Эхо Пепла и шёпот камней

Тишина, наступившая в тронном зале после того, как Альдракар Валгрим просто взмахнул рукой, была оглушительной. Я стоял, затаив дыхание, и смотрел, как гигантские трещины в стенах замка смыкаются сами собой. Обломки статуй взмывали в воздух, соединяясь в единое целое без единого шва, а пыль и копоть просто растворялись, возвращая залам их первозданный, суровый блеск.

— Моя работа здесь окончена... пока что, — пророкотал дед. Его голос уже не вибрировал берсерком, в нем была лишь бесконечная усталость веков. — Не разбудите меня ради пустяков, маленькие Архонты. В следующий раз я могу не захотеть возвращать камни на место.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал обратно к проходу в подземелье. Его тяжелые шаги гулко отдавались в восстановленных коридорах, пока не затихли где-то в недрах Трона Пепла. Плита в «Зале Памяти» с тяжелым вздохом встала на место, запечатав вход.

Мы остались одни. Я, Хитоши, Лорентин и Майрис, которая всё еще выглядела так, будто её ударили мешком с песком по голове.

— Ну... это было... познавательно? — я попытался пошутить, но голос сорвался.

Я посмотрел на свою правую руку. Татуировки на ней пульсировали тусклым угольным светом. Пять пальцев. Настоящих, живых, но пахнущих старым железом и финалом. Я осторожно коснулся подушечкой большого пальца деревянного перилa лестницы.

Хрусть.

Дерево под моим касанием мгновенно превратилось в серую труху. Не сгорело, не сломалось — оно просто «завершилось», рассыпавшись в прах за долю секунды.

— Твою же мать... — я отдернул руку, как от огня. — Хитоши, ты видел? Я теперь ходячая катастрофа даже без магии!

— Ты всегда был катастрофой, Хаяси, — Хитоши подошел ближе, внимательно изучая мою новую конечность. В его глазах не было зависти, только глубокое беспокойство. — Но теперь ты — катастрофа с ручным управлением. Контролируй это. Если ты случайно коснешься Майрис или Валентайна... боюсь, Альдракар не сможет вернуть их обратно.

Лорентин, который уже успел где-то раздобыть новое яблоко (откуда он их берет?!), задумчиво его подкинул.

— Хорошая рука, — заметил он, прикусывая фрукт. — Стильная. Но я бы на твоем месте носил перчатку. Из чего-нибудь очень прочного. Желательно из чешуи дракона.

— Майрис! — я обернулся к горничной. — У нас есть перчатки? И... ты как? Жива?

Майрис медленно подняла голову. Её взгляд сфокусировался на мне, и на её бледном лице снова проступила та самая хищная улыбка, но на этот раз в ней была тень почтения.

— Я в порядке, Хаяси-сама. Просто... я видела конец времен в глазах этого человека. Но ваша новая рука... она прекрасна. Она пахнет так же, как Трон. Я найду вам лучшую кожу в Арумии, чтобы скрыть эту силу до поры.

Утро встретило Нокстар обычным рабочим шумом. Строители, которые ночью слышали только «странный гул», и не подозревали, что их мир висел на волоске. Я вышел на восточную стену, пряча правую руку в складках плаща.

— Господин Хаяси! — крикнул Аурон Рейд, завидев меня снизу. — Лебедки из Арумии встали! Нам нужно ваше пламя, чтобы разогреть крепления!

Я посмотрел вниз на генерала, потом на свою новую руку. Сердце екнуло.

— Аурон, дружище... сегодня я, пожалуй, поработаю только левой! — крикнул я в ответ. — Правая... скажем так, на техобслуживании!

Весь день прошел в странном ритме. Мы строили. Я таскал камни левой рукой, потел, ругался с прорабами и старался не касаться ничего важного правой. Хитоши работал рядом, возводя ледяные леса, которые помогали рабочим дотянуться до самых высоких шпилей.

Валентайн носился между постами, его рыжая шевелюра мелькала то тут, то там. Он всё еще косился на моё плечо, но вопросов не задавал — тактик понимал, что некоторые тайны лучше не трогать, пока они сами не начнут кусаться.

К вечеру северная стена была почти готова. Нокстар медленно, но верно обретал свои истинные очертания. Он больше не был просто грудой камней. После того, что произошло внизу, замок словно обрел душу. Суровую, пепельную душу Альдракара.

Я сидел на краю парапета, глядя на закат. Левая рука ныла от усталости, а правая... правая требовала действия. Она зудела, прося отпустить «Закон» на волю.

— Тяжело, да? — Хитоши сел рядом, свесив ноги.

— Не то слово, брат, — я вздохнул. — Я чувствую себя так, будто держу за хвост голодного волка. Стоит расслабиться — и он откусит мне голову. Или всему городу.

— Мы справимся, — Хитоши положил руку мне на плечо. Его холод немного унял зуд в моих татуировках. — Мы отстроили стены. Мы разбудили прошлое. Теперь осталось только дождаться будущего.

Я посмотрел на свои пальцы в черных узорах.

— Знаешь, — прошептал я. — А ведь Ульф из Гронхейма был прав. Земля греется. Но теперь мне кажется, что это пламя идет не только из-под земли. Оно идет от нас.

Майрис стояла в тени ворот, наблюдая за нами. Она знала, что передышка закончилась. И хотя Нокстар стоял величественным и целым, мы оба понимали: это была последняя спокойная стройка в нашей жизни.

Завтра мир узнает, что у Архонта Хаоса теперь две руки. И одна из них умеет ставить точки.