Шёпот хрустали

Мы вышли из башни-улитки Мнемоса, и звук закрывающейся створки раковины отозвался в воздухе звоном разбитого бокала. Хрустальный песок Синтры под ногами переливался, отражая три солнца, которые теперь медленно, как в замедленной съемке, начали сближаться в зените.

— Хитоши, бро, — я поправил лямку сумки, в которой лежал пульсирующий Азимут. — Ты как? Отдать воспоминание о целом городе... это же не просто флешку отформатировать. Ты хоть помнишь, как мы в Нокстаре первый раз замок от снега чистили?

Брат шел впереди, и его шаги были неестественно тихими. Ледяная аура вокруг него стала колючей, почти непроницаемой.

— Я помню главное, Хаяси, — не оборачиваясь, ответил он. — Я помню, кто я, и помню, что ты — мой брат. Всё остальное — лишь декорации. Мнемос получил свои «картинки», а мы получили путь.

Я вздохнул. Хитоши всегда умел быть таким... концептуально-отстраненным. А я вот не мог. Я парень простой: если у меня из головы вычтут хотя бы один рецепт макарон по-флотски, я уже буду чувствовать себя не в своей тарелке.

Мы углублялись в Зеркальные Рифы. Пейзаж здесь сменился окончательно: вместо барханов из земли начали торчать огромные пласты обсидиана и прозрачного кварца, загнутые, как плавники гигантских акул. В каждом таком «плавнике» отражалось небо, но в каждом — разное. В одном шел дождь, в другом полыхало зарево, а в третьем вообще пролетали какие-то невиданные твари.

— Азимут сходит с ума, — я потряс тубус. Луч света от него начал дергаться, как хвост испуганного щенка. — Он показывает сразу в три стороны. Хито, кажется, Синтра пытается нас запутать.

— Она не пытается, она это делает, — Хитоши остановился у подножия огромного кварцевого нароста. — Смотри на тени, Хаяси. В Синтре свет врет, а тени — нет.

Я посмотрел на землю. Три солнца создавали три тени от моей фигуры. Одна была длинной и тонкой, вторая — приземистой, а третья... третья тень стояла отдельно и махала мне рукой.

— Ой... — я отступил на шаг. — Хитоши, моя тень только что показала мне «класс». Это нормально или мне пора завязывать с яблоками Лорентина?

— Это Теневой Резонанс, — брат выхватил свой клинок, и воздух вокруг него мгновенно превратился в ледяную пыль. — Плащ близко. Он чувствует твой Хаос и пытается отделить твою сущность от тела. Если твоя тень уйдет — ты станешь просто отражением в одном из этих рифов. Навсегда.

— Ну уж нет! — я выхватил «Глотающую Тень». Меч, заряженный Шумом из Ордина, загудел, и черные молнии пробежали по лезвию, разрезая светящийся туман Синтры. — Слышь, Тень! , если ты сейчас не приклеишься обратно к моим сапогам, я тебя «завершу» по самый копчик!

Тень в ответ лишь ехидно поклонилась и начала медленно растворяться, утекая вглубь кварцевого рифа.

— За ней! — крикнул я, не дожидаясь брата.

Я рванул вперед, перепрыгивая через острые грани кристаллов. Гравитация здесь капризничала: один прыжок подбросил меня на пять метров вверх, а следующий чуть не впечатал в землю. Я чувствовал, как «Глотающая Тень» тянет меня за собой — меч жаждал поглотить этот иллюзорный мир, он вибрировал от предвкушения.

Мы выскочили на открытое пространство. В центре Рифов стоял Колодец Отраженных Душ. Это была огромная воронка в хрустальном полу, края которой светились мягким фиолетовым светом. Внутри воронки не было воды — там медленно вращался вихрь из лиц, голосов и забытых имен.

— Вот оно, — Хитоши замер на краю. Его Азимут вспыхнул ослепительным золотом. — Мнемос не соврал. Здесь точка пересечения.

— И где мой Плащ? — я крутил головой. — Я вижу только дыру в земле и кучу подозрительных отражений.

— Плащ — это не вещь, Хаяси, — Хитоши посмотрел на меня очень серьезно. — Это отсутствие присутствия. Ты должен войти в Колодец и забрать свою Тень обратно. Но там ты встретишь того, кто владел им до тебя. Того, кто «стерся» окончательно.

Я посмотрел в бездну Колодца. Там, на самом дне, я увидел фигуру в серой мешковине. Она сидела неподвижно, и от неё исходила такая волна одиночества, что у меня защемило в груди. Я парень добрый, я не люблю, когда кому-то грустно, даже если этот «кто-то» — древний призрак.

— Ладно, Хитоши. Присмотри за моими сапогами, если я не вернусь, — я ухмыльнулся, хотя ладони под перчаткой вспотели.

— Я вытащу тебя, Хаяси. Даже из небытия. Просто помни, кто ты.

Я шагнул в воронку.

Ощущение было такое, будто я провалился в мешок с холодным ватным пухом. Звуки исчезли. Звон хрусталя сменился абсолютной тишиной. Я падал медленно, и с каждым метром я забывал какую-то мелочь: вкус вчерашнего чая, цвет занавесок в Нокстаре, имя одного из поваров...

— Нет уж, — я сжал рукоять меча. — Эти воспоминания — мои. И я их не отдам!

Я приземлился на дно Колодца. Здесь было темно, только моя рука с татуировками слабо светилась черным огнем. Фигура в серой мешковине медленно поднялась. У неё не было лица — просто гладкая серая поверхность, на которой иногда проступали контуры глаз.

— Ты... пришел... чтобы... исчезнуть? — прошелестел голос, похожий на шелест сухой травы.

— Я пришел за своим Плащом, дед, — я выставил правую руку вперед. — И я не собираюсь исчезать. У меня дома куча дел, брат, который без меня совсем заскучает, и Майрис, которая обещала испечь яблочный пирог. Так что давай по-хорошему: ты отдаешь мне Плащ, а я... я обещаю, что буду носить его с гордостью!

Серая фигура задрожала.

— Плащ... это... бремя... Его... носит... только... тот... кого... нет...

— Ну, тогда смотри! — я сорвал перчатку. Черный огонь Завершения охватил мою ладонь. — Я — Хаяси, Архонт Хаоса! И я здесь, я ЕСТЬ!

Я рванул к фигуре, но она просто растворилась в воздухе. Я ударил мечом — пустота. Я ударил рукой — пустота. Она была везде и нигде. И тут я понял: Плащ — это и есть этот старик. Он не носит его, он СТАЛ им.

— Неожиданный поворот, — пробормотал я, замирая в центре тьмы. — Хитоши говорил: «Плащ — это отсутствие присутствия». Значит, чтобы забрать его, я должен перестать бороться.

Я закрыл глаза и опустил меч.

— Эй, Плащ! Я знаю, что тебе одиноко. Никто тебя не помнит, никто не видит. Но я тебя вижу. Я тебя запомню. Пойдем со мной. Ты не будешь больше сидеть в этой дыре. Мы увидим мир, мы будем сражаться, мы будем... ну, просто жить.

Тишина стала еще глубже. А потом я почувствовал холодное, невесомое прикосновение к своим плечам. Словно туман обнял меня.

— Помни... меня... Хаяси... — прошептал голос, и тьма в Колодце начала рассеиваться.

Я открыл глаза. Я стоял на краю Колодца, а Хитоши держал меня за руку, вытягивая наверх. На моих плечах висел серый, полупрозрачный Плащ, который то появлялся, то исчезал, делая мои очертания размытыми.

— Получилось? — выдохнул я, глядя на брата.

Хитоши моргнул, его взгляд прошел сквозь мое плечо.

— Хаяси... я вижу тебя, но мой разум говорит, что тебя там нет. Поздравляю. Ты нашел свой артефакт.

Я посмотрел на Азимут. Он больше не дергался. Он светился ровным синим светом, указывая на выход из Синтры. Но тут я заметил, что на запястье Хитоши тоже что-то изменилось. Золотая нить его будущего кольца стала ярче.

— Слышь, бро, — я ухмыльнулся, натягивая капюшон Плаща. — Кажется, теперь мы оба стали на шаг ближе к тому, чтобы навести в этом мире настоящий порядок... ну, или хаос.

Мы пошли прочь от Рифов. У нас был Плащ, у нас был Азимут, и у нас была цель. Но где-то за горизонтом, там, где небо Синтры смыкалось с пустотой, я почувствовал странный холодок. .

— Хитоши, — позвал я, когда мы уже почти вышли к барханам. — А ты уверен, что старик Мнемос забрал только ОДНО твое воспоминание?

Брат остановился и долго смотрел на свои руки.

— Не уверен, Хаяси. Не уверен.