Глава 56.0

После примирения с Фредериком жизнь в Мильфёй-мэноре окончательно встала на своё место, и теперь я в полной мере мог признаться себе, что в солнечном мэноре французских родичей мне было очень уютно, местами даже больше, чем дома или где-либо ещё.

Конечно, в Малфой-Мэноре я чувствовал себя более свободно, но, несмотря на вечную занятость, когда я был дома, мне отчаянно не хватало простого человеческого общения с такими же подростками, как я. Одинокий, величественный Мэнор и не такая уж многочисленная семья не создавали того живого, шумного тепла, что царила здесь. Дом был моей крепостью, вот только эта крепость имела один большой изъян в виде отца, который с недавних пор вызывал во мне постоянное беспокойство. Но ладно — не буду о плохом.

В последнюю неделю Фредерик, будто пытаясь наверстать упущенное, проводил со мной и Луи почти всё время. Мы даже разочек сходили на Рю-Мирабель; парни хотели показать ту её грань, которую не могла бы показать компания девочек и им это удалось. С девчонками мы за эти почти полтора месяца успели целых три раза посетить Аллею Хрустальных Фонарей, и разочек они мне показали столицу магической Франции — Рю-Мирабель, которая была по-настоящему прекрасной, но совсем в другом ключе.

Если Аллея Хрустальных Фонарей походила на ухоженный, почти игрушечный городок с её аккуратными фасадами, уютными кафе и атмосферой вечного праздника, то Рю-Мирабель была средоточием кипучей жизни. Здесь, были величественные здания из серого резного камня, с витражами, в которых играло солнце и кипела рабочая жизнь. Сюда стекались все нити управления магической Францией, весь бизнес и всё самое важное. Нет, конечно, и тут хватало развлечений, порой таких, перед которыми блекли эмоции даже от божественного суфле. Ну, может, и не совсем, но думаю, суть понятна. Обожаю это чёртово суфле…

На Рю-Мирабэль можно было встретить сотни волшебников из иных стран, наблюдать за уличными выступлениями иллюзионистов, чьи магические фокусы заставляли трепетать, или же можно было зайти в сомнительную палатку, где предлагали «испытать на себе чары древних друидов». И это я не говорю про всякие обдираловки по типу создания живого фото прямо на месте, с огромным ценником. А ещё здесь был крупный магический рынок, стадион, гильдия Алхимиков и ещё несколько гильдий. Сам же центр магической Франции был хоть и не настолько стерильно чист и белоснежен, как Аллея Хрустальных Фонарей, но зато обладал несравненным шармом столицы, конечно же полным активности и возможностей.

Вообще, подруги Селин, да и она сама, не ленились мне рассказывать подробности, показывать потаённые уголки, так как успели привязаться к моей компании. Я старался оставить о себе лучшее впечатление и, возможно, даже слегка переусердствовал в галантности и остроумии, ибо одна красивая вейла начала смотреть на меня с нескрываемым интересом, от которого я не знал, куда деть свой взгляд. Мда…

Луи с Фредериком же показали мне вещи поинтереснее простых магазинчиков. Так мы и посетили начальную часть местного рынка, где в одной из неприметных лавок с затемнёнными витринами, пахнущей пылью, я приобрёл кое-что из того, что в Британии конфисковали бы без разговоров.

Я даже не поленился сходить в местный филиал Гринготтса, где гоблины были ничуть не приветливее британских, и основательно потратился на прощальные подарки и, конечно же, сувениры для сокурсников и семьи. Прощальные — чтобы оставить что-то, напоминающее обо мне, а сувениры — чтобы задобрить хмурых соотечественников.

С парнями мы также прошлись по не самым дружелюбным улочкам Рю-Мирабэль, где тени будто бы были плотнее, а прохожие прятали лица под капюшонами. Честное слово, будто попал в родной Лютный Переулок. Там я смог раздобыть через цепочку сомнительных людей интересные виды парализующих ядов и один особенный яд без цвета и запаха, который легко может убить человека. Честно говоря, я не могу пока придумать применение, но лучше уж пусть будет. Благо, места в чёрном саквояже было предостаточно.

Главное же, что я купил, — это углублённые трактаты по окклюменции и даже легилименции, переплетённые в грубую кожу какой-то магической твари.

Не забыл я и о том, чтобы скупить все новейшие книги по алхимии, а также различные сборники заклинаний, где иногда попадались уникальные французские заклинания, вроде того же Пульмартэ. Всё это я покупал в двух экземплярах — для своей личной библиотеки, а также дабы пополнить семейную библиотеку новинками. Конечно, всё было на французском, но ничего страшного. Сверхсекретного и редкого там не было, но лучше уж всё это будет в семейной библиотеке, чем наоборот. В общем устроил закуп, похлеще, чем при первом посещении Аллеи Хрустальных Фонарей.

Забавно, что за почти полтора месяца здесь дождей было столь мало, что я даже начал скучать по родной погоде. Впрочем, несмотря на мою странную любовь к дождю, находиться под его струями я не любил, предпочитая попивать чай и смотреть в окно на размытый пейзаж.

Вот почему, несмотря на всё сказанное ранее, прекрасная солнечная погода Прованса пришлась мне по душе. Глубоко в душе я не хотел возвращаться в наш хмурый, вечно окутанный туманом Албион. Конечно, и в Британии бывают солнечные деньки, и тогда сад нашего особняка, ухоженный и величественный, приобретает своё очарование, но всё равно он блекнет перед этим буйством красок, ароматов и магической гармонией сада Мильфёев.

Что уж поделать, травология — один из солидных источников дохода данного рода, наряду с логистикой импорта-экспорта и, конечно же, сетью элитных бутиков «Fleur de Magie», что разбросаны по трём магическим районам Франции, с одним гордым филиалом в Америке и в Испании.

Фактически там продавалась всякая-всячина, начиная от магической и немагической парфюмерии, заканчивая косметикой и аксессуарами. Причём продавались как магические аналоги, способные, например, на час изменить цвет глаз, так и простые, но безупречного качества. Большая часть косметики, естественно, представляла собой зелья и эликсиры собственного производства, разные алхимические составы... но и натуральные магические компоненты тоже имелись в ассортименте.

Знал я про всё это благодаря Селин, которая с сияющими глазами провела для меня личную экскурсию в главном филиале на Рю-Мирабель, с гордостью показывая витрины и рассказывая о каждом товаре. Кроме того, Мильфёи, как и все уважающие себя богатые семьи, имели обширный бизнес в маггловском мире — ту же сеть бутиков, только с другим названием, в большем количестве и, естественно, для магглов.

В общем-то, из чего-то интересного мне не показали разве что их знаменитую плантацию волшебных растений, но и так я был более чем доволен. Впрочем… нет, я совсем забыл посетить маггловский Париж! Всегда мечтал, а в суете забыл, а теперь дней осталось в обрез. Может, уговорю кого-нибудь сходить со мной в последний выходной? Если и нет, то буду утешать себя мыслью, что я здесь точно не в последний раз.

Будь я чуть старше, думаю, меня бы поводили по всем их предприятиям и показали бы Францию куда обширнее, но и так вышло более чем неплохо. Пожалуй, я прекрасно провёл летние каникулы, но последние дни нужно было посвятить не гуляниям, а живому общению с семейством Мильфёй.

Хочу впитать в себя эту атмосферу как можно полнее, да оставить впечатление потеплее и повыгоднее. Но ладно, хватит мыслей, лучше сконцентрируюсь на партии, а то старик только что взял ладью своим слоном, и теперь у него было ощутимое преимущество. Вот только позиция моих фигур была выстроена моим любимым, гибким и коварным образом, так что ещё не факт, что я проиграю. Жаль, что я не знаю названий всяких позиций и дебютов…

— Это хорошо, что вы поладили с Фредериком, — вдруг, ни с того ни с сего, прервал наше напряжённое молчание старик Ален. Странно было, учитывая, что мы буквально минут десять назад, это уже обсуждали. — Но скоро ты уедешь, и мне интересно, что же ты решил насчёт моей внучки. — Он откинулся на спинку кресла, а его руки легли на подлокотники. Обычно тёплый взгляд, сейчас был подобен взгляду хищной птицы.

— Дед Ален, вы же уже спрашивали насчёт этого, — осторожно парировал я.

К слову, он сам настоял, чтобы я его так называл.

Интересно, что он порой относился ко мне даже мягче, чем к родным внукам, и если поначалу я думал, что его доброта — лишь тонкая форма манипуляции, то сейчас я понимал: на старости лет он отбросил часть своих хитрых игр и вёл себя как обычный дед, жаждущий простого семейного тепла, а не как тот безжалостный интриган и бизнесмен, каким его описывал отец перед моим отъездом.

— И тогда ты ответил, что не знаешь, — его цепкий, спокойный взгляд, словно у старого крокодила на солнцепёке, пронзил меня. Вот что отличало его от простого старика. Способность в мгновение ока сменить добродушие на ледяную проницательность. — Несмотря на моё расположение к тебе, не забывай, мальчик, что она моя кровь. Моя внучка, а я всё ещё Ален де Мильфёй. Глава этой семьи.

— Как же тут забудешь, — я усмехнулся, но внутри всё сжалось. Но я не отвёл взгляд на доску, делая вид, что обдумываю ход. Нет, я продолжал смотреть в его холодные глаза. Мысли же метались в поисках нужного ответа. — Отец дал мне время решить, и семья Малфой даст окончательный ответ позже, как вы и договаривались.

Да, я так и не решил ничего по поводу Селин… Мы с ней старались обходить эту тему стороной, и на моей памяти мы ни разу откровенно не говорили о том, что я, по сути, был здесь на смотринах. Максимум — лёгкие намёки, взгляды, которые задерживались чуть дольше положенного, давая друг другу понять, что мы знаем об истинных целях моего визита. Вот только каких-то романтических чувств не было…. хотя…

Признаться, она была очень милой и главное интересной. Симпатия между нами точно была.

— Это я и так знаю, — отмахнулся старик от моих дипломатичных увёрток. — Расскажи мне, что ты на самом деле думаешь о такой перспективе. Хотя нет… — Он медленно провёл рукой по резной деревянной фигурке короля. — Лучше проясни старику, зачем ты выкупил у своего отца столько времени? Это же ничего не изменит. Только не ври насчёт «времени на подумать». Не для того я прожил столько лет, чтобы верить в сказки.

— Не думаю, что я могу вам этого рассказать… — начал я, следя, как его брови медленно поползли вверх, а в уголках губ затаилась тень неудовольствия. — Не потому что не доверяю, а потому что… боюсь, вы сможете меня отговорить. А мне нельзя отказываться от этой глупости.

Старик задумался над моими словами, его взгляд потерялся где-то за моим плечом. Он даже не смотрел на доску, забыв про игру.

— Вот как… Зная тебя, мальчик, я не думаю, что ты планируешь сбежать или нанести вред своей или моей семье. Но меня беспокоит судьба возможного союза.

— Ваш ход, дед Ален, — мягко напомнил я, указывая на доску. Пытаясь перевести дух, я добавил: — Я бы хотел успокоить вас словами, что Селин — чудесная девушка и мы с ней прекрасно ладим. Это чистая правда, и она для меня чудесный цветок, который я не обижу в любом случае.

— Пустые слова, — хрипло проворчал лорд Мильфёй, хотя его взгляд смягчился немного. Хотя вряд ли он так сильно переживал о внучке. Союз — вот что его волновало, не стоило забывать, с кем я разговариваю.

— Я бы так не сказал. Селин необычайна своей красотой, но больше она впечатляет меня своим умом, что ценнее банальной красоты. Вот только она живёт алхимией и травологией, и её сердце, кажется, уже занято наукой без остатка.

— Главное — хорошие взаимоотношения и взаимное уважение, — почесав переносицу, он наконец сделал ход, передвинув коня. — Помнится, в мои молодые годы это уже считалось роскошью.

— В мои — тоже, дед Ален. Вот только мой случай — исключение из правил.

— Не боишься, мальчик, что я расскажу Люциусу, что его сын что-то задумал? — Его голос прозвучал тихо, но в нём была стальная твёрдость.

— Это ничего не изменит. Он и сам это понимает. Думаю, вы достаточно хорошо изучили мой характер, чтобы понимать: ничего опрометчивого, свойственного моему возрасту, я не совершу. Я просто… не люблю, когда кто-то ходит моим королём.

Не знаю, зачем я сделал такой намёк, но инстинктивно моя рука потянулась к ладье. Рокировка убрала моего короля из-под потенциальной атаки его слона и ферзя, спасая от неминуемого шаха в следующем ходу. Лицо Алена дрогнуло — то ли от досады за просчёт, то ли ещё от чего-то.

— Ты мне нравишься, Арктурус, — наконец произнёс он, и в его голосе вновь зазвучала теплота. — Думаю, ты и так это понял, учитывая, сколько времени мы провели с тобой за шахматными партиями и разговорами. Моя семья принимает тебя как родного. Настолько, что я готов предложить твоему отцу перевести тебя в Шармбатон, если ты захочешь. Можешь продолжать жить у нас. Я говорил с Селин, и она в восторге от твоих успехов в алхимии. Думаю, международная школа, где глубоко изучают алхимию, тебе понравится.

Щедрое предложение. Слишком щедрое, да ещё и показывающее максимально лояльное отношение ко мне.

— Я… я бы хотел сказать спасибо. Искренне. Ваша семья для меня всегда будет родственной. Но вы и сами понимаете… у нас, в Британии, очень многое определяется ещё со школьной скамьи. Сети связей, союзы и даже вражда. Наследник Малфоев не может так просто оборвать все нити, связывающие его с Хогвартсом.

— Слишком уж ты... умный не по годам, мальчик, — вздохнул Ален. — Ладно. Не буду я говорить ничего Люциусу. Но запомни: я бы хотел видеть рядом с моей внучкой только такого достойного волшебника, как ты. Не разочаровывай меня, ведь ты знаешь ценность такого союза. Да и наша семья в таком случае станет для тебя поистине роднёй.

— Спасибо, дедушка Ален, — я сказал это тихо, но с теплом в голосе. И, переводя взгляд на доску, где его ферзь оказался под прицелом моей внезапно ожившей ладьи и слона, добавил: — Я ценю эти тёплые слова. И, кстати… шах.

Вообще, сегодня забавный день. Уже третий человек задаёт по сути одни и те же вопросы. Сначала Луи, по-дружески, на тренировке, насчёт Селин и в целом о том, чтобы остаться у них подольше. Потом мадам Изабель за чаем, с присущей ей мягкой, но неумолимой грацией, спросила о моих «дальнейших планах». А теперь и старик Ален выложил этот козырь. Что, впрочем, абсолютно логично. Вот только я был совершенно не готов давать какие-либо обещания. Особенно учитывая мой собственный план на этот счёт… Ох, как же я люблю планы! И как же все будут ненавидеть, мои планы!

Старик сегодня с самого утра был необычайно серьёзен и даже холоднее обычного, и лишь сейчас, после нашей партии и моего неуверенного, но честного ответа, он начал постепенно возвращаться к своему привычному, чуть насмешливому и тёплому «дедушкиному» амплуа. Обычно мы общались куда веселее и без подковёрных хитростей и скрытых угроз. А вот сегодня я ощутил разницу.

В целом, я не настолько наивен чтобы у меня была вера в ситуацию, где ко мне относятся, как к семье, за просто так. Но в любом случае, какие-то межличностные, тёплые связи я создал.

Завтра, в предпоследний день, меня позвали на ковёр… точнее, нас с Селин. Мадам Изабель, пользуясь своим правом "матриарха", решила устроить нам приватную беседу перед прощальным ужином, и я примерно представлял, о чём именно пойдёт речь. Предчувствие было тяжёлым, потому надо было поговорить с Селин перед этим.

На следующий день, прямо перед этим финальным аккордом, у меня состоялся последний прощальный урок по алхимии у магистра Ренодье.

В его кабинете царила своя, особая атмосфера, нехватку которой я буду остро чувствовать. Было бесконечно жаль терять такие ценные, концентрированные знания, которые он щедро изливал на меня. Многие бы отдали всё ценное, чтобы учиться у такого алхимика.

Мысленно я снова и снова прокручивал предложение старика Алена. Перевестись в Шармбатон… Это было так заманчиво. Солнечный Прованс вместо вечно промозглого Хогвартса, общество Селин, Луи, Фредерика… а также связи, что можно завести с элитой многих европейских стран. Считай, большей части благородных из Южной Европы;

Я бы даже сказал, из Западной, ибо Дурмстранг и Шармбатон в основном принимали магическую элиту со своих частей света. Дурмстранг — с восточной, а Шармбатон — с западной. Но это не означало, что нельзя пойти учиться в Дурмстранг, если ты, скажем, из Италии; просто у тебя выбор: либо идти в государственную академию магии, либо, если можешь себе позволить, — в международный Шармбатон, лучшую школу твоего региона, либо же в Дурмстранг, где тебя даже могут не принять, да и далековато будет…

Но даже если бы я, позабыв про всё и даже риск потерять только-только налаженную власть на факультете, согласился остаться и даже годик поучиться здесь по обмену… это автоматически означало бы лишь одно — молчаливое согласие на помолвку. Я уже не был настроен против этой помолвки так яростно, как ещё тогда, зимой. Селин была блестящей партией во всех смыслах. Но я принципиально хотел показать свой нрав, доказать в первую очередь самому себе, что нельзя безнаказанно диктовать мне условия, даже если я всего лишь «ребёнок» в их глазах.

Я жаждал иметь реальную власть над собственной судьбой, над решениями, которые определят всю мою дальнейшую жизнь. И главным моим козырем в этой игре было время. Главное чтобы помолвка не была заключена в ближайшие полгода, как я изначально и договаривался с отцом. Эти полгода были мне нужны для манёвра.

***

От Автора

Всё никак не получается вырваться из Франции. Я расписываю всё подробно, даже если события не самые интересные. Просто не хочется скатываться в сухое перечисление вроде: «Приехал, познакомился, вернулся в Хогвартс, поучился, зима, наступило лето, лето быстро прошло, снова Хогвартс».

Спасибо за прочтение :)