался бы в подобном, невменяемом состоянии до конца жизни.

И тут стоило бы, наверное, ограничиться частным нанятым менталистом как временным решением, но как показала практика, Оливер был опасен для домочадцев, вот его и упекли сюда, взяв непреложный обет о неразглашении с главного целителя и медсестры — ведь только эти двое в ту палату и заходили. Благо с владельцем этой лечебницы и по совместительству его школьным другом, единственным Мастером-Менталистом в этом заведении, было легко договориться, ну для Готфрида. Уже мёртвого Готфрида, который и видал всю эту информацию.

Фигуры вошедших целенаправленно двинулись по коридору, к палате №4. Молодой целитель, дежуривший в ночную смену, попытался было их остановить.

— Э-это палата пациента Ансуорта! Посещения запрещены! Вход только для главного целителя и прикреплённой к палате медведьмы! Как вас вообще пустила охрана!

Один из «гостей» обернулся. Казалось бы, просто рыжий волшебник среднего телосложения с такой же рыжей щетиной, но он выделялся не впалыми щеками, а белым зрачком в левом глазу — видимо, глубокий шрам, проходящий по глазу и был причиной слепоты на один глаз.

Другой же глаз посмотрел на юнца так холодно и угрожающе, что неизвестному даже не понадобились слова. Молодой целитель отшатнулся, почувствовав угрозу для жизни, и беспомощно прижался к стене, пропуская их. Но Петрификус Тоталус в следующий миг всё равно его обездвижил. Так же, как и двух охранников до этого, что стояли у дверей лечебницы и оказались упрямее.

Но на этом всё не остановилось. Вскоре была обездвижена такая же неравнодушная медведьма. Сразу после слов:

— Господа, вы не имеете права...

Та же участь настигла и весь остальной немногочисленный персонал лечебницы, в котором сейчас из-за ночного времени было ещё меньше сотрудников, чем обычно. Они не успевали договорить повторяющиеся по смыслу фразы, как сразу же падали в парализации. Не было даже главного врача — единственного Мастера-Менталиста в этом месте. Школьный друг Готфрида Ансуорта был хорошим менталистом, но не сильным бойцом, так что ему повезло, что рейдерское проникновение произошло в ночную смену. В конечном счёте обошлось без жертв — как среди персонала, так и среди неизвестных.

— Сидите тихо, и с вами всё будет в порядке, — раздался спокойный, не предвещающий ничего хорошего голос одного из пришедших, что встал на стрёме около двери заветной палаты. — Хотя вы и так под Петрификусом, куда вам деться. Ха-ха!

Ещё один просто ходил по лечебнице и проверял всё, пока оставшиеся двое что-то делали в заветной палате. Конечно же, заранее заперев дверь и наложив аналог купола тишины.

Оливер Ансуорт сидел на кровати и бессмысленно смотрел в стену. Несмотря на поздний час, свет в палате был всё ещё включён. Его лицо было бледным, глаза запавшими и полными неосознанного страха. За пару недель он избавился от большого количества лишних килограммов. Когда в палату вошли двое незнакомцев, он вздрогнул и съёжился.

Один из мужчин, тот, что был крупный и отзывался на псевдоним «Бугай», медленно достал палочку. В его глазах вспыхнул холодный, хищный интерес. Он нацелил палочку на Оливера, собираясь произнести заклинание, которое должно было развязать ему язык самым болезненным способом. Одноглазый с прозвищем Рыжий, который остался с этой же прозвища даже после потери глаза и бесился, из-за этого, посмотрел на это с таким же лицом, как смотрят на повторяющийся, каждодневный завтрак.

И тут Оливер среагировал не так, как ожидали его палачи. Он не стал умолять о пощаде. Вместо этого его глаза расширились от чистого, животного ужаса, и он закричал, забился в истерике, пытаясь отползти в угол кровати:

— Нет! Нет! Только не щекотка! Не Титилландо! Прошу! Только не это!

Несмотря на его странные слова, Круциатус чуть не вылетел из палочки более крупного, но от чего-то более тупого. Его остановил Рыжий.

— А ну-ка, обожди. Его, похоже, уже сломали. Не повезло тебе, Бугай, не насладишься чужой болью.

— Эээ! Так не интересно, может, всё-таки дашь разочек применю, а, Рыжий?

— Сказал же... нет!

Бугай послушался и медленно опустил руку. На его лице мелькнуло нечто, похожее на разочарование и скуку. Не было нужды тратить время на Круцио. Добыча и так была готова на всё, лишь бы избежать призрака прошлой пытки. Они молча приблизились к кровати. Оливер не сопротивлялся, да ещё и непрестанно начал бормотать, заливаясь слёзами:

— Только не то заклятие... только не щекотка...

Его связали магическими путами и начали допрашивать. И самым первым же вопросом был не тот, зачем он похитил Арктуруса — просто чтобы проверить слова Готфрида, а совсем иной вопрос, интересующий двоих головорезов, что по приказу могли даже младенца убить.

— Почему ты боишься щекотки? Может, не испытывал на себе ужасную боль Круциатуа»? — Вёл одностороннюю беседу главный в этой паре, Рыжий.

— Только не щекотка, прошу…

— Блять! Отвечай на вопрос! — прокричал второй.

Оливер беспокойно осмотрелся по сторонам и только после начал говорить. Его тело била мелкая дрожь, а взгляд словно искал спасения от невидимых демонов, прячущихся в тенях. Хотя стоило бояться тех, кто его связал и был намерен выбить сейчас информацию. Но Оливер уже давно был не в здравом уме.

— Кто решил похитить Арктуруса Малфоя?

Оливер затряс головой, его глаза наполнились слезами. Он забормотал, глотая слова:

— Нет... нет... он... он придёт... он везде... только не снова!

Рыжий обменялся взглядом с напарником. Тот, не меняясь в лице, поднёс палочку к горлу Оливера.

— Отвечай, ёбик. Или мы проверим, насколько у тебя крепкие рёбра!

Но ответа не последовало. Рыжий разочарованно вздохнул, достал свою палочку.

— Говори, иначе буду беспрерывно тебя хуярить этим Титилландо!

— НЕТ! — закричал Оливер, заливаясь слезами. — Я! Это я! Это была моя идея! Я хотел…. только не Титилландо! Прошу!

Он смотрел на палочку с таким ужасом, что, казалось, готов был рассказать всё что угодно.

— Почему? — продолжал Рыжий, его белый зрачок то и дело цеплял вниманием наполовину обезумевшего Ансуорта.

— Он... он… из-за него моя семья лишилась помолвки с Селвинами! Только не щекотка... чешется всё тело... только не надо...

Он попытался потереть запястье, словно и вправду чувствовал нестерпимый зуд, но руки были связаны, и было неудобно.

— Кем были твои сообщники? — голос Рыжего был на повышенных тонах.

— Эдмунд... и Эдрик... братья Ренфро... — Оливер судорожно сглотнул, а потом его лицо исказилось чем-то странным, вроде помеси смеха и рыдания.

— Где они сейчас!?

— Мертвы! Он... он их убил... понимаете!? Это... это он их убил…

— Как тринадцатилетний парень с такими ранами мог их убить? Или это ты потом над ним так поиздевался!

— Он убил их! С переломанными рёбрами… и рукой… он убил Эдмунда… взорвал ему голову магией! Без палочки!

— Как он…

— Эдрик умер, монстр разрубил его туловище! Он просто... просто... я видел... он взорвал... от головы остались ошмётки... — Он затрясся, снова забормотал: — Монстр... он настоящий монстр... только не это пытка… не Титилландо!

— Как вы его взяли? — Рыжий, казалось, игнорировал его бред, выуживая факты.

Оказалось, что у Оливера Ансуорта был друг, работающий в отделе по созданию порт-ключей. В ходе посиделок, тот невзначай упомянул в разговоре о работе, выдав подробности, но без личной информации. Случайность ли, но сидели они в вечер пятницы, прямо в тот день, когда молодой специалист приступил к работе над порт-ключом. Оливер благодаря слухам, смог всё соотнести, а дальше дело было уже в жажде наживы, желании отомстить и гордости. На удивление ему хватило умений и терпения, чтобы всё это провернуть.

Так постепенно они выбивали всю информацию, хотя так легко, что «выбить» было слишком сильным словом. Многие вопросы были заданы просто чтобы проверить, не бредит ли он.

— Кто такой Готфрид?

— Брат... мой брат... он спас нас... он умный... а я... я дурак... — Оливер разрыдался. — Он говорил не лезть... а я полез... и теперь... теперь всё кончено... он убил их… они были моими друзьями. А потом он взялся за меня.

— Зачем стёрли память!?

— Чтобы не помнил... чтобы нельзя было найти... Готфрид сказал... три дня... три дня... — Он вдруг замер, его глаза расширились. — Но я знал, знал, что он всё равно всё вспомнит. Он монстр! Я видел... в его глазах... он вернётся... он меня убьёт… всех убьет!

Рыжий смотрел на него своим единственным живым глазом. Он получил всё, что хотел. Сломленный разум Оливера оказался куда уязвимее его тела. Он кивнул напарнику. Зелёный свет был бы последним, что увидел бы измученный Оливер Ансуорт. Вот только за Аваду Кедавру развели бы бучу авроры и всё ДМП, так что был применён более болезненный метод. Диффиндо разрезал ему горло, нарисовав улыбку, но не отделив от туловища, что бы случилось при применении Секо. Так закончился его страх и мучения.

Рыжий ожидал, что его напарник напоследок захочет насладится муками жертвы от Круциатуса, но нет. Видимо, даже этому садисту стало брезгливо.

Они вышли из палаты, оставив тело Оливера Ансуорта с открытыми, остекленевшими глазами и перерезанным горлом. Минут тридцать им понадобилось, чтобы узнать всё — от того, откуда была получена информация о порт-ключе, заканчивая тем, что же всё-таки случилось на самом деле. Вскоре четверо неизвестных покинули частную лечебницу. Уже сидя и ожидая Лорда Малфоя для доклада, двое решили поговорить на волнующую их тему.

— Как думаешь, Рыжий, он правду говорил? Насчёт сына, нашего босса.

— Да я уже и сам запутался… — устало произнёс Рыжий, доставая сигарету из-за пазухи.

— А во время доклада рассказать это? — спросил Бугай.

— Конечно, но я всё сам расскажу. Не парься. — На этом они и порешали, впрочем, как и всегда во время докладов.

Рыжий был незаменимой частью Бугая, у которого думать получалось похуже, чем использовать непростительные заклятия. В этой паре одноглазый был главным. Так они и сидели в ожидании начальника в лице Люциуса Малфоя, то и дело думая над сказанным того психа. И одна мысль мерзким мразям не давала покоя: неужели полумёртвый пацан смог буквально расхерачить голову одному, а другого довести до такого состояния?

— Если правда, то страшное это конечно дело. — Всё таки высказался рыжий закурив сигаретку. В этот день они вновь сделали себе заметку, что благородные семьи, это не изнеженные аристократы, а сборище ещё более страшных людей, чем они сами. А это, на минуточку, показатель.

***

Мои ноги отмеряли чёткий ритм по старой брусчатке Косого переулка, но разум был далеко отсюда. Он метался между сырыми стенами пещеры, где пахло кровью и страхом. Просто я вспомнил события вчерашнего дня, когда меня охватила пронзительная головная боль и когда я вспомнил часть потерянного. По бокам, сохраняя идеальную дистанцию, шли двое моих охранников. Их тёмно-зелёные мантии с вышитой у горла стилизованной литерой «М» — знаком семьи Малфой, были знаком принадлежности и предупреждением для всех. Забавно, что их присутствие меня не тяготило совсем. Напротив, их бесстрастные лица и готовность в любой момент прикрыть меня стали тем фактором, что позволял вот так спокойно витать в мыслях. Хорошо быть богатым.

Оставалось всего пару дней до школы, и хоть после обморока, уже этим утром, я всеми силами пытался уговорить отца взять меня с собой, чтобы лично увидеть крах Ансуортов — меня он не взял. Скажу честно, я вложил в свои мольбы всё своё мастерство, но не получилось. А ведь я так хотел лично отомстить этому Оливеру и Готфриду… но, как ни крути, в глазах родителей я лишь ребёнок в подростковом возрасте. Что было в основном правдой. Но как же моя душа жаждала убить их. Что-то внутри желало превратить их в кровавое месиво.

Чтобы как-то утешить мой гнев и мою растоптанную гордость, родители решили, что вместо того, чтобы подростку с неокрепшей психикой видеть убийства, лучше уж пусть пойдет за покупками — ведь до школы осталось совсем чуть-чуть, хотя мама сомневалась отправлять ли меня. Я ведь буквально вчера вечером отключился и упал на пол. Но по словам семейного целителя, всё было уже хорошо, особенно после того, как он прошелся по мне парой исцеляющих заклятий и выписал мне зелья.

Видимо, это и был результат коллапса воспоминаний, о котором говорил Мастер-Менталист, нанятый отцом. Вот почему он советовал не идти в школу, пока не случится первый коллапс... видимо, чтобы банально понять, как у меня это пройдет. Ведь эффект может быть разным у разных людей. То есть может как вызвать головную боль, так и привести к намного худшим последствиям, чем обморок. Хоть это и было маловероятно.

Сейчас же я уже почти завершал свои покупки, уже вечерело, а всё потому, что я прибыл в Косой лишь к обеду. А всё, из-за этих обследований, сомнений матери и её дальнейших уговоров. Я хотел пойти «один» — имелось в виду без неё. Ибо итак рядом были двое верных охранников, так что со мной вряд ли бы что случилось, но её всё равно пришлось долго уговаривать, и она до конца не хотела меня отпускать. Всё дошло до того, что даже Драко присоединился на мою сторону и начал уговаривать её оставить меня в покое.

Конечно, я понимал, что она просто переживала как мать, но хотелось чуть свободы. Охрана ведь молчала, когда я с ними не говорил, так что они лишь служили грузчиками моих вещей и гарантом моей безопасности. Грузчиками они перестали быть, пока я наконец не купил ещё один саквояж — примерно в схожем стиле, даже чуть более элегантно смотрелось. Но всё равно было жаль потерянный саквояж. Дело даже не в саквояже, дело было в содержимом. Я туда за два года столько всего положил… столько книг, подарков, ценностей и воспоминаний было утеряно.

Было бы замечательно, если бы была возможность иметь подобное пространственное хранилище, личное, без привязки к предмету. Как инвентарь в играх... личное пространственное хранилище…

Надо бы поискать информации, вдруг есть что-то подобное… даже если это очень мало похоже на то, что я представил в голове. Если же нет, то будет достойная цель и дополнительная мотивация для угулблённого изучения пространственной магии.

Интересно, что я всё не хотел завершать долгий поход по магазинам, ведь было очень атмосферно шагать по вечернему Косому — до этого вечером я здесь не был. Оказывается, ночное освещение магией придавало улицам Косого ещё более интересный и чудный вид, и создавало очень вдохновляющую на размышления, атмосферу. Но о чём я не думал, а всё равно мысли упрямо возвращались к вчерашнему дню. К тому мгновению, когда мои пальцы в пещере коснулись липкого, почерневшего пятна... моей собственной крови, пролитой столь долгое время назад.

Тогда всё и обрушилось на мою память.