Стальной молот и море пепла

Лорентин помог Майрис подняться. Его взгляд был направлен в сторону леса, где в воронке от звездного взрыва еще клубился синий дым. Астарта исчезла, но мы оба чувствовали: её искра не погасла. Она просто свернулась, как змея перед новым броском, уйдя в глубокие слои Пустоты.

— Она вернется, — тихо сказал Лорентин, поправляя обшлаг своего камзола. — Но не сегодня. Сегодня нам нужно спасать город.

Я чувствовал, как энергия Альдракара, переданная через Трон Пепла, заставляет мои клетки вибрировать. Я больше не был тем полумертвым «колобком», который валялся под деревом. Я был сгустком ярости, готовым взорваться.

— «Лорентин, Майрис — к южным бастионам!» — я перехватил «Глотающую Тень», которая теперь гудела, как турбина самолета. — «Я чувствую Громма. Он в самом центре восточных полей. Эти белые куклы пытаются взять их в кольцо!»

Мы рванули в сторону Нокстара. То, что я увидел, вылетев на холм перед восточными воротами, напоминало кошмарный сон безумного художника. Огромная равнина была полностью белой, но не от снега. Пятьсот тысяч Стирателей — ровные, бесконечные фаланги Инквизиции — маршировали вперед с пугающей синхронностью. Против них стоял Громм и его «Железный Легион» Нокстара.

Их было в десятки раз меньше. Но Громм... боги, этот старик был великолепен. Он стоял на передовой, возвышаясь над всеми, его гигантский молот «Разрушитель Гор» при каждом ударе выбивал из земли столбы огня и камня.

— ДЕРЖАТЬ СТРОЙ, ПАРНИ! — ревел Громм, снося за один взмах десяток Стирателей. — ЭТО НАША ЗЕМЛЯ! В НЕЙ ЛЕЖАТ ВАШИ ПРЕДКИ, И МЫ НЕ ДАДИМ ЭТИМ КОНСЕРВАМ В НЕЙ КОВЫРЯТЬСЯ!

Но Стиратели не знали страха. Они просто шли по трупам своих павших товарищей, методично нанося удары лучевыми копьями. Строй Громма прогибался. Я видел, как пал один из командиров, как Валентайн на фланге сжигает последние секунды своей жизни, чтобы заткнуть брешь.

— «ПОСТОРОНИСЬ, ДЕДУЛЯ! ГЕРОИ ПРИЕХАЛИ!» — заорал я, прыгая с холма прямо в гущу врага.

Я не стал мелочиться. Я активировал Кольцо Отречения на 50% мощности. Пепел Альдракара вырвался из моей правой руки, принимая форму гигантского призрачного крыла, которое при взмахе просто стирало целые ряды Инквизиторов.

ЗАВЕРШЕНИЕ: ЖАТВА ПЕПЛА!

Я приземлился точно перед Громмом. Ударная волна разметала врагов в радиусе пятидесяти метров. Громм на секунду замер, вытер пот и кровь со лба и оскалился в своей широкой бороде.

— Хаяси! Я уж думал, ты решил заделаться лесником и остаться в чаще! — пробасил он, опуская молот на голову очередного Стирателя.

— «Не дождешься, Громм! Кто еще будет критиковать твои подковы?»

Я крутанулся на месте. Мой Хаос теперь был иным. Он стал тяжелым, осязаемым. Каждое движение моего меча оставляло в воздухе черные трещины, которые засасывали Стирателей внутрь себя. Лорентин и Майрис ворвались в бой следом. Лорентин двигался как хирург, точечно уничтожая офицеров Инквизиции всплесками звездного света. Майрис же была тенью — она просачивалась сквозь ряды, оставляя за собой лишь горы белых доспехов.

Но врагов было слишком много. Половина миллиона — это не шутка. Стоило нам уничтожить тысячу, как на их место вставали две.

— Мы тонем в них! — крикнула Рина, которая пыталась поддерживать барьеры со стены города. — У них нет предела!

Я посмотрел на небо. «Целитель Миров» всё еще нависал над нами, и я знал — пока Хитоши не выключит главный сервер, эти куклы будут прибывать через телепорты бесконечно.

— «Громм, Валентайн, Лорентин — слушайте меня!» — я послал ментальный сигнал всем лидерам. — «Нам нужно одно мгновение чистого пространства. Я собираюсь использовать резонанс Пепла и Осколка Пламени, чтобы временно заглушить их связь с кораблем!»

— Это опасно, Хаяси! Твоё тело не выдержит такой плотности! — отозвался Лорентин.

— «У нас нет выбора! Либо я это сделаю, либо они просто задавят нас массой!»

Громм выпрямился, его доспехи были измяты, но глаза горели огнем.

— Мы дадим тебе это время, парень! ЖЕЛЕЗНЫЙ ЛЕГИОН! КО МНЕ! СТЕНА ТИТАНОВ!

Защитники Нокстара, воины Гронхейма и рыцари Эллариона слились в один единый клин. Они начали яростный натиск, буквально выгрызая каждый метр земли, чтобы создать для меня свободный пятачок.

Я встал в центре этого живого кольца. Я воткнул «Глотающую Тень» в землю и положил обе руки на рукоять. Кольцо Отречения на правой и Осколок Пламени внутри меча начали входить в резонанс.

«Альдракар... мне нужно всё, что у тебя есть. Не для разрушения. Для Тишины».

«Ты просишь запретное, Хаяси...» — голос древнего был суровым. — «Но если ты готов... Я дам тебе "Право Вето"».

Мои татуировки начали светиться таким ослепительным серым светом, что Стиратели в первых рядах начали просто осыпаться пылью. Я чувствовал, как моя личность начинает растворяться в этой мощи. Я забывал вкус пирогов Майрис, забывал цвет глаз Хитоши... но я держался за одну единственную мысль: НОКСТАР БУДЕТ ЖИТЬ.

— ОТРЕЧЕНИЕ: ГЛОБАЛЬНЫЙ СБОЙ! — прошептал я.

Мир потерял цвета. На мгновение все пятьсот тысяч Стирателей замерли. Их глаза погасли. Их связь с Императором была разорвана моим Хаосом.

— СЕЙЧАС! БЕЙТЕ ИХ! — взревел Валентайн, который первым пришел в себя.

Началась настоящая резня. Защитники Нокстара, видя неподвижных врагов, обрушили на них всю свою ярость. За десять минут была уничтожена добрая треть армии Инквизиции.

Но я заплатил свою цену. Я рухнул на колени, чувствуя, как правая рука превращается в камень. Моё сознание было пустым залом.

— Господин Хаяси! — Майрис оказалась рядом, подхватывая меня.

Я посмотрел на неё и с трудом выдавил ухмылку.

— «Слышь... Майрис... у нас... еще яблоки остались?»

Она заплакала и засмеялась одновременно.

— Остались. Весь сад ваш, только живите.

В небе над нами раздался звук, похожий на звон разбитой планеты. Хитоши сделал это. Пятый сектор корабля взорвался, и основная часть «Целителя Миров» начала свой финальный, неконтролируемый спуск.

Война на земле еще не закончилась, но мы дали Нокстару шанс. Пятьсот тысяч солдат Инквизиции начали приходить в себя, но теперь они были дезориентированы.

— Мы побеждаем... — прошептал Громм, опираясь на молот.

Но я смотрел не на солдат. Я смотрел на падающий корабль. Там, в самом сердце этого огня, был мой брат. И я знал — это только начало...