Глава 85.0

Пространство коридора натянулось, как струна, и мгновенно разделилось на два чётких фронта, создав напряжённый, пороховой треугольник. С одной стороны гриффиндорцев зажимал Арктурус — неподвижный, но от этого лишь более зловещий. С другой же, их стерегли Авери и Уоррингтон, занявшие позиции вразлёт и намертво перекрыв путь к отступлению. В центре же, прижавшись спинами друг к другу, сгрудились три гриффиндорца: Эйдриан стоял лицом к Арктурусу, Бёрк и Рид — к двум другим слизеринцам.

Секунды тянулись, как смола. Инициативу, словно сорвавшись с цепи, взял Бёрк. Решив, что промедление смерти подобно, он действовал стремительно — и совершил роковую ошибку, сыграв на руку противнику. Его подростковые нервы не выдержали всего давления и напряжения ситуации.

Не разбрасываясь на двоих, он сконцентрировал всё своё умение в серию сокрушительных атак против Кассиуса — самого, как ему ошибочно казалось, опасного на его фланге. Три оглущающих взметнулись один за другим, а венец атаки прозвучал громовым аккордом:

— Флиппендо Триа!

Лишь последнее, самое мощное заклятие было произнесено вслух. Остальные были выпущены безмолвно доказывая мастерство Бёрка. Да ещё и с разных углов, по небольшой дуге, чтобы накрыть с боков Кассиуса и пространство вокруг, не оставляя тому возможности для манёвра и отвлекая от главного удара.

Почти одновременно с этим, Рид, пытаясь поддержать атаку, послал в сторону Кассиуса сгусток огня. Видя такое пренебрежение, Авери метнул в нападающих заклятие, которое, раскрывшись словно лепестками, врезалось с небольшим разбросом в поставленные щиты. Эта секунда замешательства и постановки защитных чар, подарила Блэкмору возможность для контратаки. Мощной контратаки.

У слизеринцев благодаря присутствию Арктуруса был не только качественный перевес, но и тактическое преимущество позиции. Они взяли гриффиндорцев в клещи, вынудив встать спина к спине. Теперь любое их движение грозило поражением товарища, прикрывающего тыл от неподвижного Арктуруса или же наоборот.

Кассиус, между тем выставил простенький Протего, но последнее заклятие — та самая «Триа», грозилась схлопнуть простенькую защиту. Да и продолжать держать Протего, означало лишь потерять темп. Вместо этого он сделал резкий, выверенный взмах палочкой навстречу атаке. Он решил парировать. Его собственный, красненький Ступефай, встретил более мощный заряд Бёрка в воздухе. Громовой хлопок от столкновения заклятий, ударил по ушам. Защита и контратака одним движением — опасный, но зато блистательный трюк, спасший драгоценное мгновение для контратаки. Главное, чтобы эту выходку не заметил Арктурус, промелькнуло у парня в голове.

За спинами Марвина и Рида царила иная атмосфера. Эйдриан не бросился в слепую атаку. Он выжидал, лишь изредка совершая лёгкие выпады в виде слабых лучевых заклятий, пытаясь так вынудить Арктуруса сделать первый шаг. Он отлично понимал, что в одиночку этот бой не выиграть. Он лично видел, как Арктурус на недавнем собрании Дуэльного Клуба победил — не без труда, но победил — Реймонда Шафика, лучшего дуэлянта пятого курса, того самого, которому пророчат будущее блистательного Дуэлянта. Да и сам Эйдриан год назад дважды проиграл от руки Арктуруса. Дважды из двух. Как бы это не задевала его гордость, но стоило признать, что Малфой являлся монстром их года… да и ближайших курсов.

Эйдриан лишь затягивал время. Но сейчас, сквозь грохот боя за спиной, стало ясно, что его товарищи проигрывают. Ему пришлось действовать, отвлекаясь, хоть это и было пагубно. Из кончика его палочки вырвался густой, едкий дым сразу после тихого шёпота:

— Фумос.

Заклинание было выпущено прямо перед ним, чтобы скрыть его следующие движения. В следующий же миг он выплеснул в противника ослепляющий сноп искр, чтобы отвлечь, а затем мгновенно заморозил пол рядом, по широкой области. Заклятие Фриз, в ближайшие пару секунд грызло при наступлении сковать льдом любого. Лишь после этого, он резко развернувшись, швырнул заклятие являющееся скорее каскадным атакующим. Одно заклятие преобразовалось в три быстро летящих сгустка магической энергии. Заклятие было направлено в слизеринцев сзади.

Обернувшись же в сторону Арктурса, он уже выставил плотный щит, готовый принять удар. Вот только густой дым Фумоса обволок его самого, а затем и остальных гриффиндорцев, которые, получив передышку, попытались вновь взять инициативу.

Это был ветер, созданный взмахом палочки Малфоя. Он обратил дым против них же. Действия Эйдриана спасли положение, а затем вновь вернули инициативу в руки змей.

Сам Арктурус сместился с места, куда летели заклятия, и в следующее мгновение трое гриффиндорцев, ослеплённые своей же завесой, выскочили из неё врассыпную. Это был тактический провал.

Ближе всех к Арктурусу оказался Рид, повёрнутый к нему спиной. Не успев обернуться, он инстинктивно рванул в сторону, уворачиваясь от молочно-белого луча Петрификуса, но Ступефай в догонку, подбил его с ног, швырнув на пол. Дальнейшего успеха развить не удалось — помешал веер новых, отчаянных атак Эйдриана.

Гриффиндорец сменил тактику. Выбравшись из дымовой тени, стремительным рывком, он обрушил на Арктуруса шквал быстрых и хлёстких атак, мешая простые отталкивающие с режущими и короткими вспышками огня в виде того же Инсендио. Казалось, он пытался оглушить противника, сбить с ритма этой яростной, непредсказуемой какофонией. Каждое заклятие было точным и быстрым, на уровне хорошего дуэлянта с четвёртого курса.

И каково же было его разочарование, когда противник… начал их отбрасывать. Просто отбрасывать.

Щелк. Щелк. Щелк.

Каждый раз палочка Малфоя встречала летящее заклятие коротким, точным тычком, отправляя его в стену или в пол с сухим хлопком. Один луч пролетел в сантиметре от только поднимающегося Рида. Те заклятия, что было не отбить, Арктурус пропускал, уходя от них лёгким, почти змеиным изгибом корпуса или поворотом плеча. Он не защищался. Вместо этого он буквально контролировал всё поле боя. Его стиль был демонстрацией абсолютного превосходства — в скорости, точности, в самом мастерстве. Да во всём!

Бёрк же в это время отчаянно отбивался от неослабевающих атак Кассиуса Уоррингтона. Будь на его месте Эйдриан, силы были бы равны. Но Бёрк всегда чуть уступал другу — и, соответственно, Кассиусу. Не говоря уже о том, что общая ситуация в схватке была целиком против них.

Кассиус, видя, что его последняя атака не сработала, перешёл к более агрессивным методам.

— Диффиндо!

Режущее заклятие со свистом рассекло воздух. Бёрк отпрыгнул, и этим мгновением воспользовался Рид, сумевший наконец вскочить на ноги. Его взгляд полыхнул ненавистью, палочка взметнулась, чтобы послать в Маркуса узкую, смертоносную струю огня. Инсендио уже рвалось с палочки, вместе с его криком.

Но Авери заметил движение сквозь редеющий дым.

— Депульсо!

Отбрасывающее заклятие было быстрее и ударила Рида в грудь, отшвырнув его на пару метров. Огненная струя чиркнула по потолку, так и не достигнув цели. Авери немедленно добил оглушённого гриффиндорца щелчком запястья. Мощный Ступефай окончательно вбил Рида в пол. А после Маркус послал магические путы. Инкарцеро завершило бой для Рида и теперь тот не мог даже нормально шевельнуться.

— Эйд! Спина к спине! — закричал Марвин, пятясь к другу под сокрушительным градом заклятий уже от двух слизеринцев. Развеять защитные чары под градом заклятий от Кассиуса и Авери хотя бы на секунду, теперь значило проиграть.

Малфой тоже не дремал. Услышав крик Бёрка, он наконец обрушился на своего противника во всю силу. По крайней мере, так бы подумали со стороны.

И это было страшно, страшно для Эйдриана. Азарт битвы, уже близкой к концу, начал прорывать последние плотины его контроля, но он пока держался... к счастью врагам.

— Вентус Дуо!

Мощнейший порыв ветра, сначала казавшийся лишь сильным, превратился в оглушительный рёв, заглушивший все звуки для Эйдриана. Тот всё же успел выставить защитное заклятие, но те несколько секунд, пока магический щит трещал и гнулся под чудовищным напором ветра, стоили ему всего. Ведь этого времени хватило Малфою.

Он приготовил сюрприз.

Не успел утихнуть рёв ветряного заклятия, как в треснувший щит Эйдриана врезался красноватый луч Ступефая усиленного Дуо, а следом за ним последовал целый шквал отталкивающих. С десяток секунд такого плотного потока заклятий и даже мощная защита Эдриана будет стёрта. Но главная цель Арктуруса была в другом. Ведь с другой стороны, отчаянно защищаясь, медленно пятился к другу Бёрк. И они почти соединились, спина к спине.

— Иммобилиус!

Заклятие, похожее на сгусток синего тумана, влетело не в сам щит Эйдриана, а в его край, под углом. Яркий всплеск магических эманаций похожий на взрыв, не смог уничтожить основную защиту, но полукупол Бёрка, стоящего спиной к другу, и отбивавший атаки с фланга, не уберёг Марвина от площадного, оглушающего эффекта. Казалось, что его не просто отбросило в сторону — его на миг будто бы заморозило. Заклятие было рассчитано на тотальное оглушение мелких существ, так что он быстро бы оклемался, но этот миг решил всё.

Эйдриан резко рванул в сторону, успев прикрыть застывшего Бёрка от двух почти синхронных Петрификусов. Отчаянный и красивый ход, лишь отсрочил неизбежное. Даже его Протего Дуо теперь казался жалкой преградой. Ибо в следующее мгновение Малфой применил заклятие такой силы, какое обычно нельзя было увидеть даже в дуэлях седьмого курса.

— Эверерто!

Боевое заклятие тёмно-бордового цвета с мощным, низким гудом сорвалось с палочки Арктуруса. Это был не Флиппендо и не Ступефай. Это было нечто иное — сокрушительный поток чистой силы, сжатый в луч, похожий на не слишком длинное копьё.

Мощнейшее нетёмное заклинание в его арсенале пронеслось по коридору с рвущим воздух свистом. Усиленный вариант такого заклятия когда-то дважды чуть не убил его самого. Вот почему удар пришёлся не в центр Протего Дуо, а в точку его контакта с полом — дабы не сильно покалечить.

Раздался мощный хлопок и оглушительный, сухой хруст. Даже прочный магический камень пола, чья твердь превышала обычный гранит благодаря школьным чарам, чуть повредился, оставив после удара звезду мелких сколов. Защитный купол Эйдриана схлопнулся, поглотив часть чудовищной энергии, но не выдержав всей силы.

Ударная волна чистой силы, уже ничем не сдерживаемая, ворвалась внутрь рушащейся защиты.

Эйдриана, находившегося в эпицентре, отшвырнуло в стену через два метра. Он врезался в камень спиной и плечом, глухой костный стук и вот он уже рухнул, судорожно хватая ртом воздух. Левое плечо неестественно вывернулось — минимум вывих. Под одеждой, по всему плечу точно поползло багровое пятно будущего синяка. А под ним, кто знает, может и кость треснула.

Бёрка, стоявшего в полусогнутом положении, чуть сбоку от друга, волна просто прокатила по полу. Он ударился, из лёгких выбило воздух, но на гребне адреналина он даже смог вскочить на ноги. Инстинкт дуэлянта сработал быстрее боли. Его рука, всё ещё судорожно сжимающая палочку, метнулась вперёд, нацеливаясь на Арктуруса, который, казалось, замер, наблюдая за результатом своего удара.

На самом же деле он мысленно пинал себя за то, что снова поддался остаткам гнева и той самой кровожадности, что лишь усиливалась с каждым болезненным воспоминанием о днях его похищения.

На лице Арктуруса в этот миг мелькнула не улыбка торжества, но ухмылка... ухмылка хищная — гримаса показывающая, как он доволен от мощи удара, хотя умом он и понимал, что надо было быть мягче. В этот момент, он конечно же заметил движение Бёрка и даже почувствовал слабый всплеск собираемой магии в той стороне.

И тогда Арктурус сорвался с места.

Его движение было не просто быстрым — оно было взрывным, стремительным и потому особенно устрашающим в своей бессмысленной избыточности. Рывок в сторону еле стоящего Бёрка занял секунду.

— Экспеллиармус!

Заклятье вырвалось, вперёд Арктуруса. Оно вышибло из онемевших пальцев Бёрка палочку, которую тот не разжимал весь бой. Деревяшка, звонко цокнув о камень, укатилась в сторону.

Бёрк только и успел вскрикнуть, как Арктурус был уже рядом. Его свободная левая рука, вцепилась в запястье гриффиндорца, провернула его за спину и резко дернула вверх — до того предела, где сухожилия вот-вот порвутся, а сустав издаёт предсмертный хруст. Бёрк взвыл от боли, беспомощно подгибаясь.

— Фульгуро! — прошипел Арктурус почти в ухо, приставляя кончик своей палочки к его рёбрам.

Короткий, жгучий разряд электричества, пронзил тело Бёрка. Его скрутило судорогой, мышцы одеревенели, и он рухнул на пол, беззвучно дёргаясь в конвульсиях, а глаза закатились под веки.

Всё это заняло меньше двух секунд.

И именно в этот момент, у стены, где лежал Эйдриан, был совершён последний, отчаянный поступок. Едва придя в сознание сквозь туман боли, он нащупал свою палочку, лежавшую в полуметре. Его взгляд, яростью и болью, нашёл сгруппировавшихся слизеринцев. Мысли... видимо уже не крутились нормально — был только инстинкт и жгучее желание испортить их победу, хоть как-то отомстить за унизительный разгром. Его обветренные губы прошептали начало:

— Бомбар…

Но он не успел договорить.

Авери, всё это время стоявший настороже и наблюдавший за стремительной расправой над Бёрком, среагировал раньше.

— Экспеллиармус! — резко крикнул Маркус.

Недосформированное заклятье Эйдриана сдулось, вырвавшись из его палочки лишь жалким огненным хлопком и клубком едкого дыма, который слегка лизнул его лицо, опалив брови. Эйдриан захрипел, его палочка снова вылетела из пальцев и покатилась по полу. Он больше не пытался встать. Теперь он был побеждён и чуть сломан.

Тишина, на этот раз окончательная и бесповоротная, накрыла коридор. Воздух пах озоном, пылью и горелой тканью.

***

Я медленно выпрямился, переводя дух. Руки дрожали, но не от страха или гнева, а от самоконтроля. Я сдерживался, сдерживался изо всех сил, чтобы не погрузиться в бой с головой. Боялся, что это могло дать второе дыхание затихшему проклятию моего рода — рода Блэков. Как же я люблю этот ясный, холодный разум… хотя не такой уж и ясный — голова начала ужасно болеть…

Я окинул взглядом результат короткого боя. Весь бой занял не больше пары минут. Итогом стали три поверженных гриффиндорца. Рид был оглушён и связан. Бёрк лежал без сознания, изредка подёргиваясь. Эйдриан… Эйдриан был прижат к стене, его левое плечо было неестественно вывернуто, по лицу же стекала струйка крови из разбитой брови. В его глазах стояла ущемлённая гордость того, кто не смог сделать против меня ничего. Если бы он знал, как сильно я сдерживался…

В его глазах, кроме сдерживаемого крика боли, был ещё и гнев. Неудивительно, учитывая, как мы их унизили и ранили… Но самое главное — они были живы. И даже не сильно покалечены!

Ну, для школы — сильно, а в моём представлении — нет. Правда, это потому, что я сравниваю с тем, какие раны я пережил за это лето. Я успел столько раз подвергнуться ужасным повреждениям, что простой вывих казался шуткой.

И всё-таки я поддался той кровожадности, которая всегда шла в паре с гневом. Лучше было бы разойтись сразу после появления Авери и Кассиуса, а уж потом отомстить чужими руками или скрытно. Но, думаю, гриффиндорская гордость не позволит им нас выдать. А ещё я успокоился и улыбка не сходила с моего лица. Одни плюсы!