Искусство замирать

Ночной Нокстар был пропитан запахом остывающего камня и горной мяты. Над тренировочным плацем, вырубленном прямо в скале, висела огромная луна, похожая на идеальный ледяной щит Хитоши. Свет был такой яркий, что факелы по периметру казались лишними, лишь бросая на землю длинные, подрагивающие тени.

Я сидел на высоком парапете, свесив ноги вниз. В правой руке — сочное яблоко, которое я стащил из личных запасов Лорентина (он всё равно не заметит, у него их там целый склад), в левой — последний кусок пирога от Майрис. Сама Майрис стояла чуть поодаль, сложив руки на груди. Её разноцветные глаза в лунном свете казались магическими кристаллами, следящими за каждым моим движением.

— «Смотри, Хит», — я толкнул локтем брата, который устроился рядом и сосредоточенно протирал свой посох шелковым платком. — «Сейчас начнется. Ставлю свой лучший подзатыльник на то, что Валя попытается пустить Лорентину кровь из чистого спортивного интереса».

Хитоши даже не поднял головы, но я заметил, как он напрягся.

— Хаяси, не называй его «Валей», если не хочешь, чтобы он отрезал тебе пуговицы на кимоно быстрее, чем ты моргнешь. И Лорентин не так прост. Он не просто машет железкой, он управляет вектором движения.

В центре плаца двое мужчин замерли друг напротив друга. Лорентин был в своем обычном легком камзоле, в руках — простой стальной меч без украшений. Он выглядел так, будто вышел на прогулку, а не на спарринг с самым опасным убийцей Севера. На его губах играла та самая легкая, чуть наглая улыбка, которую я так любил и ненавидел одновременно.

Напротив него стоял Валентайн Шенрир. Если Лорентин был как текучая вода, то Валентайн — как натянутая тетива. Его полурыжие волосы вспыхивали медью под луной. Он не улыбался. Для него не существовало понятия «не во всю силу». Каждое движение, каждый вдох был подчинен одной цели — идеальному удару.

— Ну что, командир, — Лорентин шутливо салютовал мечом. — Покажи мне, чему ты научил своих парней, пока мы с братьями прохлаждались в замках.

— Меньше слов, Эллариор, — голос Валентайна был сухим, как треск ломающейся ветки. — Защищайся.

Первым сорвался Лорентин. Это не был рывок — это был телепорт. Вокруг него вспыхнули синие искры Космического Порядка, и он оказался в зоне атаки Валентайна за долю секунды. Удар сверху — мощный, но выверенный. Валентайн не стал блокировать жестко; он просто довернул корпус, позволяя лезвию Лорентина скользнуть по своей гарде, и тут же ответил коротким, жалящим выпадом в бок.

— Ого! — я невольно подпрыгнул на парапете. — Видал, как ушел? Чисто как тень!

Мастера начали кружить. Это было похоже на танец. Лорентин использовал свою магию, чтобы менять траекторию меча прямо в воздухе. Его клинок описывал невозможные дуги, заставляя Валентайна постоянно двигаться, уходя с линии атаки. Синие вспышки Порядка сталкивались со сталью, выбивая из ночной тишины резкие, сухие звуки.

Валентайн работал на чистой технике. Его меч двигался с такой экономией усилий, что казалось, он вообще не тратит сил. Короткие блоки, мгновенные контратаки. Он выжидал. Он всегда выжидал того самого момента, когда противник совершит лишний вздох.

— Ты слишком полагаешься на свои звезды, Лорентин! — Валентайн сделал обманный выпад, вынуждая короля Эллариона закрыться щитом из магии, и тут же проскользнул под его руку.

Лорентин среагировал мгновенно. Он не стал уворачиваться — он просто... сместил реальность вокруг себя на пару сантиметров. Меч Валентайна прорезал пустоту там, где мгновение назад было плечо короля.

— Неплохо, Валя, неплохо! — Лорентин хохотнул, отскакивая назад. — Но ты же знаешь, что я вижу твои нити. Хочешь показать что-то посерьезнее?

Лицо Валентайна внезапно стало абсолютно спокойным. Это был дурной знак. Я знал этот взгляд — так смотрят люди, которые готовы поставить на кон всё ради одного мгновения.

— Ты сам напросился, — тихо произнес он.

Воздух вокруг Валентайна внезапно загустел. Пылинки, танцующие в свете луны, замерли. Я почувствовал, как Кольцо Отречения на моем пальце коротко и тревожно завибрировало, реагируя на искажение пространства.

«Реальность на паузе».

Для нас это выглядело как легкое мерцание. Глаз едва успел зафиксировать, как силуэт Валентайна размылся. Но внутри этой секунды для него открылась целая минута бесконечной, звенящей тишины. Мир для Валентайна застыл. Лорентин превратился в неподвижную статую с занесенным мечом. Всё вокруг стало серым и вязким.

Валентайн сделал шаг. Каждое движение давалось ему с трудом, словно он шел через толщу застывшего цемента. Это была цена — он буквально вырывал эти секунды у собственной жизни, сжигая месяцы своего будущего ради этого сверхчеловеческого ускорения.

Он обошел Лорентина сбоку. Спокойно, почти лениво поднял свой меч и приставил его к шее короля, прямо над сонной артерией.

«Чпок» — реальность схлопнулась обратно.

Лорентин моргнул. Секунду назад Валентайн был в пяти метрах перед ним, а теперь холодная сталь касалась его горла сзади.

— Сдаюсь, — Лорентин поднял руки, выронив меч. Но в его голосе не было страха — только глубокая печаль.

Валентайн убрал меч в ножны и тут же рухнул на одно колено. Его лицо за секунду стало мертвенно-бледным, глаза запали, а дыхание превратилось в хриплый свист. Он содрогался от мелкой дрожи, пытаясь удержаться, чтобы не упасть лицом в камни.

— Дурак... — Лорентин мгновенно оказался рядом, подхватывая его под плечи. — Мы же договорились — не во всю силу! Ты только что стер еще один месяц своего времени, Валентайн. Ради чего? Ради того, чтобы удивить нас?

— Ради того... — Валентайн с трудом поднял голову, его губы были синими. — Чтобы вы... не расслаблялись. В Тиамат... не будет... тренировок.

Я спрыгнул с парапета и подлетел к ним, на ходу доставая из корзины самое большое и красное яблоко.

— «На, Валя, жри! Лорентин говорит, яблоки лечат всё, даже маразм и преждевременное старение!»

Я всунул яблоко ему в руку, чувствуя, как его ладонь ледяная и мокрая от пота. Хитоши подошел следом, его лицо было непривычно серьезным. Он приложил руку к спине Валентайна, направляя поток мягкого, успокаивающего холода, чтобы унять дрожь в мышцах командира.

— Это было... впечатляюще, — тихо сказала Рина, подходя к нам со своим свитком. — Я читала о магии времени, но видеть это вживую... Валентайн, ваша техника совершенна, но ваша цена... она ужасна.

Валентайн, немного придя в себя от холода Хитоши и сахара из яблока, выпрямился.

— Цена не имеет значения, пока стоит Нокстар. Хаяси, — он посмотрел на меня своими потяжелевшими глазами. — Твое кольцо сдерживает тебя. Но ты должен научиться быть таким же быстрым без всяких пауз. Твой Хаос — это взрыв. А взрыву не нужно время, чтобы уничтожить цель.

Я кивнул, впервые за вечер не став отшучиваться. Смотреть на то, как человек буквально убивает себя, чтобы стать сильнее ради нас — это сильно давило на мозги.

— Ладно, — Лорентин встал, помогая Валентайну подняться. — На сегодня хватит. Майрис, распорядись насчет горячей ванны и двойной порции ужина для нашего героя. А вы, Архонты... — он посмотрел на нас с Хитоши. — Завтра ваша очередь. И поверьте, я буду куда менее деликатным, чем Валентайн.

— «Да мы тебя одной левой уделаем, старик!» — я всё-таки не удержался и показал ему язык, пытаясь разрядить обстановку. — «Хит, слыхал? Завтра будем морозить королевские пятки!»

Хитоши лишь вздохнул, убирая посох.

— Сначала выспись, Хаяси. Нам всем нужно отдохнуть. Чувствую, это было последнее спокойное полнолуние в этом году.

Мы разошлись по замку. Нокстар спал под защитой барьеров, но в моей голове всё еще стоял образ Валентайна, замершего в тишине. Я сжал кулак с Кольцом Отречения.

— «Мы справимся, пацаны», — прошептал я, глядя на звезды. — «Я не дам этому миру остановиться. Даже если мне придется подтолкнуть его своим Хаосом».

Где-то в глубине коридоров Майрис провожала взглядом уходящих братьев. Её фиолетовый глаз на мгновение вспыхнул красным. Она знала то, что Валентайн только что доказал делом: время — это самый дорогой ресурс. И у Нокстара его оставалось совсем немного.