За пределом океанского терпения

Верховный Инквизитор Септимус несся сквозь термосферу Ноксара, окутанный коконом из ослепительно белого пламени. Для любого другого существа этот полет стал бы концом — трение об атмосферу на таких скоростях превращает материю в пар. Но Септимус сам был законом физики. Он смотрел вниз, на стремительно приближающиеся очертания континентов, и в его рассудочном, холодном разуме уже выстраивались маршруты к Забытым Архивам.— Кайрос Вейн был достойным шумом, — прошелестело в пустоте его сознания. — Но даже самая громкая нота затихает, когда дирижер закрывает партитуру. Луна станет его склепом.Септимус был уверен. Он оставил противника в тридцати километрах пыли и вакуума, выкачав из него половину жизненной сути. До входа в плотные слои атмосферы оставались доли секунды.Но внезапно… небо над ним перестало быть черным. Оно стало серым.Септимус почувствовал это раньше, чем увидел. Температура вокруг него упала ниже абсолютного нуля, хотя он летел внутри огненного шара. Это было ощущение взгляда. Взгляда, который не просто смотрел, а выносил приговор.Верховный Инквизитор резко повернул голову назад.Кайрос Вейн был там.Он не летел за ним. Он просто был там. Как в том кошмарном сне, от которого невозможно проснуться, Кайрос завис в сантиметре за спиной Септимуса, повторяя каждый его маневр, каждый наклон корпуса с идеальной точностью. Его плащ, от которого остались лишь лохмотья, бешено бился на ветру, а лицо… лицо Кайроса больше не было человеческим.Глаза Архонта Конца превратились в две бездонные воронки серого пепла. Вены на его висках вздулись, пульсируя черной кровью. Он выглядел как демон, восставший из самой глубокой ямы небытия, чтобы затащить за собой того, кто возомнил себя светом.— Ты… — Септимус успел лишь широко открыть остатки своего рта.— Я СКАЗАЛ — НЕ МЕЧТАЙ! — взревел Кайрос.Это не был голос. Это был нечеловеческий, первородный вопль, от которого ионосфера Ноксара содрогнулась и лопнула, образуя дыру в озоновом слое шириной в сотни километров. Звук был таким мощным, что он физически вытолкнул остатки воздуха из легких Септимуса.

Кайрос замахнулся правой рукой, на которой Кольцо Отречения светилось так ярко, что затмевало падающий «Целитель Миров». Он вложил в этот удар не просто ману — он вложил в него все свои не прожитые годы, все свои воспоминания о Валентайне, всю свою ненависть к стерильному Этернуму.УДАР.Кулак Кайроса врезался точно в затылок Септимуса.Звук столкновения был слышен на поверхности планеты как раскат грома, который длился целую минуту. Ударная волна разошлась по небу идеальным кольцом, сметая облака над всем северным полушарием. Септимуса, Верховного Инквизитора Третьего Круга, швырнуло вниз с такой силой, что он превратился в белую иглу, прошивающую пространство.Но Кайрос не остановился. Он не дал ему ни секунды на восстановление.— ПАУЗА КОНЦА: АБСОЛЮТНЫЙ ПРЕДЕЛ!Время в стратосфере перестало существовать. Для мира внизу не прошло и мгновения, но там, в вышине, начался танец, который невозможно описать словами.За 0.000000078 секунды небо Ноксара превратилось в холст безумного художника. Сотни, тысячи, миллионы светящихся линий — золотых от Пустоты Септимуса и серых от Пепла Кайроса — расчертили небосклон. Эти линии тянулись на сотни километров, переплетаясь в сложнейшие геометрические узоры. Каждая линия была траекторией удара. Каждая точка пересечения — взрывом, способным испарить город.Они появлялись и исчезали в десяти разных местах одновременно.Вот они над ледниками Гронхейма — кулак Кайроса пробивает щит Септимуса, и целое горное плато внизу рассыпается в щепки от давления.Наносекунда — и они уже над Ледяным Морем. Септимус перехватывает ногу Кайроса и бьет его об айсберг, который мгновенно превращается в пар.Еще миг — и они в стратосфере над Нокстаром. Кайрос вонзает меч в плечо Инквизитора, выдирая кусок его кода, а Септимус в ответ выжигает лучом Пустоты половину торса Архонта.Это была бойня на скоростях, недоступных даже для вычислительных систем Этернума. Септимус восстанавливался мгновенно — его тело было программой, которая самозалечивалась из бесконечного резерва Императора. Он не чувствовал усталости. Его движения оставались идеально выверенными, сухими и эффективными.А Кайрос… Кайрос платил.С каждой новой линией на небе, с каждым «шагом», сделанным в Паузе Конца, тело величайшего воина современности разрушалось. Мышцы Кайроса рвались, кости трещали, превращаясь в труху. Его сердце билось с такой частотой, что кровь в жилах закипала и выходила через поры в виде кровавого тумана.Он сжигал себя. Он был как спичка, которую зажгли с двух сторон, чтобы она на миг осветила всю вселенную.— Ты… выдыхаешься… — прохрипел Септимус во время очередного клинча над облаками. Его голос был спокоен, несмотря на то что его лицо было избито в кровавое месиво. — Твой шум… становится… тише.

Кайрос не ответил. Он просто ударил снова. И снова. И снова. Он бил уже не руками — он бил своей волей. Но Септимус начал лидировать.Верховный Инквизитор приспособился к ритму Кайроса. Он начал предугадывать точки появления серых линий. Септимус сделал резкий разворот в воздухе и, поймав момент, когда Кайрос материализовался для очередного выпада, впечатал обе ладони ему в грудь.— ВТОРОЙ КРУГ ПУСТОТЫ: ИЗЪЯТИЕ ПРИСУТСТВИЯ.Кайроса отбросило. Но на этот раз он не смог сразу стабилизироваться. Линии в небе начали гаснуть. Серый туман вокруг него стал тусклым и рваным. Архонт падал, медленно вращаясь в воздухе, и из его рта вместе с кашлем вылетали куски обгоревших легких.Он достиг своего предела. Его «Пауза» больше не могла удерживать реальность.Септимус завис над ним, восстанавливая свою белую форму. Его маска снова стала гладкой, хотя сквозь неё всё еще проглядывали черные пятна ранений. Он смотрел вниз на падающего Кайроса с холодным триумфом.— Ты был великолепным дефектом, Кайрос Вейн, — произнес Септимус. — Твоя скорость была впечатляющей. Твоя ярость — почти божественной. Но у тебя есть предел выносливости. У меня — нет. Ты проиграл не мне. Ты проиграл самой вечности.Септимус не стал добивать его. Он развернулся и устремился в сторону горизонта, оставляя за собой шлейф белого света. Его цель была близка.А Кайрос продолжал падать.Он летел вниз, сквозь облака, которые он сам же только что расчертил своими шрамами. Ветер свистел в его разорванных одеждах, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только пустоту внутри. Кольцо Отречения на его пальце погасло.В это время в Гронхейме:Я стоял на стене цитадели, задрав голову вверх. Мы все видели эти линии. Мы видели, как небо превратилось в решетку из света и тени. И мы видели, как одна за другой гаснут серые искры.— Кайрос... — прошептал Валентайн рядом со мной. Он сжимал поручни так сильно, что камень крошился. — Он... он перестал двигаться.Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Если Кайрос упал... значит, у нас больше нет щита.

— «Хит... Лорентин...» — я обернулся к парням. Моё лицо было серьезным как никогда. — «Шутки кончились. Септимус выиграл этот раунд. И он идет к Архивам. Если мы не перехватим его там... всё станет последней страницей нашей истории».Лин Лунь подошла ко мне, её аура дрожала от страха и решимости.— Нам нужно идти. Сейчас. Если Септимус откроет Врата Архивов своим кодом, он получит доступ к Первородному Слову. И тогда даже Альдракар не сможет нас защитить.Я сжал кулак. Моя правая рука всё еще гудела от остаточной энергии Пепла.— «Погнали. Валя, хватай своего напарника, если он еще жив. Хит, готовь самый холодный лед в своей жизни. Мы идем в Забытые Архивы. И на этот раз мы не будем ждать, пока Кайрос всё сделает за нас».Всё заканчивалось под полыхающим, изрезанным небом. Септимус лидировал с огромным отрывом, Кайрос был выбит из игры, а мы… мы только начинали осознавать, что значит сражаться, когда за твоей спиной больше нет легенд.Только мы. Хаос, Порядок и те, кто отказался сдаваться.