Три дня в пекле

Горы Нокстара. Кузница Громма. Внутри.

---

— Раздевайся, — сказал Громм.

— Чего?!

Я попятился к выходу так быстро, что чуть не влетел в горн.

— Рубаху снимай, идиот. Сгоришь ведь. — Громм закатил единственный глаз. — Или ты думал, я к тебе приставать буду?

— Я ничего не думал! — я стянул куртку, потом рубаху. — Просто ты так сказал...

— Я сказал как надо. А ты думаешь как всегда — мимо.

— Спасибо за поддержку, дед.

— Я не поддерживаю. Я ору. Привыкай.

Я подошёл к горну. Жар стоял такой, что кожа начала потрескивать. Волосы на руках свернулись.

— Ближе.

— Я сейчас сгорю!

— Не сгоришь. Ты Архонт огня. Терпи.

Я сделал шаг. Потом ещё один. Потом ещё. Лицо горело, глаза слезились, но я терпел.

— Хорошо, — кивнул Громм. — Хотя бы слушаешься.

— Я всегда слушаюсь старших.

— Врёшь.

— Ну... иногда.

— Ладно, смотри.

Он взял клещами кусок чёрной руды и сунул в самое пекло. Она зашипела, задымилась, но не плавилась.

— Это, — сказал он, — руда из центра мира. Я её сто лет хранил.

— Красивая, — ляпнул я.

— Она не красивая. Она смертельная. — Громм посмотрел на меня своим единственным глазом. — Эта руда жрёт всё, к чему прикасается. Кроме того, кто её достоин.

— И как понять — достоин или нет?

— Сдохнешь — значит нет. — Он усмехнулся. — Простая логика.

— Логика железная.

— Я кузнец. У меня логика кузнечная.

Я сглотнул. Слюна во рту пересохла от жара.

— А если я не сдохну?

— Значит, достоин.

— И что тогда?

— Тогда получишь меч, который жрёт всё. Врагов. Магию. Даже душу, если захочешь.

— Мне души не надо.

— А придётся. Меч сам решит.

— Как это?

— А вот так. — Громм ткнул пальцем в руду. — Она живая. Она выберет, что жрать. Ты только направлять будешь.

— И часто ты такие мечи делал?

— Один раз. Для Караста V. — Он сплюнул на пол. — Урод тот ещё был, но меч получился знатный.

— И где тот меч сейчас?

— Сломался. Когда Караст V с ним наделал дел, меч не выдержал. Слишком много жрал.

— Меч сломался?

— Меч умер. От жадности хозяина.

Я замолчал.

Громм смотрел на меня. Ждал.

— Я не жадный, — сказал я наконец.

— Знаю. — Он кивнул. — Поэтому ты и здесь.

---

Снаружи.

Валентайн сидел на камне и пинал снег ногой. Уже час. Или два. Он сбился со счёта.

— Долго он там.

— Нормально, — ответила Майрис.

— Третий час уже.

— Меч не за минуту куётся.

— Откуда ты знаешь?

— Читала.

— Ты читать умеешь?

— А ты нет?

— Умею. Но не про мечи.

— А про что?

— Про тактику. Про бой. Про то, как убивать.

— Скучно.

— Тебе всё скучно, кроме Хаяси.

— Да.

Валентайн посмотрел на неё. Долго. Изучающе.

— А чего ты к нему привязалась?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Нет. Просто нравится.

— И давно?

— Как увидела.

— И что в нём такого?

Майрис задумалась. Серьёзно так, будно вопрос жизни и смерти.

— Он... настоящий. Не притворяется. Не строит из себя умного. Просто живёт и орёт.

— И это нравится?

— Да.

— Странные у тебя вкусы.

— Я странная.

Валентайн хмыкнул.

— Это правда.

— А ты чего сюда пришёл?

— Интересно.

— Что именно?

— Выживет или нет.

— Выживет.

— Откуда знаешь?

— Он упрямый. И тупой. Тупые живут долго.

Валентайн засмеялся.

— Это правда.

Из пещеры донёсся грохот. Такой сильный, что камни посыпались.

— Начал, — сказала Майрис.

— Слышу.

— Нет. Ты не слышишь.

— Чего?

— Я слышу, как он орёт. Внутри. — Она приложила руку к груди. — Здесь.

Валентайн посмотрел на неё.

— Ты вообще человек?

— Нет.

— А кто?

— Не знаю.

— И тебе не страшно?

— А чего бояться?

— Того, что ты не знаешь, кто ты.

— А зачем знать? Я есть — и ладно.

Валентайн открыл рот. Закрыл. Потом просто отвернулся.

С этой девушкой было невозможно спорить.

---

Внутри.

— Бей! — орал Громм.

Я бил.

Молот врезался в раскалённый металл, и пещера вздрогнула.

— Сильнее!

Я бил.

— Ты что, есть не жрал?! Бей как Архонт!

— Я Архонт! — заорал я в ответ. — Я вообще-то огнём управляю, а не молотом!

— А мне плевать! Бей!

Я замахнулся и вложил в удар всё. Всю злость. Всю боль. Всё, что накопилось за последние недели.

Молот врезался в металл.

И пещера взорвалась светом.

Чёрным светом. Густым, как смоль. Он заполнил всё вокруг — стены, потолок, горн. Даже Громм исчез в этой темноте.

— Твою мать... — донёсся его голос откуда-то. — Не останавливайся!

— Я ничего не вижу!

— А видеть и не надо! Бей!

Я ударил снова.

И ещё.

И ещё.

Я перестал считать. Перестал чувствовать руку. Потом перестал чувствовать боль. Потом перестал чувствовать вообще что-либо, кроме ритма.

Бей. Бей. Бей.

Металл под молотом менялся. Он тёк. Дышал. Пульсировал.

А потом я увидел.

В глубине этой чёрной массы открылись глаза.

Мои глаза.

— Твою мать... — выдохнул я.

— Бей! — заорал Громм. — А то упустишь!

— Там глаза!

— Конечно глаза! Это же твой меч! Он на тебя смотрит!

— Почему?!

— Потому что ты ему нужен! БЕЙ, ИДИОТ!

Я ударил.

И мир схлопнулся.

---

Я очнулся на полу.

Всё тело болело. Левая рука была в волдырях. Правой не было, но она болела — фантомно, мерзко, до тошноты.

— Вставай, — раздался голос Громма.

— Не могу.

— Можешь.

— Не...

— Вставай, я сказал! — Он пнул меня ногой. Ботинком. Тяжёлым. — Твоё творение ждёт. А если ты сдохнешь, я зря сто лет руду хранил!

Я открыл глаза.

На наковальне лежал меч.

Чёрный. Не тёмно-серый, не иссиня-чёрный — абсолютно, беспросветно чёрный. Матовый, без бликов, без отражений. Он будто всасывал в себя свет. Лезвие тонкое, чуть изогнутое. По краю — светящаяся линия. Белая, едва заметная, пульсирующая в такт моему сердцу.

— Охренеть, — выдохнул я.

— Возьми.

— А если он меня убьёт?

— Тогда не жалко.

— Ты издеваешься?

— Немного.

Я протянул руку. Коснулся рукояти.

И меч запел.

Не звуком — чем-то другим. Глубже. Он влился в меня, заполнил пустоту, которую я носил в груди. Стал продолжением руки. Продолжением меня.

— Ты... — прошептал я. — Ты живой.

Меч молчал.

Но я знал — он слышит.

— Назови его, — сказал Громм.

Я посмотрел на клинок.

Чёрный. Голодный. Мой.

— Глотающая Тень, — сказал я.

Громм усмехнулся.

— Пафосно.

— Работает.

— Испытай.

— Где?

— Вон там. — Он ткнул в угол, где лежала груда старого металлолома. Клинки, обломки, щиты. — Лучшее, что я выкинул за сто лет.

Я подошёл. Замахнулся. Ударил.

Меч прошёл сквозь груду, как сквозь масло.

— Ничего себе... — прошептал я.

— Смотри на срез.

Я посмотрел.

Металл был не разрезан. Он был... мёртв. Истончён. Высушен. Будто из него вынули саму суть, оставив пустую оболочку.

— Он не режет, — сказал Громм. — Он жрёт.

— Жрёт?

— Металл. Энергию. Магию. — Он помолчал. — Если захочешь — душу.

— И что мне с этим делать?

— Жить. Воевать. Не умирать. — Громм пожал плечами. — Всё как обычно.

— Ты успокаиваешь просто замечательно.

— Я не успокаиваю. Я предупреждаю.

Я посмотрел на меч.

Меч смотрел на меня.

— Ладно, — вздохнул я. — Будем знакомы. Я Хаяси. Я вообще не понимаю, что происходит. Ты меч. Давай не убивать друг друга.

Громм хмыкнул.

— Ты псих.

— Знаю.

— Иди уже. Там твои заждались.

— Спасибо, дед.

— Иди давай.

Я улыбнулся и пошёл к выходу.

У порога обернулся.

— Громм.

— Чего?

— Ты хороший.

— Я старый.

— Это одно и то же?

— Для умных — да.

Я засмеялся и вышел.

---

Снаружи.

Я вывалился из пещеры и рухнул лицом в снег.

— Живой, — раздался голос.

Майрис стояла в двух метрах. Улыбалась.

— Не видишь? — прохрипел я, не поднимаясь. — Мёртвый.

— Мёртвые не разговаривают.

— Я исключение.

— Вставай.

— Не могу.

— Вставай.

— Не...

Она подошла. Протянула руку.

— Вставай.

Я посмотрел на её руку. Потом на неё. Потом снова на руку.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что ты опять улыбаешься.

— И что?

— Меня это пугает.

— Хорошо.

— Ничего хорошего!

— Вставай давай. — Она схватила меня за шкирку и поставила на ноги. Легко. Будто я пушинка. — Простынешь.

— Я Архонт огня!

— И что?

— Мне не холодно!

— А мне холодно.

— Так иди греться!

— Греюсь.

— Чем?!

— Тобой.

— ЧЕМ?!

— Тобой. Ты горячий.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Это... это... бред!

— Правда.

Валентайн вышел из-за скалы. Весь в снегу, замёрзший, злой.

— Вы долго ещё? — буркнул он. — Я тут околел уже.

— А кто тебя просил ждать?

— Интересно же.

— И как?

— Никак. Скучно.

— А чего не ушёл?

— Ждал, вдруг ты сдохнешь.

— И зачем?

— Посмотреть хотел.

— На что?

— На меч. — Он подошёл ближе. — Показывай.

Я вынул клинок.

Валентайн присвистнул.

— Красивый. Опасный.

— Ага.

— Дай глянуть.

Я протянул.

Он взял. И сразу отдёрнул руку.

— Горячий!

— Холодный, — сказала Майрис.

— Нет, горячий!

— Холодный.

— Да потрогай сама!

Она взяла меч. Спокойно. Подержала. Вернула мне.

— Холодный.

Валентайн посмотрел на свою ладонь. Красная. Будто ожог.

— Он меня не принял, — сказал он.

— Только его, — кивнула Майрис.

— Откуда знаешь?

— Вижу.

— Ты всё видишь?

— Всё.

— И что ты сейчас видишь?

— Что он хочет спать и есть.

— И?

— И чтобы я отстала.

— И?

— Не отстану.

— Почему?

— Не хочу.

— Ты...

— Пошли, — перебил я. — А то я сейчас прямо тут усну.

Я пошёл вниз по тропе.

Майрис пошла рядом.

— Ты чего идёшь?

— Провожаю.

— Не надо.

— Надо.

— Зачем?

— Упадёшь.

— Не упаду.

— Упадёшь.

— Откуда знаешь?

— Ты шатаешься.

— Не шатаюсь.

— Шатаешься.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Смотри.

Она толкнула меня пальцем.

Я рухнул в сугроб.

— Твою мать! — заорал я.

— Я же говорила.

— Ты специально!

— Немножко.

— Вставай.

— Не могу.

— Можешь.

— Не...

— Вставай, а то брошу.

— Бросай.

— Не брошу.

— Почему?

— Скучно будет.

— А со мной не скучно?

— С тобой — вообще никогда.

Я вздохнул.

— Ладно. Помоги.

Она протянула руку.

Я взял.

Она подняла меня. Легко.

— Ты сильная, — буркнул я.

— Очень.

— И пугаешь меня.

— Знаю.

— И не перестанешь?

— Нет.

— Ну и ладно.

Мы пошли дальше.

Валентайн плёлся сзади и бормотал про меч, который его обжёг.

В руке тяжелел клинок.

Рядом шла девушка, от которой мурашки.

Где-то далеко Руши собирал армию.

— Майрис.

— М?

— Ты правда меня не бросишь?

— Нет.

— Почему?

— Не хочу.

— А если я попрошу?

— Попросишь — не брошу.

— А если прикажу?

— Прикажешь — сделаю вид, что не слышала.

— Я Архонт.

— А я горничная.

— Горничные слушаются Архонтов.

— Эта — нет.

Я посмотрел на неё.

Она улыбалась.

— Ты невыносима.

— Знаю.

— Это плохо.

— Для тебя — да.

— А для тебя?

— Для меня — хорошо.

— Почему?

— Потому что ты со мной разговариваешь.

— Я со всеми разговариваю.

— Не так.

— А как?

— По-другому.

— Не понимаю.

— И не надо.

Я вздохнул и пошёл быстрее.

Она не отставала.

---

В пещере Громм смотрел им вслед.

— Дожил, старый... — прошамкал он. — Архонтам мечи кую. Второго за сто лет.

Помолчал.

— Этот хотя бы не урод.

Усмехнулся.

— Ну, может и выживет.

И ушёл в темноту.

---

Конец 39 главы....