Резонанс крови и стали

Грохот отключающегося Двигателя в третьем секторе был похож на предсмертный хрип гигантского зверя. Я стоял на краю платформы, прижимая дымящуюся правую руку к груди. Кольцо Отречения раскалилось так, что я чувствовал, как оно вгрызается в кость, но мне было плевать. Через эту боль, сквозь тысячи тонн стали и завывание аварийных сирен, я чувствовал их.

Там, за возведенной Хитоши стеной «Черного Льда», ауры моего брата и Вальхаса мерцали, как затухающие свечи в урагане. Мортос... этот кусок звездной кости давил их своей непоколебимой, мертвой мощью.

— «Не сегодня, костлявый...» — прошептал я, и мой голос, усиленный Альдракаром, разнесся по ментальному каналу.

Я закрыл глаза и представил, как мой Хаос, очищенный Осколком Пламени, течет не наружу, на разрушение, а внутрь — к ним. Я выплеснул остатки сил, которые дал мне Альдракар, направляя их в резонанс с Кольцом Вечного Круга Хитоши.

— «ХИТ! ВАЛЬХАС! ЖИВИТЕ!» — взревел я ментально.

Я почувствовал, как их искры вспыхнули с новой силой. Усталость в их мышцах сменилась жаром моего пламени, а раны затянулись под действием обратного импульса. Я выдохнул, и изо рта вырвалось облако серого пара. Облегчение было таким сильным, что я чуть не рухнул с платформы. Они в игре. Теперь я могу идти дальше, к четвертому сектору, где прячется Астарта. Но я знал — чем ближе к мостику, тем гуще будет Тишина.

В это время в Зале Двигателя:

Стена льда содрогнулась от удара меча Мортоса. Генерал Инквизиции медленно выпрямился, его доспехи светились багровым.

— Ваша вера в Архонта Хаоса трогательна, — пробасил он. — Он прислал вам крупицу силы? Это лишь отсрочит неизбежное.

Вальхас, который секунду назад едва держался на ногах, вдруг резко вскинул голову. Его глаза, до этого затуманенные болью, вспыхнули золотым огнем — отголоском Хаоса Хаяси. Он почувствовал, как сломанные ребра срослись, а рапира в руке налилась тяжестью, способной пробивать миры.

— Ты недооцениваешь «шум», Мортос, — Вальхас встал в идеальную боевую стойку. — Хаяси только что напомнил нам, что мы всё еще живы.

Хитоши поднялся следом. Его посох теперь не просто светился — он вибрировал, выбивая из стального пола искры абсолютного холода.

— Мортос, ты говорил, что я — лишь тень его безумия. Посмотри внимательнее. Я — тот, кто делает это безудие вечным.

— АБСОЛЮТНЫЙ ПОРЯДОК: ТАНЕЦ НУЛЕВОЙ ТОЧКИ! — выкрикнул Хитоши.

Если раньше его лед был защитой, то теперь он стал оружием нападения. Весь зал заполнился ледяными иглами, которые не просто летели — они телепортировались, возникая прямо в стыках доспехов Мортоса.

Мортос взревел, взмахнув своим гигантским мечом.

— КРОВАВАЯ ЖАТВА: КРУГ ПРЕИСПОДНЕЙ!

Волна красной энергии столкнулась с ледяным штормом Хитоши. Воздух в зале начал превращаться в плазму от столкновения двух противоположных концепций. Вальхас использовал этот момент. Он стал не просто быстрым — он стал концепцией скорости.

Его рапира жалила Мортоса в сочленения доспехов. Раз. Два. Десять ударов в секунду! Генерал пытался поймать Майора, но Вальхас скользил по льду Хитоши, как по маслу, используя каждую трещину в пространстве, созданную Хаяси.

— Ты предал Этернум ради этого?! — Мортос схватил Вальхаса за плащ, но Майор просто разрезал ткань и ушел перекатом под ноги гиганта.

— Этернум мертв, Мортос! — выкрикнул Вальхас, нанося удар снизу вверх, прямо в подбородок шлема. — Там нет ничего, кроме белого эха! А здесь... здесь есть за что умирать!

Мортос отшатнулся. Впервые на его безупречной броне появилась глубокая вмятина. Он понял, что недооценил синхронизацию этих двоих. Лед Хитоши замедлял его реакции, а ярость Вальхаса, подпитанная Хаосом Хаяси, пробивала его защиту.

Генерал вонзил свой меч в пол.

— ПРОТОКОЛ: СТИРАНИЕ ГЕОМЕТРИИ!

Весь зал начал сжиматься. Стены начали двигаться навстречу друг другу, стремясь раздавить всё живое в центре. Гравитация стала такой сильной, что Вальхаса прижало к полу.

— Хитоши... делай это... — прохрипел Вальхас, пытаясь поднять рапиру.

Хитоши закрыл глаза. Кольцо Вечного Круга на его пальце начало вращаться с безумной скоростью.

— Я забуду этот день. Забуду этот бой. Но ты, Мортос, не увидишь завтрашнего рассвета.

— ОТКАТ ВСЕЛЕННОЙ: ТОЧКА СМЕРТИ!

Весь мир в зале Двигателя вывернулся наизнанку. Хитоши направил всю свою память о Нокстаре, о Хаяси, о каждом счастливом моменте в один-единственный ледяной луч. Это была не магия — это была концентрированная жизнь, противопоставленная пустоте Инквизитора.

Луч прошил грудь Мортоса насквозь. Звездная кость лопнула, обнажая черное, пульсирующее ядро внутри.

Мортос замер. Его меч выпал из рук, с грохотом ударившись о сталь.

— Это... невозможно... Порядок не может быть таким... яростным...

— Это не Порядок, — Хитоши подошел к нему, едва держась на ногах. Лицо его было бледным, как у призрака. — Это любовь брата. Тебе этого не понять.

Хитоши коснулся шлема Мортоса ладонью.

— ЗАВЕРШЕНИЕ ТЕМПЕРАТУРЫ.

Мортос начал покрываться инеем изнутри. Его доспехи начали трескаться, и через секунду Генерал превратился в гигантскую ледяную статую, которая с тихим звоном рассыпалась на миллионы осколков.

Вальхас поднялся, пошатываясь. Он посмотрел на то место, где стоял Мортос, а потом на Хитоши.

— Ты... ты сделал это. Ты убил Генерала Третьего Круга.

Хитоши молчал. Он смотрел на свои руки, и в его глазах читалась жуткая пустота.

— Вальхас... — тихо произнес он. — Кто такой Валентайн? И почему мне кажется, что я должен был его знать?

Майор Вальхас сглотнул ком в горле. Цена победы была выплачена.

— Идем, Архонт. Твой брат уже в четвертом секторе. Мы не можем позволить ему сражаться с Астартой в одиночку.

Корабль продолжал падать. Левая часть «Целителя Миров» окончательно оторвалась и теперь пылала в атмосфере, падая где-то в горах за Нокстаром. Основной корпус содрогался от взрывов.

В это время у Хаяси:

Я бежал по техническим туннелям, чувствуя, как стены вокруг начинают плавиться. Я слышал, как замолкла аура Мортоса. Хит справился. Но какой ценой? Я не давал себе времени думать об этом.

Впереди меня ждал четвертый сектор. Обитель Генерала Астарты. И там не было солдат. Там была только тишина и тысячи зеркал, в которых отражались мои самые потаенные страхи.

— «Астарта! Я иду за тобой!» — проорал я, выхватывая «Глотающую Тень». — «Надеюсь, ты приготовила что-то поинтереснее, чем твои дешевые фокусы с памятью!»

Но в ответ я услышал только тихий, вкрадчивый женский смех, который шел не из динамиков, а прямо из моей собственной головы.

— Хаяси... ты думаешь, что спас брата? Ты просто продлил его агонию. Посмотри в зеркало. Что ты там видишь?

Я остановился. Передо мной возникло огромное зеркало из обсидиана. В нем я увидел не себя. Я увидел Майрис. Она стояла в центре Нокстара, и из её глаз текли слезы из черной ртути. Она поднимала руку, и город за её спиной превращался в пыль.

— Это твое будущее, Хаяси, — прошептала Астарта. — Ты защищаешь Тень, которая тебя уничтожит.

Я сжал кулак с Кольцом Отречения.

— «Моё будущее — это то, что я построю своими руками. А твоё — это эта груда металлолома, которая скоро шмякнется о землю».

Я разбил зеркало ударом правой руки. Осколки разлетелись, и за ними открылся проход в центральный зал Астарты. Это было место, где реальность была вывернута наизнанку. Потолок был полом, а стены состояли из пульсирующей плоти и стали.

— игра еще не закончена, — произнес голос Астарты, и из теней начали выходить существа, похожие на меня. Пятеро Хаяси с черными руками.

— «Опять клоны? Серьезно?» — я оскалился в своей самой безумной улыбке. — «Ну, давайте, ребята. Посмотрим, кто из нас настоящий оригинал!»

Я бросился в бой. Впереди было еще полторы тысячи слов боли, Хаоса и борьбы за каждую крупицу воспоминаний. Нокстар внизу горел, но пока я дышал — надежда оставалась.