Глава 81.0

— В общем, эти пятикурсницы с Гриффиндора с радостью нам помогут.

Кем же являлись эти двое девушек, которые оказались в долгу передо мной, Кассиусом и Авери? Всё было довольно просто. Как-то раз, на втором курсе, мы проходили рядом с женским туалетом четвёртого этаже. Вокруг никого, только доносился смех парочки болванов. Тогда ещё четверокурсники заперли двух девушек в туалете, как оказалось уже после, эти дебилы ещё и облили их водой, видимо с помощью Агуаменти, ну и отобрали палочки.

В тот момент мы, конечно же выручили дам от троих парней. А в том, кто был прав, кто нет... ну в любом случаи мне было плевать, главное результат. Всё, что потребовалось, — изобразить голос Филча, зовущего свою кошку. И хоть сам Филч в глазах студентов был не страшен, но он мог донести до Макгонагалл, а уж она точно устроила бы им весёлую жизнь. А будь это реальный Филч, хулиганам было бы лучше скрыться — ведь они поставили заглушающие и запирающие чары. Без палочки девушки остались бы там пока чары бы не развеялись, а до нашего манёвра парни ждали, пока одна, конкретная из этих девушек не попросила бы прощения и не призналась бы в содеянном. В общем пубертатные подростки с не самым высоким интеллектом.

А так сбежав, они надеялись, что Филч их не поймает, а девушек не найдет. А потом, либо они бы вернулись, либо чары бы развеялись и девушки смогли бы вернуться в общежитие попозже, правда, промокшими и замёрзшими. Но о том, что оставаться мокрыми в холодных коридорах зимнего замка крайне неприятно и опасно, они, конечно же, не подумали.

Мы освободили девушек, а с помощью бытовых чар помогли им высушиться и даже сопроводили их, ведя себя подчёркнуто элегантно, отчего в их глазах превратились из мелюзги в подрастающих джентльменов. В общем, образ мы держали знатно. Будь мы постарше, может, и заимели бы поклонниц, а так — хотя бы должниц.

Вот так мы и получили подробности происшествия. Выяснилось, что один из этих парней, ревнующий свою девушку к другому парню, разругался с ней во время прогулки в компании, и в итоге слово за слово дело едва не дошло до боя на палочках. Но пацаны были быстрее, и их было больше. Подругу вместе с ней отправили в женский туалет, облитой Агуаменти, за компанию.

В общем, глупые подростки-гриффиндорцы. Причём как парни, так и девушки. Но это не помешало мне таким нехитрым образом получить в должницы двух барышень, тогда ещё четвёртого курса, и главное с противоположного факультета.

Иногда я так удивляюсь от этой глупой истории, словно её устроили не гриффиндорцы. Хотя конечно же, только они могли до такого дойти… ладно, наверное это уже предрассудки... надеюсь.

Девушки оказались ещё теми сплетницами, так что у меня, можно сказать, были свои жучки. Правда, ничего такого, что могло бы повредить их факультету, ибо мозгов бы не хватило. Вот только благодаря этому же факту, за недолгими разговорами и парой нехитрых уловок можно было из них выудить, чем живёт их факультет. А сейчас как раз пора было воспользоваться их услугами, только в этот раз конкретно так воспользоваться.

Пока мы мозговым штурмом доводили до ума возникшую идею, я параллельно думал о том, во что всё это выльется и к чему приведёт. Речь шла даже не о наших сокурсниках, поддевающих нас через младшие курсы… а о происходящем в школе.

Всё было бы намного проще, стань Люциан старостой школы. Но пока замдиректор — МакГонагалл, этот пост мы всегда будем уступать когтевранцам, гриффиндорцам и пуффендуйцам. Правда, в будущем я точно проверну что-нибудь, чтобы сломать эту несправедливость, но пока у меня не было столько власти и влияния в школе, чтобы заставить всех остальных старост отказаться от такого почёта. А вот когда сам буду старостой… уже можно будет об этом подумать.

В этот раз нам попался либо просто разумный когтевранец, либо разумный и амбициозный парень, задумавший скорее слизеринскую выходку. Интриги, как всегда. А может, мне уже везде мерещатся интриги? По-моему, у меня уже болезнь Слизерина головного мозга… Главное, чтобы не усугубилось до гриффиндорской вариации.

И вот теперь этот самый когтевранец вместе со старостами Гриффиндора, разумеется, созывает встречу. Каков шанс, что они хотят предложить просто какой-то пакт о перемирии, чтобы остудить накал между факультетами, и при этом каков шанс, что староста школы в сговоре с грифамы и как инициатор встречи, постарается сделать так, чтобы подставились именно мы?

Может, я уже воспринимаю всё слишком сложно и забываю, что подобные интриги — удел в основном слизеринцев, а я просто переоцениваю всех. Всё-таки с Когтевраном, Слизерин всегда был нейтрален, то есть имел лучшие отношения именно с факультетом умников. Но странно, что старосты Гриффиндора знали об этой встрече раньше наших старост.

Мою паранойю тоже можно понять. За последнее время скопилось очень много событий. Особенно странен конфликт между Фармусом с его шавками и нашими старшекурсниками, которые раньше дружили с Ансуортом. Три стычки за последнюю неделю, и всё явно неспроста.

Я всё-таки поделился этими мыслями и переживаниями — пусть все думают, зря я что ли создал этот Совет? Я рассказал про странности, сделав эту тему скорее всего последней на сегодня.

В комнате ещё минут пять после моей параноидальной идеи, висело молчание. Все думали или делали вид — как Кассиус, который, судя по всему, размышлял о пробах в команду по квиддичу. Впрочем, вряд ли из его мыслей можно было почерпнуть что-то полезное, пусть себе мечтает. Мечтает, ибо в этом году капитаном команды Слизерина по квиддичу стал лучший друг почившего Ансуорта. Их компашка, даже после смерти лидера, точнее его «загадочной пропажи», по-прежнему относилась к нам плохо.

Даже хуже, чем раньше. Мы вообще не общались, и между нами висела эдакая взаимная неприязнь. Можно даже сказать, что холодная война, но и этого было достаточно, чтобы такого неплохого летуна с хорошей комплекцией, как Кассиус, не взяли на роль хотя бы охотника или загонщика.

Совещание сегодня затянулось, и уже подходило время идти в Хогсмид, в назначенное место. Меня пригласили на эту встречу наши старосты — просто послушать. Кто-кто, а они лучше всех понимали, насколько я опасен, и относились ко мне серьёзно, осознавая, что любое окончательное решение на уровне факультета не может быть принято без моего участия.

Быть может, официальной и признанной властью, как у старост, я и не обладал, но вот испортить что угодно… на такое уж я и мой Совет были способны.

Последний же вопрос на сегодня подняла Аманда.

— Второкурсники, да и некоторые наши третьекурсники ропщут. Я слышала кое-какие разговоры на эту тему. Думаю, они хотят как-то выделиться.

— Кольца только для членов Совета, — с ходу ответил Блэкмор. — Так ведь, Арктурус?

— Можно им дать что-нибудь другое, — добавил Авери. — Необязательно же кольца.

— О чём и речь, — хитро сказала Аманда, хотя чувствовалась, что она думала о другом. Явно мысли в другом месте.

— Всему своё время, — остановил я её. — Зимой, после каникул, в Совете появятся новые места, то есть новые члены. Тех же, кто уже доказал свою полезность, но не станет членом Совета, я решил вознаградить брошками на галстук или амулетами. Если срочных вопросов больше нет, то совещание объявляю завершённым. Мне пора идти на встречу.

Я откинулся на спинку стула, а это было ещё одним напоминанием, что заседание окончено. Все вопросы были обсуждены, а решения приняты, ну почти. Механизм, создания которого я добивался столько времени, теперь работал достаточно хорошо. Не идеально, ведь без моей помощи на данном этапе дела могли пойти под откос, но всё же работал. А с каждым днём мы становились лишь сложнее, сильнее и незаметнее для постороннего глаза.

Перед тем как все начали покидать комнату, нужно было убедиться, что кто-нибудь останется в замке — мало ли что случится. Слишком уж всё сегодня странно.

По воскресеньям мы обычно после заседания шли в Хогсмид все вместе, чтобы отдохнуть, а в этот раз мы всё равно бы разделились. Так что оставить кого-то в замке на всякий случай будет нелишним. Оказалось, что в целом все могут остаться, ведь план на воскресенье был прост: совещание, а дальше — Хогсмид всей компашкой.

Только Кассиус был занят. Сегодня отбирали загонщика в нашу команду по квиддичу, и он собирался участвовать.

Я решил, что Изабеллы, Маркуса и Блэкмора вполне достаточно, так что решил взять с собой Аманду. Мне нужно было с ней по дороге обсудить вчерашний инцидент.

— Аманда, останься на минуту. Вроде бы ты хотела поговорить насчёт…

— Безусловно. Признаться, я не ожидала, что ты уделишь этому время. Я рассчитывала, что буду рассказывать по дороге. — Её глазки хитро блеснули, отражая мягкий свет комнаты.

— Ты считаешь, что я должен тебя взять на встречу старост?

— Вот как, значит, ты всё-таки собирался предложить мне такой вариант. — Фирменная, ядовитая улыбка Аманды достигла своего пика.

Видимо я отвык, что, кто-то способен так легко меня читать, но с Амандой всегда непросто.

— Может быть, а может и нет. Зависит от этого разговора.

Аманда вновь села на своё место, внимательно ожидая моего слова.

Тем временем, пока мы обменивались фразами, все уже покинули комнату, и мы остались вдвоём в полной тишине. Дверь закрылась, заглушив последние шаги.

— Ты смогла меня удивить, — начал я. Мои пальцы медленно выстукивали ритм по тёмному дереву стола. — Перекрутила всё так, что я почти забыл, что имею дело с Амандой Розье. Ты была великолепна — истинная дочь семьи Розье! Но ты снова была не до конца честна перед Советом. А главное — передо мной. Ты же знаешь, что наши семьи всё ещё могут заключить помолвку.

Она не опустила взгляд. Напротив, её голубые глаза встретились с моими такого же оттенка.

— Честность — понятие относительное, Арктурус, — её голос звучал мягко, но с изрядной долей игры. — Особенно в этих стенах. И особенно когда дело касается факультета, который мы с тобой представляем. Разве не сам ты говорил, что главная добродетель змеи — умение скрывать свои намерения до нужного момента?

Она слегка наклонила голову, и мягкое, магическое освещение комнаты скользнуло по её идеально уложенным волосам.

— Но я помню и другое твоё правило: предельная честность перед тем, кому доверяешь. Так что давай будем честны. Я просто сыграла на эмоциях членов Совета, но не навредила ни Совету, ни тебе. Я дала тебе понять, что есть проблема, требующая твоего личного внимания. А то, что я предпочла обсудить её с тобой наедине… — Её улыбка в этот момент могла значить что угодно. — Разве глава Совета не должен быть главным хранителем его секретов? Главной точкой, где сходятся все нити интриг и тайн? Ах да, ты же всё время подчёркиваешь, что мы формально равны, но при этом постепенно меняешь контуры истинной иерархии.

Она начала резать по правде и это было неприятно осознавать. Неприятно, потому что я пытался делать это незаметно.

Она сделала паузу, давая словам осесть. Воздух в комнате стал ещё напряжённее. Но на этом Аманда не закончила.

— Или, может быть, я ошибаюсь?! А может, тебе просто не нравится, когда кто-то напоминает тебе о… твоей собственной неполной откровенности?! — Её тон и каждый слог были отточены, как лезвия. — О том, как ты скрыл цель своего пребывания во Франции. О настоящих причинах той поездки. Или, может, помолвка с семьёй Мильфёй не касается меня? Неужто помолвка с Розье настолько унизительна для наследника Малфоев, что о ней лучше вовсе не вспоминать? Или… — она замолчала на долю секунды, и в её глазах промелькнуло что-то сложное, — …или дело во мне? Я сама по себе вызываю такое отторжение у тебя?

В моменте гнев чуть было не захлестнул мой разум, но особенная техника окклюменции, которую я столько времени оттачивал, помогла выстроить ледяной барьер между разумом и гневом. Будь гнев чуть сильнее и воображаемая стена бы не помогла, но я пока лишь месяц этому учусь.

Сейчас лучше думать холодной головой. Слова Аманды звучали, как упрёк. Всё было сказано в лучших традициях Слизерина и обиженной девушки. Обида и вызов, обёрнутые в шёлк… постепенно заставляли её повышать голос.

— Они издевались не надо мной, Арктурус. Они издевались над тем фактом, что ты бежишь только от идеи помолвки со мной! Причём не потому что ты такой свободолюбивый, о чём ты говорил лишь мне, а потому, что, якобы, дело во мне! — Уже переходя на крик, пытался выговориться обиженная девушка. — И рассказали об этом при всех! Посмотри на картину со стороны! Этого ты добивался!? Скажи мне, Арктурус, разве я так ужасна!?

Теперь я понял. Её гнев, её упрямство, её желание вытащить меня на приватный разговор — вот чем были вызваны эти эмоции. Она не хотела просто поиграться со мной, в Слизеринцев. Обиженная гордость, считай удар по её уверенности. И этот удар нужно было парировать не просто жёстко, а с показной силой. И это надо было сделать мне. Она это понимала, а я вот понял лишь сейчас.

Тишина в комнате была гнетущей. Аманда ждала ответного монолога — моих аргументов, того, что я просто перекручу всё в выгодном для себя ключе, как и всегда. Или же вспышку гнева, которая за этот семестр проскакивала, несмотря на все попытки бороться с выскочившим проклятием. Но нет. Не в этот раз.

По сути, её упрямство было не манипуляцией, а попыткой донести эту боль и обиду прямиком до меня. А значит причин для моей злости и нету… мне было лишь жаль её. Не учёл такой момент, а стоило бы.

Я поднялся со своего места и подошёл к ней.

— Теперь я понимаю, — наконец произнёс я. — Спасибо, что рассказала, Аманда. Всё встало на свои места.

Я подошёл ещё ближе к её стулу и, всё ещё стоя, просто положил руку ей на плечо, а затем слегка обнял, дав ей возможность уткнуться мне в бок.

Она замерла, её дыхание на мгновение застыло от неожиданности, а затем её тело слегка обмякло, приняв такую странную реакцию в виде простой, человеческой поддержки. Она оставалась сидеть, а я стоял рядом, чувствуя тепло её щеки через ткань моей рубашки.

— Прости, — сказал я тихо, глядя на её волосы цвета спелой пшеницы и на её прижавшуюся ко мне фигурку. — Я не хотел, но позволил, чтобы из-за меня так с тобой поступили. Надеюсь, ты понимаешь, что я так не считаю.

Она ничего не ответила, лишь чуть сильнее прижалась, и это было красноречивее любых слов.

Через несколько секунд я чуть отшагнул. Аманда медленно поднялась, чтобы встретиться со мной взглядом. Я был выше, и она слегка запрокинула голову. Её глаза, обычно такие острые и насмешливые, сейчас были просто большими и чуть влажными от уже ушедшего напряжения и обиды. Она не расплакалась, но влажное пятно на рубашке всё же было.

Я положил руки на её плечи — лёгким, почти невесомым касанием.

— Я это исправлю, — пообещал я. — Эти две гадюки узнают, почему нельзя обижать нашу… мою невинную змейку. Никто больше так говорить не посмеет!

Лишь после моих слов, она озарила комнату своей нежной, прекрасной улыбкой. Не той ядовитой, хитрой улыбкой слизеринки, а настоящей, без прикрас и яда, которую, казалось бы, я уже видел, но… нет. С похолодания наших взаимоотношений такую искренность я не встреча. Улыбка была немного уставшей, немного печальной, но такой искренней. В этой улыбке было больше эмоций, чем во всех её прежних ужимках.

— Хорошо, — просто сказала она, и её голос был тёплым и тихим. — Я тебе верю, Арктур.

— Ты поступила правильно, доведя это до меня. Мне это было необходимо, — сказал я. — Но в следующий раз говори всё сразу и без театра. Мы играем в одну игру, Аманда. И выиграем мы её, только если будем видеть доску целиком.

Она кивнула. В её глазах читалось полное понимание. Кажется, мы снова были на одной стороне полностью, без прежнего раскола. Фух, кажется я правильно смог показать заботу.

— Прекрасно, — заключил я. — Тогда я подожду тебя в гостиной, если тебе нужно время. Ты же хочешь со мной на встречу со старостами? Твоё присутствие там теперь… как никогда уместно. Пора показать старшим курсам, что теперь всё по-другому. И что новые правила игры постепенно начнём диктовать мы.

Вскоре мы уже шагали прочь из замка, прямиком в Хогсмид. Встреча должна была состояться в «Трёх Мётлах».