Гости которые не уходят

Нокстар. Штаб. Полдень.

---

Я ворвался в штаб, как ураган. Хитоши поднял голову от карт, Лорентин от яблока. Оба посмотрели на меня с выражением «ну что опять».

— Лорентин, — сказал я, тыча в него культей. — Ты когда домой?

— В смысле?

— В прямом. У тебя своё королевство. Элларион. Помнишь такое? Там люди, налоги, армия, всё такое.

Лорентин откусил яблоко. Прожевал. Посмотрел на меня.

— А что с ним?

— С чем?

— С королевством. Что с ним случилось?

— Ничего не случилось! Оно просто есть! И ты должен там быть!

— Зачем?

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ КОРОЛЬ!

— Ну да. — Он кивнул. — Король. Я могу править откуда угодно. Даже из Нокстара.

— Это не так работает!

— А как работает?

— Ты должен сидеть на троне, принимать послов, подписывать указы...

— Подписываю. — Он достал из кармана свиток. — Вот, вчера подписал разрешение на строительство новой дороги. Хочешь посмотреть?

— Не хочу!

— А зря. Там подпись красивая.

Хитоши кашлянул.

— Хаяси, он прав. Лорентин может править дистанционно. У него хорошие советники.

— Вот! — Лорентин ткнул яблоком в Хитоши. — Умный человек.

— Он не умный, он просто старший брат и всегда меня бесит!

— Это не исключает ума, — заметил Хитоши.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Лорентин, ну пожалуйста! Уезжай! Я тебя умоляю!

— Не уеду.

— Почему?!

— Во-первых, тут весело. Во-вторых, вы без меня пропадёте. В-третьих, я ещё не досмотрел, чем закончится твой роман с горничной.

— НЕТ У МЕНЯ РОМАНА С ГОРНИЧНОЙ!

— А она так не считает.

— Откуда ты знаешь?!

— Она сама сказала.

— КОГДА?!

— Сегодня утром. Встретил в коридоре. Говорит: «Господин Хаяси сегодня особенно мило злился, когда я вошла без стука».

— ОНА ТЕБЕ ЭТО РАССКАЗАЛА?!

— Да. И ещё сказала, что ты красиво храпишь.

Хитоши закрыл лицо рукой.

— Я не хотел это знать, — простонал он.

— А я хотел! — Лорентин заржал. — Это лучшее, что случалось в Нокстаре за последние сто лет!

— Нам всего два месяца, — напомнил я.

— Тем более!

Дверь распахнулась.

Вошёл Валентайн.

Не так, как обычно. Без своей расслабленной улыбки. Без спокойного вида. Он был... напряжён. Очень.

— Архонты, — сказал он. Голос ровный, но я чувствовал — внутри кипит. — У меня вопрос.

— Какой? — спросил Хитоши.

— Ваша горничная.

Я напрягся.

— Майрис? Что с ней?

— Она меня оскорбила.

Тишина.

Лорентин перестал жевать.

— Оскорбила? — переспросил он. — Тебя?

— Да.

— И как?

Валентайн помолчал. Собрался с мыслями.

— Я встретил её в коридоре. Сказал, что слежу за ней. Она ответила: «Я знаю. Но ты ничего не найдёшь».

— И это оскорбление? — удивился Хитоши.

— Это намёк на мою некомпетентность.

— А дальше?

— Дальше она сказала: «Потому что я там, где меня нет».

— И?

— И ушла.

— И всё?

— И ВСЁ?! — Валентайн повысил голос. — Она намекнула, что я не способен её выследить! Я — Валентайн Шенрир! Я вижу мир на скорости, недоступной обычным людям! А она говорит, что я ничего не найду?!

— Ну... — Лорентин почесал затылок. — Может, она просто пошутила?

— Она не шутила. — Валентайн посмотрел на меня. — Ваша горничная — не та, за кого себя выдаёт.

Я вздохнул.

— Я знаю.

— Знаете?

— Конечно знаю. Но она ничего плохого не сделала. Пока.

— Пока, — эхом отозвался Валентайн. — А когда сделает — будет поздно.

— Я за ней слежу, — сказал Хитоши.

Все посмотрели на него.

— Ты? — удивился я.

— Я. — Он кивнул. — Каждую ночь. Она не спит.

— И что ты видел?

— Ничего. Она просто сидит у окна и смотрит на звёзды.

— И?

— И улыбается.

— Это преступление? — спросил Лорентин.

— Нет, — ответил Хитоши. — Но это странно. Никто не улыбается, глядя на звёзды, просто так.

— Я улыбаюсь, — сказал я.

— Ты вообще всему улыбаешься. Даже когда больно.

— Это характер.

— Это диагноз.

Валентайн скрестил руки на груди.

— Я требую, чтобы её допросили.

— С какой стати? — спросил я.

— С такой, что она — потенциальная угроза.

— Она — моя горничная.

— Которая вошла к вам в комнату, когда вы спали.

— Откуда ты знаешь?!

— Я слежу за ней. Я видел.

Я покраснел.

— Это... это было утром!

— В пять утра.

— Она рано встаёт!

— Она не ложилась.

Тишина.

— Что значит «не ложилась»? — медленно спросил я.

— То и значит. — Валентайн посмотрел на меня в упор. — Ваша горничная не спит по ночам. Она сидит у окна и смотрит на звёзды. Всю ночь. Каждую ночь.

— Может, она лунатик?

— Лунатики ходят. А она сидит.

— Может, она медитирует?

— Медитируют с закрытыми глазами. А она смотрит.

— Может, она...

— Хаяси, — перебил Хитоши. — Он прав. Это странно.

Я замолчал.

Потому что они были правы. Майрис была странной. Очень. И чем больше я о ней думал, тем больше вопросов возникало.

— Ладно, — сказал я. — Я поговорю с ней.

— Когда? — спросил Валентайн.

— Сегодня.

— Я пойду с вами.

— Нет.

— Да.

— Я сказал нет.

— А я сказал да.

— Ты не мой командир?

— Я командир спецопераций. А это — спецоперация.

— Это разговор с горничной!

— Которая не спит по ночам и смотрит на звёзды. Звучит как спецоперация.

Лорентин заржал.

— Боже, я люблю этот дворец.

— Ты вообще не уходишь, — напомнил я.

— Не ухожу. — Он откусил яблоко. — И не уйду.

Хитоши вздохнул.

— Хаяси, давай так. Ты поговоришь с Майрис. Мы будем рядом. Если что — вмешаемся.

— Если что — я сам разберусь, — буркнул Валентайн.

— А если она просто странная? — спросил я.

— Тогда будем считать, что у тебя странные вкусы.

— У меня нет вкусов! Я вообще не выбирал!

— Она сама выбрала тебя, — заметил Лорентин. — Это ещё подозрительнее.

Я закрыл лицо рукой.

— Господи...

— Бесполезно, — сказала Майрис за спиной.

Я подпрыгнул.

— ТЫ ОТКУДА?!

— Из коридора. — Она стояла в дверях, сложив руки за спиной. — Я услышала, что меня обсуждают, и решила присоединиться.

Валентайн напрягся.

— Ты подслушивала?

— Я не подслушивала. Я просто шла мимо и услышала своё имя.

— И сколько ты слышала?

— Всё.

Тишина.

— И что ты на это скажешь? — спросил Хитоши.

Майрис посмотрела на него. Потом на Валентайна. Потом на меня.

— Я скажу, что вы зря тратите время, — ответила она. — Если бы я хотела навредить господину Хаяси, я бы уже это сделала.

— Почему не сделала? — спросил Валентайн.

— Потому что он мне нравится.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Валентайн шагнул вперёд.

— Я требую правды.

— А я требую, чтобы вы отошли на шаг, — ответила Майрис. — Вы нарушаете моё личное пространство.

— У тебя нет личного пространства, когда ты подозреваемая.

— У всех есть личное пространство. Даже у подозреваемых.

Я встал между ними.

— Так, хватит.

— Хаяси, отойди, — сказал Валентайн.

— Нет.

— Она опасна.

— Может быть. Но пока она ничего не сделала.

— А когда сделает — будет поздно.

— Тогда я буду разбираться, когда сделает.

Валентайн посмотрел на меня. Долго. Потом отступил.

— Хорошо. Но я буду следить.

— Я знаю, — улыбнулась Майрис. — Вы уже следите.

Он вышел.

Лорентин присвистнул.

— Ну и сцена.

— Заткнись, — сказал я.

— Не заткнусь. Это лучше, чем театр.

Майрис подошла ко мне.

— Спасибо, господин Хаяси.

— За что?

— За то, что защитили.

— Я не защищал. Я просто... не люблю, когда на моих людей давят.

— Значит, я ваш человек?

Я посмотрел в её глаза. Фиолетовый и красный. В них плясали огоньки.

— Пока да, — сказал я.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой.

— Этого достаточно.

Она вышла.

Мы остались втроём.

— Ну и кто она? — спросил Лорентин.

— Не знаю, — честно ответил я.

— Но она тебе нравится.

— Она странная.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Хитоши посмотрел на меня.

— Ты влип, брат.

— Я знаю.

— И ничего не будешь делать?

— Буду. — Я вздохнул. — Буду смотреть.

— И?

— И ждать.

— Чего?

— Когда она сама скажет.

---

В своей комнате Майрис сидела у окна и смотрела на звёзды.

Улыбалась.

— Интересно, — прошептала она. — Очень интересно.

Где-то далеко, в чёрной пустоте Тиамат, дрогнула тьма.

— Скоро, — раздался шёпот. — Очень скоро....