Ледяной мост над бездной

Воздух свистел в ушах, превращаясь в ревущий поток, который пытался содрать кожу с костей. Мы падали. Септимус вышвырнул нас из реальности своего корабля, как надоедливых насекомых, и сейчас земля Ноксара неслась навстречу с «гостеприимством» гранитной плиты.— «ХИТ! ВАЛЯ! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ!» — заорал я в ментальный канал, пытаясь перевернуться в воздухе, чтобы хотя бы видеть, где будет моя могила.Хитоши, летевший чуть выше меня, выглядел пугающе спокойным. Его белые волосы развевались, а глаза были холодными, как межзвездная пустота. Он не паниковал. Он считал.

— Заткнись, Хаяси. Ты мешаешь мне выстраивать векторы, — его голос прозвучал в моей голове ровно и четко. — Валентайн, мне нужно две секунды стазиса. Сейчас.Валентайн, чье лицо превратилось в маску из глубоких морщин, лишь коротко кивнул. Он вскинул дрожащую руку:— Реальность... на... паузе.Мир замер. Мы повисли в километре над землей. Серая дымка окутала пространство. В этой тишине Хитоши медленно вытянул свой посох вперед.— Порядок — это не отсутствие хаоса, Хаяси. Это его подчинение. Абсолютный Порядок: Геометрия Спасения.Из кончика его посоха вырвалась тонкая нить голубого света. Она не упала вниз — она прочертила в замершем воздухе идеальную параболу длиной в несколько миль, уходящую в сторону заснеженных пиков Гронхейма. А затем нить начала обрастать плотью. Тонны льда материализовались из влаги в атмосфере, формируя колоссальную арку. Она была прозрачной, как чистейший алмаз.

Как только Валентайн отпустил время, гравитация ударила нас по затылкам.— Держитесь! — выкрикнул Хитоши.Мы приземлились на ледяную трассу. Нас несло по желобу со скоростью пушечного ядра. Ветер бил в лицо, выбивая слезы, а Кольцо Отречения на моем пальце высекало искры из льда, когда я пытался затормозить.— «Снежинка, ты гений! Но в следующий раз добавь подушки!» — проорал я, когда мы наконец влетели в гигантский сугроб у подножия северных гор.Через пять минут я выкопал голову из снега. Валентайн лежал рядом, тяжело дыша. Хитоши же просто сошел с ледяного крошева, отряхнул свое разорванное кимоно и замер, глядя на горизонт, где «Целитель Миров» всё еще пылал в небе.— Ты слишком много шумишь для того, кто только что чуть не стал пятном на ландшафте, Хаяси, — холодно произнес брат. — Септимус не просто нас вышвырнул. Он пробил брешь в моей ментальной защите. Если бы не Кайрос, который оттянул на себя часть давления...— «Где этот старый курильщик трубок?» — я поднялся, потирая бок. — «Он просто исчез, когда всё стало горячим».— Он делает свою работу, — подал голос Валентайн. — Кайрос никогда не дерется там, где могут справиться другие. Его присутствие — это последняя черта.

Мы двинулись в сторону великих врат Гронхейма. Огромные двери медленно поползли в стороны. Внутри пахло сталью и тяжелым потом сотен раненых воинов. В главном зале мы увидели их.Рина сидела на полу, заваленная свитками. Рядом стояла Майрис. Когда она увидела нас, её поднос со снадобьями с грохотом упал на камни. Она замерла, и её разноцветные глаза наполнились такой глубиной облегчения, что мне стало не по себе.— Господин Хаяси... — прошептала она. — Вы снова без половины одежды.Я ухмыльнулся, хотя внутри всё дрожало.— «Ну, Майрис, без вентиляции торса Хаос работает хуже».Лорентин сидел неподалеку, прислонившись к колонне. Он подбросил в руке яблоко и кивнул.— Ну что, летуны? Как виды из стратосферы?Хитоши сел рядом с ним, игнорируя суету.— Лорентин, это было не «исправление». Септимус перешел к аннигиляции. Корабль падает, но Император на связи.В зале воцарилась тишина.— Я знаю, — Лорентин перестал улыбаться. — Кайрос передал мне. Септимус готовится к высадке во плоти. Здесь, в Гронхейме, будет наш последний рубеж.Я подошел к Майрис и положил правую руку ей на плечо. Кольцо Отречения было холодным.— «Слыхали, банда? Босс идет к нам лично. А значит, у нас есть шанс выбить из него всю дурь в одном месте».Майрис накрыла мою руку своей ладонью.— Мы будем готовы, господин Хаяси. Суета заканчивалась в полумраке цитадели. Мы были избиты и отброшены назад. Но мы были вместе.