Глава 87.0

Влиятельнейшие люди Магической Великобритании, ещё некоторое время обсуждали первичные вопросы нового сотрудничества, чуток торгуясь. На стороне Люциуса было владение долгом Фаджа и возможность вливания ещё большего количества золота в бездонные карманы министра, а у министра же были большие полномочия и хоть верховный суд, не подчинялся министру, но нейтралы часто становились на сторону министров. Кроме того сам Министр имел один голос, а также шестеро судьей из восемнадцати судей малого совета Визенгамота, выбирались именно Кабинетом Министра.

Фадж был готов оказать помощь в затягивании процесса, прикрываясь бюрократией и заботой о качестве расследования. Именно такой исход Люциусу и был нужен в подобной ситуации.

— Рад, что мы одинаково смотрим на важность основательного подхода. Что касается первого слушания... уверен, если материалы потребуют действительно глубокого изучения, заседание может оказаться лишь предварительным. И первичное слушание можно будет отложить на неделю, а может и больше. А в идеале, отложить настолько чтобы пришлось вновь обращаться к малому совету, для повторного созыва всего Визенгамота.

Ядовитая ухмылка Люциуса сползала с его лица, по крайней мере теперь этот яд не был настолько направлен на лицо собеседника.

— Вполне вероятно, — сухо, но с пониманием кивнул Фадж, уже машинально просматривая верхний документ в стопке. — Если в процессе подготовки возникнут вопросы — а в таком старом деле они не могут не возникнуть, то заседание будет законно отложено для сбора дополнительных сведений. Это стандартная практика, никто и бровью не поведёт.

Люциус поднялся, беря посох. Деловой тон сменился на более светский.

— К слову, Нарцисса настаивала, чтобы я передал приглашение. Мы были бы рады, если вы с супругой оказали нам честь отужинать в Малфой-Мэноре на следующей неделе.

Фадж на мгновение оторвался от бумаг, и на его лице появилось радостное и довольное выражение. Несмотря ни на какие должности, в этот момент в кабинете были два непризнанных гения актёрского мастерства.

— Хммм… будет сложно совместить с делами, но я конечно же приму приглашение. Мы с супругой будем в искреннем восторге, Люциус, — ответил он, растягивая каждое слово, словно черепаха и в его голосе прозвучала «неподдельная» теплота. — Скажи Нарциссе, что мы с нетерпением ждём. Нужно же как-то скрасить эти бесконечные министерские будни.

— Прекрасно. Насчёт дела, уверен, твои люди проявят всю необходимую... основательность. Тогда не этом я перестану мешать твоим обязательствам, Корнелиус.

Фадж кивнул, не отрывая глаз от пергамента, будто их разговор был просто ещё одной рутинной деталью в череде министерских будней.

— Непременно. Думаю твои верные соратники тоже нам помогут в этом деле. Всегда рад прояснить позиции, Люциус. До скорого.

Выйдя в коридор, Люциус позволил себе, холодную улыбку. Уже более уверенную, ведь торг прошёл хорошо. Часть задачи решена, а то были сомнения в том, не забыл ли Фадж, благодаря кому он сидел в кресле министра. Корнелиус будет тянуть время, прячась за бюрократическим щитом. Но этого недостаточно.

Пока он шагал к выходу с этажа, к одному из пяти лифтов, где его ждали охранники, его ум уже работал над следующими шагами. Затягивание в качестве пассивной защиты прекрасная идея, но Дамблдор так просто не будет стоять. У Альбуса было много рычагов, как на Фаджа, так и в целом на министерство. Слишком уж многие из его людей, сидели на высоких должностях.

Нужно было активно влиять на ход дела. А когда дело удастся затянуть до четырнадцатилетия сына, то Люциусу, нужен человек который будет официально представлять интересы рода Блэков. А точнее, заседать в Визенгамоте и управлять активами Блэком, приняв регентство, пока сын не станет совершеннолетним. Сам он не мог, ведь одному Лорду Визенгамота, нельзя иметь сразу два места. Нужен был лояльный, управляемый союзник с подходящим именем и должным уровнем долга перед Малфоями.

«Кроук? Нет, слишком труслив. Племянник Гойла? Уже получше, но нужно подумать. Возможно стоит попросить Нарциссу.»

Лишь одна мысль продолжала беспокоить Лорда Малфоя, который наконец-то начал играть в высшей лиге, что к слову должен был сделать давним давно, но каждый раз ему мешали. Мысль же была о старшем сыне — об Арктурусе. Мальчик был не просто наследником двух родов, но к сожалению и сосудом, в котором бродит древняя ярость Блэков. Это необузданная сила неснимаемого проклятия, не должна была достаться по материнской линии, да ещё и в настолько сильной форме… но досталась и это мешало планам Люциуса. Он сомневался в том, сможет ли сын возглавить два рода. Возможно стоит переключиться на Драко, если влияние проклятия будет слишком ощутимо.

Вот только в этом случаи будет утеряна возможность усилить род Малфоев, слиянием с древнейшим и темнейшим родом вымерших волшебников. Богатства и остаточное влияние Блэков, поднимут власть Малфоев до небывалых высот, но Драко не сможет стать Лордом Блэк. Старший же сын… если лишиться право на становление Лордом Малфоем, то может выкинуть такое, что все планы по поглощению умершего рода пойдут насмарку. А значит, если он решит отринуть сына от наследства Малфоев, то до главенства над родом Блэк, тот тоже не успеет. Да, Люциус не собирался упускать возможность настолько усилить влияние Малфоев. Мало какой глупец не поглотил бы род Блэков, будь такая возможность, а Люциус глупцом не был.

Люциус знал, что надо просто скрыть это до поры, до времени. Пока же стоило сосредоточиться на младшем сыне и начать искать достойную партию и для него... на всякий случай. Ведь кто знает, может быть Люциус окончательно решит вопрос с наследством.

***

Тьма не просто окружала меня — она вдавливалась в веки, вползала в лёгкие тяжёлым, парализуя каждую мышцу. Я не чувствовал тела, ведь оно растворилось, превратившись в беспомощную точку сознания, подвешенную в беззвучной пустоте.

И из этой тьмы вырос Голос. Громкий, сочащийся наслаждением от чужих страданий. Но этот голос был в тысячу раз менее ужасным, чем то, что произойдет дальше. Откуда…. откуда я это знаю!?

— Круцио!

Боль обрушилась на тело. Она вспыхнула в каждом нерве и в каждой клетке одновременно, подарив мне личный, сконцентрированный ад. Но было в ней что-то странное. Боль казалась ненастоящей — и оттого ещё более всепоглощающей, ибо ум отказывался верить в её источник. Казалось, будто я чувствовал боль не истинную, а копию.

Сама боль была не похожа на порез или удар. Всё было много хуже. Словно всё моё существо — кости, плоть, кровь, кто-то взял и начал методично, с наслаждением выворачивать наизнанку. В горле застрял сухой хрип. Крик так и не вырвался — парализованные голосовые связки не дрогнули.

Почему я парализован? Такое будто… было…

Я не мог пошевелиться. Даже мысль о движении разбивалась о каменную стену чужой воли. И тогда пришло второе осознание, леденящее душу. Магия, моя магия, была недоступна. Мерзкий, первобытный страх затвердел внутри, не давая мыслить о странности ситуации. Магию будто вычерпали из меня до дна, оставив лишь леденящую, унизительную пустоту. Этот ужас был страшнее самой боли. Страшнее всего. Ничто не могло сравниться с болью утраты себя. Ах да… я забыл про…

— Круцио, — повторил Голос, и новый виток боли, ещё пронзительнее, чем раньше, начал скручивать мой позвоночник в тугую пружину. Тело начало извиваться в немом конвульсивном танце, не подчиняясь мне, разрываемое изнутри. Но я же был парализован… как я начал двигаться….

Мой взгляд, затуманенный болью и слезами, упал вбок. Правая рука свисала, привязанная верёвкой, уходящей в темноту. Кисть была неестественно вывернута, а пальцы скрючены. Левая… Левой руки не было. Лишь культя, обёрнутая грубыми, окровавленными бинтами. От этой картины меня начала мучить дикая, агония. Будто бы до этого, рука была на месте… что!? 

Всё было так странно. Так нереалистично. Но в то же время… всё было словно наяву, и я начал смутно понимать, что был уже в похожей ситуации. Я… я…

Моё сознание, затопленное адом, зацепилось за эту мысль, как за спасительную соломинку. Я сосредоточил свою волю, всё своё «я», которое они не смогли сломать тогда. Кто они?!

— Кру…

Нет. НЕТ! Прошу!

И Голос оборвался.

***

Я резко открыл глаза, задыхаясь от удушающего, липкого страха. Всё тело было в холодном поту. Спина полностью мокрая, а тонкая ночная рубашка прилипла к коже. Руки предательски тряслись, я судорожно сжал кулаки — обе руки вроде целы. Я был такой перепуганный, что даже поднял левую ладонь перед лицом, разжимая и снова сжимая пальцы. Всё на месте. Это знание медленно, просочилось в сознание и немного успокоило. Я хватал воздух ртом, словно в последний раз, перед тем, как задохнусь.

«Я не там! Я выбрался… всё хорошо… Вдох и выдох, Арктурус. Успокойся… это всего лишь сон! Кошмар и всё..»

Комната в общежитии Слизерина тонула в привычном полумраке и прохладе. На соседних кроватях тихо посапывали Кассиус и Авери. Всё было как всегда. Кроме меня. Но смотря на эту мирную картинку, так привичную мне, стало намного спокойнее. И магия на месте… хорошо… это прекрасно!

Медленое, спокойное дыхание, помогло успокоится. Просто кошмар… ага…. который мучает уже всю неделю…

Этот кошмар казался слишком настоящим во сне. Есть методики в окклюменции для осознанных снов, но сколько бы я ни пытался, конкретно этот кошмар не удавалось осознать. А вот с обычными снами получалось легко, и они всегда превращались в весёлые фантазии, где я буквально был богом.

Забавно, что я помнил расправу над Эдмундом Ренфро. Помнил звук, когда его голова взорвалась в моих руках… всю ту кровь и леденящее удовлетворение от возмездия. Это воспоминание было чётким и ясным. Я также помнил, что именно он во время инцидента с похищением, пытал меня Круциатусом. Но сам процесс… саму боль, ту, что он причинил… я не мог вспомнить.

Мой мозг до сих пор отчаянно сопротивлялся и не хотел воспринимать те моменты, хотя я о них знал. Даже сейчас, когда обрывки пытались всплыть в снах, сознание набрасывало на них толстую, непроницаемую плёнку, защищая мою детскую — или то, что от неё осталось — психику.

Но вечно блокировать не получится. Эти пытки, как заноза, будут гноиться, отравляя изнутри, пока не выйдут наружу вместе с безумием. Быть может, я и не прав, и лучше подождать. Но эти кошмары… я больше не могу. Честно, не могу.

Я встал с кровати, уже чуть успокоившись. Сердце начинало биться реже, возвращаясь к обычному ритму, но ноги всё равно подкосились, и я едва удержался, ухватившись за стойку кровати. Руки дрожали, и это бесило. Я чувствовал в себе слабость. Отвратительную, унизительную слабость, который так напоминал мне о полной беспомощности, тогда…

Надо в Выручай-комнату и прямо сейчас. Там, в полной тишине и в безопасности, я мог позволить себе погрузиться в сознание, настолько глубоко, насколько вообще смогу. Надо вытащить эти воспоминания на свет, разобрать их по полочкам с помощью окклюменции и наконец превратить из неконтролируемого кошмара в опыт.

Когда разочек получаешь по лицу в драке, становится не так страшно драться — ты знаешь, чего ожидать от следующего удара. Посмотрим, сработает ли это с Круциатусом. Не то чтобы я планирую часто попадаться под непростительное Боли, но учитывая, кто мой Крёстный отец, тётя и остальная родня, вполне полезно знать.

Я пытался и раньше вытянуть эту часть памяти, но она услужливо пыталась ускользнуть обратно в забвение. В общем, из-за этих факторов я до сих пор и мучился от этого кошмара. А сейчас… сразу после такого сна, когда детали врезались в сознание с новой силой, шанс был.

Тихо выскользнув из спальни и насладившись абсолютной тишиной общей комнаты Слизерина, я с небольшим шоком заметил силуэт огромных щупалец, виднеющихся в окно, сквозь мутную воду чёрного озера. Огромный морской монстр мог бы своими щупальцами закрыть всё панорамное окно гостиной. Я был заворожён и подошёл ближе. Чего я не ожидал, так это того, что щупальца резко дёрнутся и скроются, а через секунд десять, пока я соображал, насколько громаден их обладатель, этот самый обладатель проплывёт очень близко к стеклу, продемонстрировав свой силуэт. В длину тварь была метров десять-пятнадцать. Жёлтые, светящиеся глаза, которых было по три — были размером с квоффл. Я смог рассмотреть их детально, в отличие от размытого тела.

Ладно… просто притворюсь, что ничего не видел… но потом всё конечно же расскажу парням. Заметить крупные силуэты были не редкостью за подводным окном Слизерина, но настолько близко и детально... я впервые увидел конкретно этого обитателя Чёрного озера. Даже страшно представить: если в озере рядом со школой такие твари, то что скрывается в морях или, условно, в Тихом океане…

Примерно эти мысли и занимали меня на пути к Выручай-комнате. Рассуждая о морских тварях, я в момент чуть не попался из-за кошки Филча, но обошлось.

Ведь с собой я конечно же взял Карту Мародёров. С ней после отбоя бывать вне гостиной Слизерина достаточно легко. С артефактом проще простого, обходить всех неспящих в замке, ускользая от Филча и дежурного преподавателя.

Хорошо, что я всё-таки решил карту себе приватизировать. Фиг с этим каноном… всё равно сама моя жизнь, ломало об колено эти знания из Послезнаний. Да и я живу в реальном, жестоком мире, а не в сказке или в фанфике каком.

А теперь, когда я знаю, что директор точно не добрый маразматичный великий волшебник, а как минимум хитрый политик, раз из-за завещания решил освободить Сириуса, то был ещё сильнее рад за похищение карты. Без неё кто знает, где бы он был. Вдруг следил бы за мной? А так я хоть знаю, что он, например, сейчас в своём кабинете… точнее, в спальне, куда по идеи можно попасть из кабинета. По крайней мере, я так понял.

В общем, на душе спокойнее от мысли, что за тобой не следит старик-интриган, который старше тебя раз эдак в десять… ладно, преувеличил… раз в девять.

Мне лишь интересно, кто создал карту. По словам отца, Поттеры были достаточно богатым родом, за счёт того, что были потомственными артефакторамы. И тут либо старшие родственники помогли отцу Гарри, либо же он сам был гением. Жаль, что правду уже не узнать. Хотя лично я ставлю на старших родственников, слишком уж сложный артефакт даже для гения.

Наконец-то дойдя до Выручайки и осев, я мог больше не отвлекаться на шорохи и спокойно заняться делом. Погружение в разум шло хорошо, но перед тем, как идти глубже, я решил немного покопаться в сегодняшнем дне.

Насыщенный выдался день… с утра новость о Сириусе, потом драка с грифами на фоне проблемы с гневом…

А ведь я так стараюсь…

Такое ощущение, будто фактор проклятия усиливается. Раньше, даже без методов борьбы, я страдал от него примерно на том же уровне. А сейчас я вроде бы стал на голову выше как окклюмент, постоянно держу при себе зелья для успокоения, разбираю каждую вспышку гнева — можно сказать, работаю психологом сам для себя... прорабатываюсь, Мордред подери. При этом выучил немало серьезных техник ментальной магии, но всё так же могу взорваться на чём-то, что не должно вызывать такой отклик. В общем, мне нужна библиотека Блэков, там явно будет информация по Проклятию, а если будет информация. то можно будет и решение придумать. А то продолжать так невозможно. Благо, осталось совсем немного до момента X. Ответ же от отца я всё ещё жду. Видимо, письмо получу лишь под утро… А сколько кстати до утра осталось?

— Темпус! — Судя по заклятию, до завтрака оставалось ещё пару часов.

Даже грустно. Я ведь так приятно засел в свою любимую комнату в Выручай-комнате… ту, где у меня стол, удобный стул и мини-библиотека. Постепенно шаг за шагом я так и погружался в глубь сознания, доставая неприятные мозгу воспоминания. От чего-то это меня даже забавляло.

— Хах, не хочу забыть… даже самые худшие секунды… даже боль от Круцио… — Не знаю почему и не знаю как, но эти слова так и рвались с языка. И как только они сорвались, в голове начало что-то всплывать… недолгая мигрень сопровождала небольшие клочки памяти.

Я вспомнил… недостающие детали, того, что уже помнил. В том числе и эту фразу… и вспомнил, зачем мне нужно помнить даже боль от Круциатуса. Ответ был в моём духе: «Я хочу помнить всё, иначе я перестану быть собой». Так похоже на меня…

— Аха-ха-ха-ха-ха! — Собственный смех выдернул меня из глубин сознания. Я искренне радовался… радовался, что в момент той мысли и сейчас я был в столь разном состоянии, но думал одинаково. Меня так позабавило осознание этого, что я смеялся, но почему-то, когда смех стих, предательская слеза покатилась по щеке. Ведь это… было… так больно…