Глава 36.0

План… конечно, я же мастодонт планов. А как иначе объяснить мою уверенность в этой небольшой интриге…

Может, это просто расчёт на чужую глупость и умение выкручиваться? Может быть — да, а может и нет. Точного ответа, не узнать. Я лишь додумался до нужной последовательности действий и постарался учесть все угрозы. Конечно, это далось не просто — и причин тому было предостаточно, но разве я зря столько старался? С первого дня учебы, я делал все чтобы прийти к этому результату, который в целом был реализован даже быстрее чем я себе рассчитывал.

Мне нужна была паутина. Я её сплел: с прорехами, с тонкими нитями, но я ведь ещё молодой паучок, а вокруг — столько змей и тарантулов, что порой страшно. Дальше, я позвал других паучков — менее опытных, в силу своей юности, но вместе мы сплели сеть понадежнее, конечно же под моим управлением. Теперь же ко второму курсу, можно было охотиться на мух. В случаи чего, мы смогли бы даже от более взрослого паука.

Мухи попадались охотно, но чтобы обрести свободу и плести паутину дальше, нужно было убрать других, меняющихся пауков. И как же одним хитросплетением ударить по двум старостам разных факультетов так, чтобы показать, на что способен простой второкурсник? Ну может и не такой простой, но второкурсник же!

«План» — громкое слово, учитывая, что я собирался применять его против шестнадцати-семнадцатилетних парней, но так надо. Причин можно было придумать сотни, но это все было не важно. Я увидел возможность — и это важно. Мелкие обиды на этих двоих? Были, но они не были главной движущей силой. Во время совещания я рассказал участникам множество доводов в пользу моего замысла; но, что я скрыл, так это то, что помимо внешних причин, там была и банальная детская обида на тех, кто не даёт мне почувствовать себя королём Слизерина.

Можно было бы тянуть годами — но я же не Драко из «послезнаний». Я хочу уже сейчас, на втором курсе, иметь достаточно влияния в школе, чтобы по моему желанию…

В этот момент в большом зале началось представление, которое должно было сыграть точно, как по нотам.

***

POV. Джейкоб Фармус

Письмо упало прямо в тарелку с овсянкой. Сова даже не дождалась, пока староста Гриффиндора протянет руку — скинула его точно в еду и улетела, будто сбросила проклятье.
Да, что уж там, ему не везло уже больше недели и это череда невезений началась тирады этого Малфоя, которого нельзя было даже вызвать на дуэль, чтобы ответил за свои дерзкие слова. Всё-таки всего лишь второкурсник — никто бы не одобрил такую неравную дуэль, даже учебную, не говоря уже о дуэлях до первой крови. Вместо этого, его победила глава Клуба Дуэлей, Нимфадора Тонкс. Фармус удивлялся лишь тому, что она из пуффендуя, а не с Гриффиндора. где и самое достойное место для такой боевой ведьмы.
Джейк не понимал, откуда пошли слухи. Он ведь был старостой лучшего факультета Хогвартса, по его мнению. Он даже смог усмирить змей, и тот же Ансуорт, его сокурсник и нынешний староста змей, даже не смел трогать гриффиндорцев, конкретно он и его друзья, уж точно, а всё благодаря Джейку.

И это не упоминая того, что он состоял в команде по квиддичу и в Дуэльном клубе одновременно. Также Джейкоб мог похвастаться тем, что не имел отбоя от гриффиндорских девушек, да и в целом был ровным парнем и с первых курсов и дружил со старшими ребятами, а теперь он уже сам был старшекурсником. А ведь не каждый получает должность старосты, но всё упражнялся последняя неделя.
Тут и там шептались, якобы он решил отомстить Малфою за те слова, устроить нападение в коридоре, поиздеваться над ним, опозорить. И это лишь часть слухов, что поползла по всей школе. Мерзкие, неприятные слухи, которые задевали гордость льва. Несмотря на скользковатость Малфоя, Фармус точно бы не опустился до издевательств над второкурсником. По крайней мере, он так говорил своим друзьям, а вот остальные, особенно ученики с других факультетов, начали на него странно смотреть. Будто бы преступление совершил. Да если бы даже издевался над Малфоем — и что с того? А ведь он этого даже не делал. А все дело в том, что были и более неприятные слухи, про злоупотребление ванной старост и хоть это была правда, но как вообще об этом узнали!? Он же хорошо скрывал эти свидания там, с разными девушками.

С каждым днём эти слухи обрастали всё более ужасными деталями: некоторые уже шептались, что староста Гриффиндора проучит Малфоя и его друзей прямо в коридоре. А еще был слух про то, что он ненавидел всех Слизеринцев… последнее Фармус не считал плохим слухом, ведь за годы вражды он успел наполниться злостью к факультету змей.

Что делать со слухами, было решительно непонятно. Вот узнал бы он, кто распустил все эти слухи — тогда можно было бы этого умника по полу размазать, вот только никто не знал.
Не то чтобы от этого Джейк лишался чего-то, но гордость задевала, и каждый смех воспринимался, будто бы смеялись над ним. Всё это нервировало, и с каждым днём он становился всё агрессивнее и дёрганее. И после всего этого он получил письмо.
Было желание просто порвать письмо, но Джейк сдержался.

Конверт был простой, без герба и печати, но бумага дорогая, гладкая. Чернила, по первому взгляду, казались свежими и пахли металлом. Джейкоб смахнул с него каплю каши и осторожно развернул. Внутри — несколько строк, написанных красивым, ровным почерком.
Сама же бумага пахла чернилами и чем-то кислым, будто бы очередное мерзкое зелье из мед-крылп. Джейкоб сам не знал, почему на это обратил внимание, но потом быстро об этом забыл, сосредоточившись на содержании письма.
Несколько строк, выведенных ровным, нарочито аккуратным почерком, который пятикурсник сразу опознал как работу притко-пишущего пера: слишком уж ровные буквы, выстроенные в ряд, будто бы работа печатной машинки, а не человека.

« Будь осторожен, друг. Слизеринец Бенедикт Ансуорт распускает ужасные слухи про тебя, будто ты собираешься поставить на место второкурсника, Арктуруса Малфоя. Но это только верхушка. Он распространяет слухи, что за твоими словами стоят не пустые угрозы, а систематическая привычка: ты унижаешь детей из своего факультета, ты упиваешься своей должностью ; ты запугиваешь, шантажируешь и выставляешь себе лучшим. Слухи он распустил и грязнее. Не знаю, правда ли это, но источник — из самого Слизерина. Я не могу терпеть несправедливость, поэтому решил предупредить хорошего человека и прекрасного старосту.
— Тот, кто не любит подлость.»

Подписи не было. Внизу лишь была крошечная, тщательно прорисованная руна — «Δ».
Сначала он просто хмурился, потом челюсть напряглась, а пальцы непроизвольно сжали лист так, что на нём проступили складки. Его щёки полыхнули.

Это был Ансуорт. Конечно Джейк и так его подозревал, но теперь он утвердился в этом. Этот самодовольный слизеринский слизняк, который считает себя чуть ли не заместителем Снейпа!? Не счесть, сколько раз Джейкоб ставил его на место. Каждый раз всё больнее и больнее для этого напыщенного индюка.

Он поднял взгляд и скользнул им по залу. Слизеринцы, как всегда, сидели у своего стола и вели себя сдержанно и хладнокровно, но с той насмешливой уверенностью, которая всегда раздражала Джейкоба. Но среди всего стола Фармус сразу выделил Ансуорта — тот сидел спиной к стене, что-то негромко говорил своим, ухмыляясь. А потом начал смеяться.

На миг Джейкобу показалось, будто тот посмотрел в его сторону и начал смеяться ещё больше. Специально! Он это точно сделал специально!

Сердце застучало так, что казалось, будто все слышат этот громкий ритм. Ложка звякнула о миску. Он перечитал письмо снова. И снова.

Гул зала не стих, но для него всё как будто заглохло. Воздух стал гуще. Он видел, как у стола Слизерина смеются, о чём-то шепчутся.

«Слухи, значит. Про меня. Про порядочного гриффиндорца, уважаемого своим факультетом, а не как этого слизняка, которого не уважают даже второкурсники. Слухи про меня, который с утра до ночи гоняет младших, чтобы они соблюдали порядок, держали факультет в рамках, пока другие старосты прохлаждались. Убью падлу!», — думал Фармус, пока его кулаки сжимались всё сильнее.

— Всё в порядке, Джейк? — спросила девушка рядом.

— Да. Просто... надо кое-кого поставить на место. — Голос вышел ровный, но сжатые в кулак пальцы уже впились в кожу так сильно, что чернила впечатались в руку.

«Ансуорт? Мордредов слизняк, что ходит с лицом вечной усталости? Сидит, как будто мир принадлежит ему. Улыбается, что-то говорит своей компании. Смеётся. Думает, это весело!? Да что он себе позволяет! Я его уничтожу, пополам сломаю! И заставлю извиниться передо мной, так чтобы вся школа выдела!».

Джейкоб был по-настоящему зол. Это было не первое столкновение между ними. С самого начала их учёбы они стали теми двумя представителями враждующих факультетов среди их курса, которые и обеспечивали вражду этих самых факультетов. Слизеринский староста вёл себя высокомерно ещё с ранних лет — всегда с оттенком покровительственной вежливости, которая бесила Джейкоба даже больше прямых оскорблений. И теперь — это письмо и эти слухи. Видимо, Джейкоб не смог выбить из этого слизняка всю дурь: раз после стольких лет доминирования в конфликте, слизеринец осмелился провернуть такой грязный трюк.

Внутри всё кипело.

Он не стал ждать. Поднялся, отодвинув стул, и шагнул вперёд. Зал заметил это почти сразу: как же иначе, староста Гриффиндора направляется к столу Слизерина. Гул голосов стал тише. Многие начали внимательно следить, ну кто заметил.
«Ну и пусть. Пусть смотрят. Пусть знают, что Джейкоб Фармус не терпит, когда его имя марают такие бесхребетные твари.»

Фармус шёл полный гнева, но взгляд его был жёсткий, словно у камня, а ноздри раздувались от злости. У Слизеринского стола он остановился прямо напротив Ансуорта, который, конечно же, видя активно надвигающегося соперника, обратил на него внимание.

— АНСУОРТ! — вместо холодного тона вырвался рык. — Ты совсем оборзел, да!?
Тот медленно поднял глаза в удивлении, ибо даже не осознавал, в какую… пропасть он попал.

— О, староста Гриффиндора решил к нам заглянуть? Какая честь. — Его голос был мягок и ленив, и это только подлило масла в огонь.

— Хватит язвить, слизняк, — отрезал Фармус. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.
Слизеринец чуть приподнял бровь.

— Нет, проясни.

— Хватит строить из себя невинного. Мне известно, что ты распускаешь слухи обо мне. Будто я собираюсь напасть на второкурсника Малфоя. Что я злоупотребляю властью, что давлю младших. Ты понимаешь, что делаешь!? Думал, я не узнаю? Думал, тебе это сойдёт с рук!? — С каждым словом тон гриффиндорца поднимался, постепенно переходя в крик. Тем сильнее бросалось в глаза однотонное спокойствие слизеринца.
Улыбка на лице Ансуорта чуть дрогнула, но не исчезла. Он медленно встал.

— Я думаю, — протянул Ансуорт, — что кто-то очень ловко дёргает тебя за поводок. Ты ведь веришь в каждое слово, что тебе приносят. Слухи, говоришь? Любопытно. А кто тебе это сказал, Фармус? Может быть, кто-то из твоих друзей? Или, может, один из тех, кто решил посмотреть, как два старосты сцепятся посреди завтрака?

Зал затих. Даже первокурсники перестали есть.
«Он не отрицает! Значит, я прав», — думал затуманенным разумом староста львов.
Ансуорт спокойно начал говорить, хотя нет — голос у него дрожал:

— А может это вовсе и не слухи? А если слухи, то… — Он шагнул ближе, и в голосе появилась едкая нотка. — Разве тебе не кажется всё это странным?

— Хватит нести чушь и отвлекать меня! — Рявкнул гриффиндорец, схватившись за палочку.

В этот момент профессор Флитвик хотел уже вмешаться, но, видя, что пока опасности нет, стал ждать реакции Макгонагалл. Ученики же тихо наблюдали за событием, которое будут обсуждать ещё долго.

— Лучше подумай о том, какой цирк ты устроил здесь, а ведь преподаватели и вся школа тебя видят.

Джейкоб задней мыслью осознал, где он и что делает, но эмоции вырвались из-под контроля. В горле Джейка завязалась свистящая нота раздражения: «Если бы не они…» Но на какую-то долю секунды в голову как будто вкралась мысль: «А если я бомбардой разорву голову этой змее, что тогда? Кто будет со мной? С ними? Ооо, мерзкий слизняк поймёт, что все его интриги бессмысленны против взрывной силы бомбарды».
Поднять палочку чуть выше и выкрикнуть одно слово — и конец всего этого цирка. Резкий и бездумный выпад, но это бы означало получить прямой билет в Азкабан и потерять все то, чего он добился будучи полукровкой, а ведь если бы её мать была не маглорожденной… многое бы могло сложиться иначе, особенно учитывая, кто его отец.

— Я, Джейкоб Фармус, вызываю тебя на дуэль до первой крови. Ты запятнал мою репутацию и имя грязными слухами.

На секунду зал стих окончательно. Только где-то в углу скрипнула скамейка. Несколько слизеринцев переглянулись, кто-то из гриффиндорцев встал со своего места, готовый вмешаться.
Фармус же стоял с побелевшими костяшками пальцев, ожидая согласия. В правой руке лежала палочка, которая парой секунд ранее чуть не стала причиной смерти одного чересчур наглого слизеринца.
Он резко выдохнул, получив положительный ответ, развернулся и решил уйти из большого зала. Он чувствовал, как взгляды прожигают спину. Он кипел внутри, но вместе с гневом росло и ощущение тревоги, а в горле был мерзкий привкус железа и кислятины.
Он бросил взгляд на письмо, всё ещё сжатое в кулаке и вспомнил, что чернила плохо отмываются с рук.

Вот только он так и не догадался, что руна внизу была неслучайной отметиной — скорее подпись драматурга, который только начал свою пьесу. И почему чернила дали бумаге такой странный запах…

***

Запылённая аудитория пахла той самой пылью, старой бумагой и заклинаниями, которые сегодня нещадно попадали в стены, когда я в очередной раз умудрялся перенаправить очередную атаку. Свистящие снаряды заклинаний поднимали пыль, а солнечные лучи… их не было, ибо у нас тут скоро конец октября, а в это время года в Британии дефицит солнца. Зато был дождь! Как и каждый Мордредов день, но есть в этом что-то…
Пустые скамьи стояли в беспорядке, и только расчищенная половина аудитории жила — в ней “грохотали” базовые атакующие заклинания, начиная от отталкивающих и заканчивая чем-то более травмоопасным по типу Инсендио.

Я шагнул вбок, подняв щит, и голубоватая плёнка на мгновение вспыхнула, защитив меня от очередной комбинации заклинаний Блэкмора. Почти сразу за ним летела атака Кассиуса с другой стороны — и пришлось резко отскочить с линии атаки и отбросить парочку. Палочка в моей руке порхала, как никогда, но каждое движение было мною заранее продумано.

После этого я успешно отбросил две оглушающие подряд, один в потолок, другой в стену. Чуть правее и отправитель получил бы своё заклятие обратно, но вместо этого синий сгусток пролетел и с хрустом попал в стену.

— Потише, Арктурус, — лениво заметил Авери с одной из парт, свесив ногу и покачивая ею. — Мы, конечно, тренируемся в заброшенной аудитории, но если потолок рухнет, никто не обрадуется.

— Тогда обвинят Пивза, а это хорошо. — Буркнул я, блокируя новый луч от Блэкмора. Кассиус и Декстер всё лучше сражались со мной в паре, не давая и секунды передохнуть. Если при первых таких тренировках двое против меня одного, я мог хоть как-то поддержать разговор с Авери, то сейчас это было чревато проигрышем, а проигрывать я не любил, даже на тренировках.

Блэкмор с Кассиусом старались не по-детски. В их движениях уже появилась слаженность. Удары шли почти без пауз и иногда синергировали между собой, дополняя прорехи. Удивительно, но они научились чувствовать друг друга: то один защищал напарника, то другой, или же один чисто прикрывал их, а другой в это время только атаковал.

— И всё же, — продолжил Авери, лениво перекатываясь на другой бок, — второй этап удался. Хоть и заняло это больше, чем ты планировал. Полторы недели, а не одна.
Я увернулся от очередного заклинания и кое-как выставил защиту от прилетевшего сгустка огня.

— Зато всё пошло по плану, — коротко бросил я.

Кассиус усмехнулся и метнул короткий Иммобулус, от которого пришлось защищаться Протего, — и тут-то понеслось. Они резко переключились на атаку, не давая мне окна для выхода с защиты и контратаки. Меня банально загнали в защиту.

— Ну почти, — повторил он, глядя на меня сквозь защитный купол, — если не считать того, что парочка слизеринцев решила вмешаться в наши дела… парочка шестикурсников, Арктурус!

— Это было в рамках плана.

Я усмехнулся от своего же ответа и шагнул в сторону, подняв палочку и в лёгком круговом движении, разорвал собственное заклятие банальной накачкой, но попытка направить всю эту волну ощутимой энергии в двух оппонентов не принесла ощутимого эффекта. Слишком маленькая волна магии разве что сумела ослабить летящие в меня заклинания, но и то — лишь немного. Просто было интересно увидеть эффект такого трюка.

Авери в это время продолжал свои рассуждения, как будто сидел не на парте, а в штабе авроров на должности сыщика.

— Полторы недели слухов, три десятка подставных разговоров, семь переписанных писем и одно редкое и не самое разрешённое в стенах школы зелье. Даже для нас — нехило.

Я парировал очередной залп и начал полноценную атаку, умудряясь атаковать две цели настолько плотно, что они в момента сами оказались загнаны в защиту, но недолго — вышло время. У нас две минуты отдыха и еще один раунд.

— С зельем были сложности?

— Ещё какие, — протянул Авери, подняв палец и собираясь начать свой жалобный рассказ.

— Но ты достал, — заметил Кассиус, протирая лоб от пота.

— Конечно. Но чтобы вы прочувствовали мою боль, я сейчас вам подробно расскажу, какие трудности были на пути получения этой склянки с зельем…