Глава 102.0

Минерва Макгонагалл вошла первой, её острый взгляд скользнул по стенам, кроватям, столу, заваленному учебниками. Затем зашёл Снейп, который одним беглым взглядом, казалось, впитал все детали. Он молча обошёл помещение, слегка откинул край покрывала на четвёртой, пустующей кровати, чуть брезгливым движением руки. Затем заглянул в стоящий у стены шкаф и на этом сделав минимум, стал ждать Макгонагалл.

— Объясните, мистер Малфой, — вернулась к сути Макгонагалл, скрестив руки на груди, — почему комната, обозначенная как D2, то есть предназначенная для второго курса, находится в вашем пользовании? И почему на неё наложены столь серьёзные защитные чары?

А дело было в том, что чары замка меняли нумерацию комнаты каждый год. Так после цифры семь, комната вновь возвращалась к единице.

Я вздохнул, изображая лёгкое смущение и досаду.

— Профессор, это, честно говоря, небольшое недоразумение и пылкость свойственная нашему возрасту, — начал я, тщательно подбирая слова, чтобы смешать правду с ложью. — Дело в том, что в прошлом году, мы устали от изначальной комнаты, ведь она оказалась… шумной, из-за соседей. Да... постоянный шум нам мешал.

Я сделал паузу, давая ей представить эту картину. Макгонагалл слегка нахмурилась — она, как педант и сторонница порядка, вполне могла понять такое желание.

— Мы обратились к тогдашнему старосте, мистеру Ансуорту, — продолжал я, осторожно вплетая в рассказ имя, которое уже висело в воздухе. — Объяснили ситуацию, а он, будучи человеком понимающим, пошёл нам навстречу. Поскольку эта комната на тот момент ещё не была закреплена за конкретными учениками, нынешние второкурсники только должны были поселиться, он предложил поменять на этот. Мы, конечно, с радостью согласились. Он предупредил, что будет проблемы с номером, но пообещал всё уладить. А насчёт защиты… — я развёл руками, — мы просто очень ценим своё личное пространство и тишину. Особенно когда готовимся к сложным экзаменом или, что-то создаём. Чары ставили сами, попросив немного помощи у учеников со старших курсов.

Снейп издал негромкий, едва слышный звук, что-то среднее между фырканьем и одобрительным мычанием. История была вполне в духе Слизерина так сказать, с элементом личной выгоды и использованием имеющихся связей.

Макгонагалл несколько секунд молча изучала моё лицо, затем перевела взгляд на Авери и Грэхема.

— И вы, мистер Грэхем, просто пришли к другу?

— Да профессор, я помогал ему с непонятной темой по Заклинаниям. — Сразу же взял слово Авери, за место Грэхема.

— Всё так, профессор.

Ложь была убедительной, а точнее, неопровержимой. Вот только Макгонагалл не могла успокоиться от факта, что комната представляла из себя мини крепость. Тут тебе и против прослушки защита и двойная аутентификация при входе и защита двери. В общем для неё это было странно. Даже я сейчас осознал, что мы чуточку перебдели, но почему бы и нет. Зато круто же, да и на Слизерине почти все защищают свою комнату в мере своих сил.

— Хм, — произнесла она наконец. — Не слишком добропорядочно, но это в рамках внутренних договорённостей студентов и при взаимном согласии… конечно, не поощряется, но и прямым нарушением не является. Однако подобные «самодеятельность» порождает вот такие неприятные слухи и неразбериху. С этого дня вам надлежит вернуться в свои первоначальные, предусмотренные планом размещения, комнаты. А все неофициальные чары с дверей снимите для второкурсников.

Я склонил чуток голову.

— Прошу прощения. Я вас понял, профессор. Приносим свои извинения за причинённые неудобства. Мы всё исправим в ближайшие дни.

— На этом, полагаю, инцидент можно считать исчерпанным, — резко подвёл черту Снейп, явно желая поскорее покончить с этим цирком и вернуться к зельям. — Обычные дела внутри гостиной. Не стоило тратить на неё столько времени и привлекать столько внимания.

На этом проверка окончательно завершилась. Преподаватели, сопровождаемые бледным Ярвудом и мрачным Руквудом, покинули наше крыло. Воздух начал наполняться сдержанными голосами и вздохами облегчения.

Мы же с Маркусом переглянулись. Несмотря на все неожиданности, в целом всё сработало. А комната продолжит быть местом для Совещаний.

В тот же вечер, собравшись в ней, мы устроили скромное празднование. Кассиус в прошлый поход в Хогсмид, умудрился достать бутылку безалкогольного искристого сидра, именно что искристого, ведь оно было из «Сладкого королевства».

Мы ели, пили и обсуждали прошедший день, смакуя моменты, когда наши противники терпели крах. Особенно досталось Ярвуду и его жалкой попытке выкрутиться. А ещё мы строили планы, как всем отомстить так, как они этого заслужили.

Однако уже на следующий день, после уроков, до меня дошли тревожные новости: профессор Макгонагалл, явно не удовлетворившись чем-то, устроила почти что допрос для всех второкурсников Слизерина, поодиночке и сразу после своего урока. Вызывала к себе в кабинет, она задавала уточняющие вопросы о размещении, о «Совете», о том, не чувствуют ли они давления со стороны старшекурсников. Похоже, я не смог её убедить или у неё слишком хорошая интуиция, которой она доверяет.

Вообще, у всех волшебников интуиция развита лучше, но скорее всего такое различие — из-за магии, а не более развитой системы анализа подсознания.

Мы же тем временем, делали попытки остановить слив информации во время личных бесед с уважаемым профессором, поэтому уже мы начали проводить личные беседы со вторым курсом, вот только такой допрос у второго курса случился лишь в тот день. Благо хоть, самая умная часть второго курса была давно на нашей стороне, а остальных мы и не видели смысла вербовать, ибо зачем? Весь смысл же в пирамиде власти, где после меня идут Советники, а после Советников — наши завербованные, которые уже и управляют остатком курса, неявными методами.

В итоге, на следующий день подобному же допросу подвергся первый курс Слизерина и наш курс тоже. К слову, со мной Макгонагалл особо и не поговорила. Зато побеседовала со всеми остальными, в том числе членами Совета.

Всё сводилось к тому, что она буквально в приказном порядке, заставила нас ожидать около аудитории и по очереди вызывала в кабинет, сугубо поодиночке. Потом разговор от пары минут до десяти, и так по очереди.

В эти дни мы старались вообще не рыпаться, дабы не привлекать лишнего внимания, ведь фокус на Слизерин и на меня был колоссален. Но даже так, Декстер, конечно же, провёл крайне поучительную беседу для сомнительных личностей прямо перед кабинетом трансфигурации… особенно с Ярвудом, который получил немало скрытых угроз. Эххх, вот когда шумиха уляжется… я ой как поиграюсь с крысёнышем! И речь совсем не о Хвосте, который сейчас живёт в нашем Мэноре, в роли моей домашней крысы.

Так или иначе, после таких личных бесед, которые Макгонагалл до конца недели провела буквально с каждым слизеринцем до пятого курса, а также отдельно с нашими старостами, ситуация накалилась. Вначале кто-то даже пытался посылать разговор подальше и уходил, но за это факультет получил минус баллы, а такие люди — наказание. В общем, по слухам, она даже старост других факультетов расспрашивала.

Вопросы сводились к тому, знает ли человек что-то о некоем Совете Слизерина; если нет, то слышал ли что-то подозрительное о слизеринцах, а точнее о третьем курсе данного факультета. Больше подробностей она не давала, но если ответы на оба вопроса были положительные, то она уже спрашивала конкретно обо мне и требовало выдать информацию.

Уже в субботу даже в дуэльном клубе, только ленивый или изгой не знал о том, что я в чём-то замешан, и это связано со Слизерином. Даже пошли байки про какое-то тайное общество слизерина в котором я состою. По итогу, прямо посередине этого собрания нашего кружка, меня вызвали на ковёр, а точнее, к директору. Сообщил мне это всё Эдриан Вэнс, который, несмотря на то, что уже как два года не состоял в дуэльном клубе, зашёл посреди моего спарринга как в дом родной.

Вот только на требование остановить спарринг и побыстрее выполнить поручение заместителя директора, профессор Флитвик дал однозначный отказ в виде очень не мягкой «просьбы» выйти за пределы помещения школьного кружка, где он больше не состоит.

Видимо, тут сложилось то, что он вышел из кружка в своё время и то, что он пытался как-то себя возвысить на почве того, что он весь из себя такой важный. Да ещё и с профессором Флитвиком мы были очень близки из-за частых бесед по поводу беспалочковой магии. Без его помощи я бы не обошёлся. Не помню уже, сколько раз к нему обращался, если что-то долго не получалось или появлялась гениальная, но опасная идея.

В конечном счёте, после спарринга мне всё равно пришлось идти, но хотя бы у Вэнса поубавилась чуток ухмылка, пока он стоял около дверей и понимал, что просто так понизил себя в глазах собственного декана.

— Арктурус Малфой, — голос Вэнса звучал с отчётливой ноткой самодовольства, когда я вышел в коридор, снимая защитные перчатки. — Меня попросили сопроводить тебя. Профессор Макгонагалл уже заждалась у входа в башню директора.

Он стоял, опираясь на косяк, его поза была нарочито расслабленной. Я молча кивнул, чуть отряхнув и поправив мантию. Мы двинулись по длинным коридорам в сторону лестниц.

— Интересные времена настали, — негромко начал Вэнс после минуты молчания. — Вся школа жужжит, что, оказывается, в стенах Слизерина зреет нечто… по типу тайного общества, ну, если конечно верить слухам.

— Слухи — сомнительный источник информации, как ты заметил буквально на этой неделе. Но ничего, я почти простил тебя за эту, твою оплошность.

— О, это скорее оплошность твоего сокурсника, я лишь передал его слова, не более. К слову, я очень огорчён, что кто-то, видимо, был так неосторожен и дал Макгонагалл ниточку, потянув за которую, она теперь распутывает целый клубок. Но кто же мог подумать, что обычный скрытый от общественности кружок по интересам вызовет такой переполох?

Я наблюдал за ним боковым взглядом, сохраняя лицо без эмоций.

— Да, удивительно, как быстро безобидные собрания с друзьями могут обернуться вызовом к директору. Видимо, кто-то поднял слухи на всеобщее обозрение с определённой… целью. Я, знаешь ли, всегда считал, что выносить ссоры из избы — дело не самое умное. Я бы даже сказал — удел слабых. Да ещё и страшно неэффективно, ведь рано или поздно не будет никого выше, дабы в очередной раз сдержать удар вместо этого… слабого. И тогда всё прилетит обратно, прямо как если использовать Акцио.

Вэнс усмехнулся, сухо и беззвучно.

— О, возвращается, конечно. Но иногда он летит так долго, что люди забывают. И уж тем более не ожидают, что он может прилететь оттуда, откуда его и не ждали. Взять, к примеру, историю с Фармусом и ныне пропавшим Ансуортом. Или вот недавняя… неприятность с двумя девушками из Слизерина. Сколько бед натворили вовремя пущенные сплетни… И ведь никогда не угадаешь, где правда, а где чья-то злая выдумка.

Тем временем мы уже поднимались на лестнице. Я позволил себе улыбку пошире.

— Если человек пропал без вести после смерти всей семьи, логичнее всего предположить, что он тоже мёртв. Что же до сплетен… Ансуорт в своё время тоже любил поднимать слухи на общее обозрение. И кто знает, не из-за ли этой привычки с ним случилась беда. Ведь есть люди, Вэнс, — я замедлил шаг, — с феноменальной памятью, даже без практики окклюменции. Они запоминают каждую мелочь, каждое слово, каждую, казалось бы, случайную обиду. Лучше всего, конечно же, негатив, и на годы, даже могут на десятилетия вперёд. И тем, кто их задел, они могут вернуть долг с такой наценкой, что мало точно не покажется. Особенно, если у такого человека будет в руках реальная власть, а он будет. Такой характер — страшная штука. Я бы не хотел стать врагом подобному волшебнику, но вот другие видимо хотят.

Я говорил, глядя куда-то мимо него. Но каждый слог я, конечно же, взвешивал раз по семь, прежде чем сказать.

Вэнс на секунду сбился с шага. Его самоуверенность дрогнула, уступив место настороженности.

— Случайный раздражитель может быть… именно что случайным, — возразил он, но в его голосе уже не было больше, прежнего самодовольства. — Человек может даже не подозревать, что своими действиями или словами кого-то задел или что это вызовет такой ворох проблем. И уж точно не хотел бы, чтобы это аукнулось через много лет. В таком случае едва ли можно считать его виноватым, особенно если речь о детской обиде в школе.

— Виноват или нет — решает не он, а тот, кого он задел, — парировал я мягко. — И мотивы «не подозревал» и «не хотел» для такого человека лишь пустой звук. Ведь ущерб нанесён, Вэнс. Всё ведь очень просто, не так ли?

Вскоре мы дошли до нужного места, где меня ждала профессор Макгонагалл. Её взгляд мгновенно сфокусировался на нас.

— Здравствуйте, мистер Малфой, — сказать, что она произнесла моё имя как-то не так… значит не сказать ничего.

— Добрый день, профессор.

— Благодарю вас, мистер Вэнс, можете быть свободны.

Послав старосту школы, восвояси, она даже не взглянула на него. Ибо в это время очень осуждающе смотрела на меня, будто не веря собственным глазам.

На лице Вэнса промелькнуло неподдельное удивление. Видимо, он рассчитывал быть частью этого разговора, а точнее — обвинения. Я конечно же знал, зачем я здесь. Староста кивнул, бросил на меня последний, ничего не значащий взгляд, развернулся и зашагал прочь.

— Идёмте, — сказала Макгонагалл всё с тем же холодным тембром, шагая в сторону входа в «тайный» кабинет директора.

Кабинет, конечно же, выделялся, но без пароля попасть не получилось бы. Войдя, мы сразу же направились вглубь, где стоял стол директора.

Вообще, кабинет директора оказался именно тем местом, который можно было описать словом «волшебно»! А всё дело в интерьере. Обшитые тёмным деревом стены до самого высокого сводчатого потолка, а иногда просто камень, давали интересный контраст, но таких мест было много в Хогвартсе. Больший интерес в интерьере, был прикован к уставленным книжными полкам — тысячи кожаных переплётов. Между книжными шкафами стояли десятки странных приборов и артефактов: серебряные устройства с вращающимися сферами, тихо поющие хрустальные шары в бархатных ложах, сложные астролябии, чьи тончайшие стрелки вздрагивали без видимой причины. В углу тихо позванивали маленькие, причудливые часы на десятках ножек. А вот за длинным столом из тёмного дуба, который был расположен по центру, сидел обладатель сего места и всех этих безделушек, очень эффективно отвлекающих внимание любого человека с минимальным любопытством.

Его фигура для меня, несмотря на возраст, всегда казалась неколебимой. Вот только изначально… да даже пару месяцев назад я не чувствовал от него эманаций магической энергии, которые идут от каждого волшебника, хотя тогда я это понимал лишь интуитивно, но всё же. А вот сейчас, когда чувствительность к магии возросла после Самайна и я начал всё это лучше чувствовать, то заметил, что у более сильных волшебников большее излучение, и тогда-то понял, что директор буквально заполнял всё пространство рядом с собой. Причём возможно, что даже осознанно…

Хотя это не умаляет тот факт, что у него чудовищный резерв, раз из него столько магии выходит.

Чувствовал я магическую энергию из тела лишь на близком расстоянии, так что сознание до этого банально не пыталось различать его энергию, когда он, например, отобрал мою Карту. Казалось бы, просто фон магической энергии в замке, в конкретном месте чуть выше, чем в остальном, но теперь я этот момент не спутал бы.

Здесь же, в кабинете, я бы не смог двинуть ни один предмет своим телекинезом, ведь здесь, можно сказать, была его территория, и магическая энергия директора заполняла тут всё! Ну… не то чтобы прям не смог бы, но потребовалось бы больше энергии для преодоления чужой магической энергии, дабы что-то сдвинуть. Намного больше!

Очки-половинки директора, как и всегда, слегка сползли на кончик носа, а пронзительные глаза, казалось, видели не только то, что перед ними, но и то, что будет дальше.

Рядом со мной, на пару метров правее, был расположен небольшой диван между двумя шкафами, где и сидел Северус Снейп. Он застыл, словно гаргулья или грозовая туча на горизонте.

Слева же от меня всё ещё стояла Макгонагалл, жёстко выпрямившись и даже не думая чуток отойти.

Интересно, а директор мне предложит лимонные дольки?