Глава 78.0

POV. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор

Мало, кто может справиться с высокой должностью. Ещё меньше тех, кто может справиться с двумя высокими ролями. Тем удивительнее было, как же Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор справлялся сразу с тремя крайне высокими постами. Шутка ли, но кроме бытия директором одной из одиннадцати великих школ магии, он был Верховным Судьёй магической Британии — Верховным Чародеем Визенгамота. И при этом последние три года, он являлся Президентом Международной Конфедерации Магов.

Всё это отнимало много времени у уже не самого молодого Магистра, но возможности, что давали эти три поста, частично зависимых друг от друга, были колоссальны. Кроме должностей у Альбуса Дамблдора было много иных, более ценных активов, и главными из них была личная сила и люди. Люди верные, просто должники, зависимые от его персоны люди и многие другие.

Вот почему было неудивительно, что каким-то чудным образом официальное завещание Вальбурги Блэк оказалось в руках Альбуса Дамблдора. Что было по-настоящему удивительно, так это то, что до рук Альбуса данное завещание дошло только, спустя годы после смерти Вальбурги Блэк.

Он сразу оценил изящную, дьявольскую двусмысленность в завещании. Не сразу, но он прекрасно понял мотив почившей Железной Леди Блэк. Холодный расчёт, желающий сохранить наследие в молодых руках двоюродного внука, и слабая, но упрямая искра материнской надежды, оставившая лазейку для родного сына. В случае освобождения, Сириус Блэк мог опередить племянника и принять главенство над родом.

Дамблдор быстро догадался, зачем же умирающая Блэк оставила такую лазейку. Кроме уже озвученной причины, она скорее всего опасалась Люциуса и, соответственно, поглощения наследия Блэков, домом Малфоев. И потому вплела в завещание тонкую, почти невидимую нить надежды — лазейку для своего старшего сына. Для Сириуса Блэка. Если бы тот, против всякой вероятности, оказался свободен до момента, когда Арктурус Малфой официально вступит в права главы рода... то именно Сириус, как старший сын, то бишь прямой наследник, унаследовал бы всё. Интересно, как же он должен был освободиться законно, без сторонней помощи?

Было лишь непонятно, был ли это полностью расчёт, связанный с опасениями, или же здесь также взыграли материнские чувства. Дамблдор в этом до сих пор сомневался, слишком уж тонкое это чувство, чтобы узнать истину после смерти самой Вальбурги Блэк.

«Любовь и расчёт, в одном флаконе. Как редко они уживаются. И какое горькое зелье из них получается.», — Подумал Дамблдор. От этих мыслей у Великого волшебника в уголках глаз собрались лучики морщин, но не от улыбки. Слишком уж много раз он «варил» эту горькую смесь, чтобы улыбаться от этих мыслей.

«Как интересно устроена судьба», — размышлял Дамблдор, медленно водя пальцем по изящному почерку. — «Всего неделю назад эта бумага попала в мои руки через одного из моих... менее официальных контактов в Министерстве. И с тех пор она не даёт покоя.»

Альбус Дамблдор был занят всегда, но успевал лавировать он не только между должностями, но и между личными делами. К сожалению, завещание попало в его руки лишь к концу лета, когда его график вновь был уплотнён очередным учебным годом.

Для кого-то первым учебным годом, а для главной фигуры в этом завещании, третьим.

Он читал текст завещания много раз, и каждый раз отмечал спрятанные между строк юридические формулировки, раздумывая о дальнейших действиях.

Вальбурга Блэк не просто распорядилась имуществом. Она выткала паутину — сложную и прочную, но с одним намеренно оставленным изъяном. Она назначила своим наследником Арктуруса Малфоя. Хотя в любом случае он бы легко стал наследником, учитывая законы об очерёдности преемственности в Магической Британии.

Пока лишь ученик Хогвартса был ближайшим живым и свободным чистокровным волшебником мужского пола с кровью данной семьи более чем наполовину. Под эти критерии более всего соответствовал Арктурус-Корвус Арманд Малфой. Юный и талантливый мальчик, наполовину Блэк по матери, но ему было пока лишь тринадцать лет.

И даже так он идеально подпадал в эти рамки, и никто, кроме него, не смог бы возглавить род Блэков, ибо было завещание и древние, монументальные законы, писаные и неписаные, которые никому бы не позволили возглавить почти вымерший род Блэков.

Даже будь завещание на кого-то другого, Арктурус Малфой мог бы оспорить данное решение и обойти завещание, имея абсолютное преимущество в законе и в традициях. Даже несмотря на всевозможные завещания. Ведь прямых наследников не было, точнее, был, но он сейчас сидел в Азкабане.

И казалось бы, идеальный кандидат, даже в завещании есть, чтобы никто не мог вякнуть слово против. В будущем он сможет возглавить род, продолжить его и сохранить богатства. Тем забавнее было то, как с первого курса этот мальчик всегда и везде ускользал из взгляда Дамблдора. А теперь то тут, то там везде было его имя.

Начиная от внезапно всплывшей Карты Мородёров, заканчивая похищением, о котором трепался каждый, даже спустя месяц после происшествия. Ну и главное, это завещание, которое, как раз и всплыло из-за всей этой заварушки. Всплыла для Дамблдора, ибо директору стало интересно узнать подробнее об ученике Хогвартса и оказывается надо было пораньше приглядеться к наследнику Люциуса Малфоя.

По той же причине Альбус упустил отличную возможность заполучить рычаг давления на Люциуса. Устранение семи Ансуорт могло бы предоставить Дамблдору несколько дополнительных козырей против лорда Малфоя. Вот только потеря была невелика, ибо Альбус Дамблдор никогда и не считал Люциуса истинным врагом — слишком уж легковесный противник, который лишь начинал становиться серьёзной помехой и полноценным игроком. Максимум, на что был способен Люциус Малфой — доставлять неудобства, номинально возглавляя партию консерваторов. Но не будь его, нашлась бы другая подходящая фигура. Просто старые лорды предпочли опереться на самого богатого из своих, да ещё и избавили себя от вражды. Всё-таки их и так осталось мало после ужасных магических болезней — не без следов Малефики, — которые так удачно скосили именно эту прослойку общества... последние лет тридцать. За это, Дамблдор лишь благодарил Тома.

Очередное перечитывание завещания Блэков, вынудило директора вспомнить про того, кто когда-то яростно сражался с Пожирателями, несмотря на свою фамилию и девиз своей семьи. А ныне же этот человек сидел в Азкабане. Уже многие годы он считался одним из самых ужасных преступников в Британии, не только убившим двенадцать магглов и Питера Петтигрю, своего друга, но и предавший своих друзей, Орден и сторону. Он примкнул к Волан-де-Морту или по крайней мере, так считал весь мир, но точно не Дамблдор.

Дамблдор узнал правду ещё давно. Не сразу, но узнал. Сразу после падения Тёмного Лорда, он даже верил в предательство Сириуса, факты говорили сами за себя, как и признание Сириуса на суде. Не стоило забывать, какое родовое проклятие мучало род, что в своё время пугал всю магическую Европу своими потомками.

Вот только многое оставалось непонятным о той ночи. Обвинения легли тогда на Сириуса так складно и так удобно… а что поделать, он сам признался в своих деяниях, что пришлось отложить это в долгий ящик. Директор тогда был поглощён куда более масштабными задачами: стабилизацией магической Британии, разгребанием последствий гражданской войны, как в Британии, так и в Международной Конфедерации Магов.

Не стоило забывать и про нейтрализацию уцелевших Пожирателей через Орден Феникса, да и все эти суды, где за день могли послать в Азкабан десятки волшебников с минимальными доказательствами.

А ведь всё это было на фоне главной задачи в послевоенный период — «разделения добычи» или, как любил выражаться сам Дамблдор, — «разделение плодов победы». Благодаря тому, что Альбус Дамблдор и остатки Ордена Феникса были победителями, то многое, если не всё, досталось самому Директору и его сторонникам.

Чего только стоила должность Верховного Чародея Визенгамота, которую он получил всего годом позже. Те же, кто был в проигравшей стороне и кто не сел в Азкабан лишившись всего, заплатили большую цену и были согласны на всё, боясь поднять головы ввысь, еще много лет после поражения.

Так что выяснять что-то у предателя, не было ни времени, ни желания. Он отложил это в долгий ящик, а когда стал Верховным Чародеем Визенгамота, то всё таки сумел посетить Сириуса вместе с Министром Магии Миллисентой Багнолд, которая к слову до сих пор являлась Министром Магии.

«Помниться стала она министром в самый пик гражданской войны, в 1980 году. Хотя официально её избрали лишь после падения Тома.»

Лишь вскоре, через месяц, она уступит своё место намного менее компетентному, но зато более ведомому и не имеющему чёткую позицию и стальную хватку. В общем Корнелиусу Фаджу.

Именно тогда они вдвоём узнали всю правду. Правду о том, кто же был предателем и сторонником Волан-де-Морта. Это был сам Питер Петтигрю, убитый в день падения Тома, Сириусом Блэком.

Хитрость Сириуса и Джеймса, которые решили сделать хранителем того, на кого точно бы не подумали, сыграла с ними злую шутку. Все кроме самого Сириуса, кто знал про истинного хранителя, погибли в ту ночь. Питер же, своим предательством не только убил Джеймса и Лили, оставив Гарри сиротой, но и подставил Сириуса своим поступком. Он встал на сторону Тёмного Лорда. Блэк же поведал всё, ведь желал лишь одного, чтоб хотя бы спустя год после его заточения, мир узнал правду.

Тогда Министр даже решила, что в случае, если это правда, через зелье правды отринуть обвинения, освободив и очистив имя Сириуса от всех этих убийств.

Вот только Блэк, считающий себя виновным в смерти своего друга и Лили, даже спустя целый год проведённый в объятиях Дементоров, в сырой, тёмной камере рассказал всё до конца. Он признался, что, обнаружив предательство, в приступе слепой ярости, характерной для его проклятого рода, преследовал Петтигрю. Когда же настиг, то метнул тёмное, разрушительное заклинание такой силы, что оно смело с лица земли пол-улицы вместе с Петтигрю… и дюжиной ничего не подозревающих магглов.

Дамблдор тогда слушал, и в его голове складывался пазл. Обвинения против Сириуса были правдивы. Он убил магглов и он убил Петтигрю. Но мотив… мотив был не в служении Тёмному Лорду. Мотив был в мести за предательство лучших друзей. В глазах закона это не было оправданием. Но в глазах Дамблдора… это меняло всё. Вот только в дальнейших поступках Альбуса, это не отразилось.

Дамблдор и Миллисента Багнолд, решили оставить правду в секрете. Мир и дальше продолжил считать Сириуса предателем, а сам Сириус вряд ли бы узнал об этом, сидя в Азкабане.

Ведь в любом случае это не снимало вины Сириуса, хоть мотив и был иной. Да, Дамблдор и Министр могли бы его оправдать, учитывая, что противоположная фракция была настолько ослаблена и пуглива, что в тот момент Дамблдор, его сторонники и сам Министр могли принять любые нужные законы, и не было противовеса. А Сириус всё таки воевал на их стороне, а это весомая причина чтобы помиловать его или вообще все убийства скинуть на мёртвого Петтигрю и освободить Блэка.

Но этого не случилось, как и люди не узнали о правде.

Этому было много причин. Сириус… Сириус был проблемным, непокорным членом Ордена. Юноша, всей душой ненавидевший свою семью, но унаследовавший их буйный нрав и неспособность подчиняться, был больше не нужен. Он «брыкался», не понимая, что ради блага общества порой необходимо ступить в грязь и пожертвовать частным. Усилия не стоили бы того.

Вся семья Блэков, как считал Дамблдор, страдала этой роковой чертой — они слушались только голос традиций и ярости, но не голос разума. Оставить дело Сириуса тогда показалось… рациональным решением. Он был виновен в убийствах Насчёт правды же… главным мотивом скрыть информацию, было то, что, всплыви правда про то, что Блэк не предавал Орден Феникса и не вставал на сторону Тёмного Лорда, то остатки Блэков смогли бы вытащить Сириуса, оправдывая смерти магглов, как случайную жертву на пути справедливости. Всё таки в то время немало магглов погибло по случайности… даже от рук Авроров и Ордена Феникса.

Всё таки, сами Блэки остались на нейтральной стороне и не потеряли остатки влияния, несмотря на то, что сыновья рода выступали на разных фронтах. По крайней мере, именно так Альбус оправдывался перед самим собой.

Министр и Дамблдор решили, что пора поставить точку над угасающим родом Блэк. Больше, конечно, Дамблдор, который смог убедить Министра. Ведь в любом случае, как ни старайся, но из Блэков ничего путного было не слепить. Не тогда, когда были живы Орион и Вальбурга Блэки.

Слишком много глаз следило за процессом, слишком много вопросов возникло бы о роли Дамблдора и истинных обстоятельствах той ночи. Слишком было бы рискованно. Вердикт «сумасшедший предатель, из тёмного рода, приговорённый навечно» был… удобен.

В иное время, с иными раскладами, это можно было бы списать на временное помешательство, на действие проклятия Блэков или же вовсе повесить всё на мёртвого предателя. Но тогда, в хаосе, сразу после падения Волан-де-Морта, нужен был громкий процесс, нужны были козлы отпущения, чтобы общество поверило в победу и справедливость. Сириус, со своей буйной репутацией и фамилией, идеально подходил на эту роль, как и его кузина и многие другие представители Священных Двадцати Восьми семей.

В итоге, они с министром сошлись во мнениях. Они казалось бы поставили точку над Блэками.

«Мир меняется быстро и неотвратимо… ». — Вдруг возникла мысль от этих воспоминаний. С возрастом директор понимал это всё лучше. Ещё в его годы юности, Блэки казались той вершиной, до которой не добраться никому другому. Вершители судеб, род, что был выше всех иных. Настоящие короли магической Британии, чьи власть и влияние были столь огромны, что они могли сами себя короновать…

К счастью, победа в Первой Мировой магической войне далась огромной ценой не только Советскому Союзу Объединённых Магических Государств, но и Блэкам, всегда бросающимся в самое пекло войны.

Многое смогли поменять Блэки в войне, что развязал его давний друг, а потом и враг, известный для всех как Грин-де-Вальд. Война началась полсотни лет тому назад, и Блэки, находившиеся почти что в своём пике, лишились тех членов семьи, что одним своим существованием вгоняли в ужас всех врагов и союзников. Тех монстров, что были способны покрошить сотни волшебников... Те, кого даже Дамблдор боялся в своё время. Ныне же от Блэков мало что осталось, а Дамблдор стал лишь сильнее и влиятельнее. Всему приходит конец…

Вот почему Дамблдор делал всё ради общего блага. Вот почему он не жалел, что в борьбе с Томом использовал ложное пророчество как приманку… создал целую легенду, обманув всю Британию и Тома. Это было необходимо, чтобы одолеть свихнувшегося Тома. Эта цель оправдывала средства, даже если средствами были чужие жизни и сломанные судьбы.

Сожалел ли он о судьбе четы Лонгботтомов или о гибели Джеймса и Лили? О судьбе того весёлого квартета «Мародёров», к которым он порой испытывал почти отеческую теплоту? Он безусловно позволял себе мимолётную печаль, но тут же гнал её прочь. Всё было ради мира. Ради будущего, которое он, Альбус Дамблдор, считал наилучшим из возможных.

Когда он решил обмануть Тома ложным пророчеством, то знал, что так будет. Даже когда он предложил защиту Фиделиусом… он знал, что итог будет одним.

Даже если бы хранителем был не предатель, а сам Альбус или Сириус, заклятие не спасло бы Поттеров надолго. Том Реддл, более известный для других как Волан-де-Морт, был слишком могуществен и одержим. Со временем он нашёл бы способ прорваться сквозь Фиделиус… сам Альбус знал о таких способах, а значит, и Том бы смог со временем добраться до Поттеров.

Вот только Джеймс и его друзья слепо верили директору, не сомневаясь в его словах о силе Фиделиуса и об абсолютной защите с единственным изъяном в виде Хранителя. Расскажи он им про план с ловушкой, и они бы взбрыкнули.

«Но Лили была умной... проницательной Лили, всё понимала», — вспоминал Дамблдор, улыбаясь и осознавая, что с годами становится лишь сентиментальнее. Её маггловское происхождение ничуть не лишало той самой проницательности, которой так недоставало её мужу и друзьям.

Тогда она поняла и приняла слова, что Фиделиус — лишь временная отсрочка, и потому сама умоляла Дамблдора наложить древнюю кровавую защиту, создав магическую ловушку невиданной для неё сложности и силы. Она готова была стать её сердцевиной, готова была пожертвовать своей жизнью, чтобы Альбус создал ловушку, способную убить Тома в случае чего.

Да, Она была умнее обоих наследников — и Поттера, и Блэка, — с лёгкой горечью признал про себя директор. Вот почему он всегда поддерживал маглорождённых и боролся против системы родов, которые сильно устарели и зарвались в своей власти. Ну, может, ещё и потому, что маглорождённые, ещё с детства принимающие факт безгрешности директора, никогда и не сомневались в его словах — но об эту правду, Директор Хогвартса старался не врезаться. Вот только единственное, что пошло не по плану, так это сроки. Дамблдор поставил ловушку на будущее, но предатель помог свергнуть Тома намного раньше.

В конечном счёте Дамблдор не пожалел, что не взял роль хранителя на себя. Тогда Блэки, влиятельнейшие из двадцати восьми священных семей, не остались бы без наследника.

Вот только так было до этого момента. Момента, когда Альбус увидел завещание.

«Не воспользоваться такой возможностью будет глупо», — считал Дамблдор, наконец всплывший из былых воспоминаний, и мысль эта была абсолютно лишена эмоций и недавней сентиментальности, но зато полна практичности.

Сириус мог стать инструментом, который, благодаря лазейке в завещании, в скором будущем может выйти из Азкабана и стать главой древнего и влиятельного дома. А это не только дополнительный голос в Визенгамоте, но и огромные богатства и знания, что всё ещё хранились у Блэков.

Задача была сложной даже для него — Верховного Чародея Визенгамота, директора Хогвартса, обладателя Ордена Мерлина первой степени и прочих регалий. Даже для самого могущественного волшебника Британии, самого искусного политика. И всё дело было во времени.

Вот почему едва пергамент с печатями попал в руки Альбуса Дамблдора, он начал тихо, почти неуловимо дёргать за ниточки. Ему нужно было попасть в Азкабан и поговорить с тем, кого все считали виновным. Тогда он окончательно поймёт, сможет ли провернуть всё так, чтобы получить верного ему человека, на роль главы древнейшего и благороднейшего дома Блэк. Правда почти вымерший род, ныне представлял из себя не то, что тень былого величия… а тенёк.

Проблема, по которой Альбус ещё сомневался в том, проворачивать ли всё это, была лишь во времени. У него был сложный план. Требующий тончайших манипуляций в Министерстве, создания ложных улик и многого другого. Но он был выполним. Нужно было обвинить мёртвого сторонника Тёмного Лорда, давно умершего Петтигрю, в предательстве и в убийстве двенадцати магглов.

И сделать это нужно было быстро. Очень быстро. Потому что через четыре месяца Арктурусу Малфою исполнится четырнадцать. В день его рождения он сможет официально вступить в права главы рода Блэков, закрыв лазейку в завещании Вальбурги, навсегда.

Если Дамблдор ничего не сделает, то вряд ли Люциус будет торопиться. Но как только Дамблдор добьётся пересмотра дела… точнее, появится намёк на это, то в день именин, Блэки как род вновь вступят в игру.

Что-то внутри подсказывало Дамблдору, что он не только потеряет возможные приобретения, но ещё и мир получит нового главу темнейшего рода волшебников в лице Арктуруса Малфой-Блэка. Это для Дамблдора, и для Британии в целом, не будет чем-то хорошим. И дело тут даже не в том, что Люциус Малфой получит ещё больше власть и богатства в свои руки… дело было в другом. Магистру Трансфигурации это не давало покоя, из-за взвывшей интуиции, и это пугало старого волшебника намного больше.

Дамблдору точно был нужен свободный Сириус Блэк. Нужен был живой, законный глава древнего дома, который оказался бы ему обязанным всем. Но сумеет ли он вытащить и оправдать Блэка за четыре месяца? А пока что надо было хотя бы увидеть узника Азкабана. Да, оценить, что осталось от Сириуса Блэка после стольких лет в объятиях дементоров. Не для того чтобы немедленно освободить, но хоть чтобы понять, стоит ли тратить столько сил и времени для неизвестного результата.