Осколки невиновности и пепел возмездия

Едва пальцы Майрис коснулись моего лба, реальность Нокстара рассыпалась. Я не просто смотрел кино — я чувствовал её кожей. Холод, голод и постоянное, липкое чувство опасности.

Эпоха Скитаний. Шестьсот лет назад.

Майрис было на вид около семнадцати. Её белые волосы, ставшие такими после пожара в детстве, привлекали слишком много внимания в грязных портовых городах и придорожных трактирах. Она старалась кутаться в обноски, мазать лицо сажей, но её глаза — один фиолетовый, другой кроваво-красный — выдавали её инаковость.

Она работала служанкой в захудалой таверне на окраине Сайлена. Хозяин, жирный тип с сальными волосами, разрешал ей спать на соломе в конюшне в обмен на каторжный труд. Майрис молчала. Она мыла полы, чистила котлы и старалась не смотреть на наемников, которые каждый вечер напивались до беспамятства.

Однажды ночью, когда луна скрылась за тучами, дверь конюшни скрипнула. Майрис вздрогнула, сжимая в руке ржавый нож для чистки овощей. В проеме стоял хозяин таверны и двое подвыпивших стражников.

— Ну что, «глазастая», — прохрипел хозяин, расстегивая пояс. — Хватит тебе в соломе одной мерзнуть. Парни хотят посмотреть, правда ли у ведьм под платьем кожа холодная.

Майрис вжалась в угол. В её фиолетовом глазу пронеслась паника, а красный начал наливаться густой, пульсирующей тьмой.

— Уходите... пожалуйста... — прошептала она. — Вы не знаете, что делаете.

— О, мы отлично знаем, — один из стражников схватил её за волосы и рванул на себя. — Будешь кричать — отрежем язык. Хотя, говорят, ведьмы стонут слаще обычных девок.

Когда его грубая рука коснулась её шеи, а вторая попыталась разорвать ворот платья, в Майрис что-то окончательно надломилось. Это не был гнев — это было чистое, кристаллизованное отчаяние. Концепция Распада, которую она сдерживала веками, вырвалась на свободу.

Она не ударила его. Она просто посмотрела ему в глаза своим красным зрачком.

Стражник замер. Его крик застрял в горле, когда его плоть начала буквально испаряться. Рука, державшая Майрис, превратилась в сухую кость за секунду, а затем рассыпалась серым прахом. Второй стражник попытался выхватить меч, но его доспехи начали ржаветь и рассыпаться в пыль прямо на теле.

Хозяин таверны упал на колени, глядя, как его ноги превращаются в песок.

— Демон... — прохрипел он, прежде чем его челюсть рассыпалась.

Майрис стояла посреди конюшни, тяжело дыша. Вокруг неё не было тел — только три кучки серого пепла, которые медленно разносил ветер. Она посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но она чувствовала на них липкую грязь их намерений. В ту ночь она поняла: люди никогда не увидят в ней человека. Они видят либо добычу, либо угрозу.

Первый Нокстар. Момент Истины.

Годы скитаний привели её в Первый Нокстар. Она надеялась, что среди великих Архонтов, управляющих законами мира, она найдет тех, кто не побоится её силы. Валериус, тогдашний правитель, принял её с распростертыми объятиями. Он обещал ей защиту. Он обещал, что её сила послужит на благо, что она станет «Ключницей», хранящей мир.

Но Валериус был таким же, как те пьяные стражники в конюшне. Только вместо её тела он хотел обладать её силой. Он хотел изнасиловать саму её душу, выпотрошить её Концепцию, чтобы укрепить свой Трон Пепла.

В день ритуала, когда Майрис поняла, что её снова предали, что её «дом» — это просто очередная ловушка, она перестала бороться с Тьмой.

— Вы хотели Ключницу? — прошептала она, стоя на алтаре, пока маги Валериуса выкачивали из неё энергию. — Вы хотели силу, которая открывает двери? Смотрите... я открываю последнюю.

Это не был взрыв магии. Это был выброс накопленной за тысячи лет боли, унижения и одиночества. Майрис просто позволила Распаду внутри себя соединиться с Тканью Мира Нокстара.

Я видел это изнутри её памяти: как золотые колонны дворца превращаются в пыль. Как Валериус, еще секунду назад гордый и властный, начинает кричать, когда его кожа сползает с костей, превращаясь в пепел. Как тысячи людей, живших в этом пафосном городе, исчезают, оставляя после себя лишь серые тени на стенах.

Она не хотела убивать. Она просто не могла больше терпеть. Город пал не от мечей, а от того, что его фундамент не выдержал тяжести одного разбитого сердца.

Видение оборвалось. Я резко открыл глаза, ловя ртом воздух. Моя правая рука в черной перчатке пульсировала так сильно, что, казалось, сейчас прожжет кожу.

Майрис сидела передо мной на коленях, её голова была опущена. Она выглядела такой маленькой, такой беззащитной... и такой опасной.

— Теперь вы видели всё, Хаяси-сама, — прошептала она. — Я не герой. Я — монстр, который убил тысячи людей просто потому, что не смог сдержать свою боль. И те люди в конюшне... я не жалею о них. Но город... Первый Нокстар... он до сих пор снится мне каждую ночь.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня закипает не Хаос, а чистая, человеческая ярость. Ярость на тех подонков в таверне, на Валериуса, на весь этот мир, который пытался сломать её.

— Майрис, — я заговорил хрипло, подходя к ней. — Посмотри на меня.

Она медленно подняла голову. Фиолетовый и красный глаза были полны слез.

— Те люди в конюшне получили то, что заслужили, — я опустился на одно колено перед ней. — А Валериус... он был трусом. Он хотел украсть то, что ему не принадлежало. Ты не виновата в том, что твоя сила — это ответ на их гниль.

Я осторожно, левой рукой, вытер слезу с её щеки.

— Тысяча лет одиночества закончилась. Ты слышишь? В моем Нокстаре никто не тронет тебя. Ни Архонты, ни наемники, ни жрецы. А если кто-то попробует... — я поднял свою правую руку, татуировки на которой вспыхнули багровым, — ...я покажу им, что такое «Завершение» в моем исполнении.

Майрис всхлипнула и, не выдержав, прижалась лбом к моему плечу. Я чувствовал, как её мелко трясет.

— Вы очень странный человек, Хаяси-сама, — прошептала она сквозь слезы. — Все нормальные люди бежали бы от меня, сверкая пятками. А вы... вы предлагаете мне чай.

— Я не нормальный, я Архонт Хаоса, — я ухмыльнулся, поглаживая её по белым волосам. — А Архонтам положено иметь крутых и опасных горничных. Пошли. Завтра у нас много дел. Нужно достроить этот город так, чтобы он выдержал любой шторм.

Хитоши, стоявший в тени, молча кивнул. Его ледяное спокойствие было лучшим подтверждением: Майрис под защитой.

Трилогия прошлого была окончена. Мы узнали правду, и эта правда сделала нас только сильнее. Или, возможно, она просто связала нас одной цепью пепла, которую уже никому не разорвать.