Золото, шестерёнки и очень хитрый рыжий

День официально превращался в какую-то бесконечную комедию абсурда. Если бы мне кто-то сказал, что быть Архонтом — это не только эффектно расщеплять горы, но и выслушивать нытьё каждого встречного торгаша, я бы, наверное, дважды подумал, прежде чем занимать этот трон. Хотя кого я обманываю? Я бы всё равно согласился, просто орал бы громче.

После того как Сирил из Селдоры улетел на своём пафосном корыте, оставив после себя только запах озона и чувство, будто меня пытались развести на страховку, я надеялся хотя бы поесть. Но нет. Нокстар решил, что Хаяси Такаси сегодня не суждено проглотить даже кусок зачерствелого хлеба спокойно.

— Господин Хаяси, там это… — в дверной проём ратуши просунулась голова молодого стражника. Парень выглядел так, будто увидел привидение, или, что хуже, Хитоши в плохом настроении. — Из Арумии прибыли. Говорят, по делу. Торговцы. Пятый караван за неделю, но эти… они какие-то особо наглые.

Я со стоном уронил голову на стол, едва не заехав носом в карту города, которую Хитоши заставил меня изучать «для общего развития».

— Опять? У нас что, сегодня день открытых дверей в зоопарке? Скажи им, что Архонт Хаоса занят важными государственными делами. Например, попыткой осознать, почему у него всё ещё нет правой руки и как, чёрт возьми, застегнуть этот проклятый ремень одной левой!

— Они привезли чертежи артефактных лебёдок и партию закалённой стали для восточных ворот, — подал голос Хитоши.

Брат, как всегда, материализовался из холодного воздуха у окна. Он даже не смотрел на меня, его взгляд был прикован к стройке внизу.

— Вставай, чучело. Без нормальных инструментов мы будем строить стену до следующего пришествия Руши. Арумия — кузница мира. Если мы их упустим, будем таскать камни зубами. Или твоим Чёрным Пламенем, что ещё менее эффективно.

— Да иду я, иду! — я рывком поднялся, привычно качнувшись вправо.

К отсутствию руки я вроде как привык за три месяца, но центр тяжести иногда всё равно подводил, напоминая о том, какой я теперь «некомплектный». Я подхватил «Глотающую Тень». Катана отозвалась привычным низким гулом, её чёрная гарда приятно холодила ладонь. Только когда этот кусок проклятой стали был со мной, я чувствовал себя по-настоящему целым.

Мы вышли во внутренний двор замка. Там уже вовсю кипела жизнь, но не та, к которой я привык. Вместо воинов двор заполонили пухлые мужички в тяжёлых кожаных фартуках, увешанных какими-то пищащими, щёлкающими и дымящими приблудами. Возглавлял эту банду невысокий тип с золотым моноклем, который так ярко блестел на солнце, что у меня возникло непреодолимое желание его выбить просто из чувства эстетической справедливости— Я не расщепляю рабочих без повода! — возмутился я, обернувшись к нему.

— В общем, по рукам? — Валентайн прищурился, глядя прямо в глаза Ольхо.

Торговцы посовещались пару минут, потея под ледяным взглядом Хитоши и моим пламенем.

— Ладно… Шестьдесят пять! — выпалил Ольхо, сдаваясь. — Шестьдесят пять золотых, и вы даёте нам право на закупку шлака из ваших кузниц в течение года!

Валентайн коротко кивнул. Сделка была закрыта. Арумийцы начали поспешно сворачивать свои пергаменты, явно мечтая поскорее оказаться за воротами Нокстара.

Я подошёл к Валентайну и хлопнул его по плечу левой рукой.

— Хорош, рыжий! Я бы им и по сто золотых отдал, лишь бы они замолчали.

— Не расслабляйся, Хаяси, — Валентайн даже не улыбнулся. Он смотрел вслед уходящему каравану. — Пока они пересчитывали аванс, я успел поговорить с их охраной. Арумийцы ехали через Южные Тракты. Говорят, там сейчас не протолкнуться.

— В смысле? Опять монстры? — я нахмурился.

— Хуже. Там собираются наёмники. Десятки отрядов. «Стальные волки», «Тени Клыка», даже пара ренегатов из Валькории. Кто-то вливает в наёмничий рынок сумасшедшие объемы золота.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Кто их нанимает? Тиамат? — спросил Хитоши, подходя к нам.

— Наёмники не говорят, кто платит. Им всё равно, чья рука сыплет золото, — Валентайн помрачнел ещё сильнее. — Но направление у всех одно. Они медленно стекаются к нашим границам. Пока сидят тихо, но их слишком много для «простой разведки».

Я посмотрел на свои ворота, которые мы только что договорились чинить. В горле пересохло. Только-только начали дышать, только-только пыль улеглась… и вот опять.

— Значит, Руши был только разогревом? — я криво усмехнулся.

— Руши был стихийным бедствием, — Лорентин спрыгнул с досок, выбросив огрызок яблока. — А наёмники — это инструмент. Кто-то готовит масштабную операцию. И этот кто-то очень не хочет, чтобы Нокстар успел отстроиться.

Я обернулся. У края казармы стояла Майрис. Её белые волосы казались почти прозрачными в полуденном свете. Она не смотрела на нас. Её взгляд был прикован к северу.

— Они торопятся, — прошептала она. Её голос прозвучал как гром в тишине. — Песок в часах превращается в раскалённый пепел. Хаяси-сама…

Она медленно повернула голову ко мне. Её разноцветные глаза вспыхнули с такой силой, что мне стало не по себе.

— Вы готовы потерять вторую руку, чтобы удержать то, что вам не принадлежит по праву?

— Да иди ты к чёрту со своими загадками, Майрис! — взорвался я. — Я Архонт этого места! Всё здесь — моё по праву силы!

Она ничего не ответила, лишь хищно улыбнулась и растворилась в тени коридора.

— Психованная она у тебя какая-то, — буркнул я, пытаясь унять дрожь в левой руке.

— Она видит суть, Хаяси, — тихо сказал Хитоши. — А суть в том, что день ещё не закончен. И к нашим воротам уже приближаются те, кто не станет торговаться из-за лебёдок.

Я посмотрел на вход. Там, в дорожной пыли, уже показались фигуры в тяжёлых латах. Гронхейм. Молчаливые северяне прибыли.

Я глубоко вздохнул, перехватил «Глотающую Тень» поудобнее и сплюнул под ноги.

— Ну давайте… Посмотрим, кто ещё сегодня решит испытать моё терпение.