Шёпот под звёздами

Ночной Нокстар не был похож на те города, о которых я читал в обрывках старых свитков. Здесь не было весёлого гула таверн или беззаботного смеха. Только холодный ветер, гуляющий между строительными лесами, и бесконечный, сводящий с ума стук кирок где-то на дальних заставах. Мой город пах свежей известью, старым камнем и страхом, который мы все пытались замаскировать под усталость.

Я не мог спать. Стоило мне закрыть глаза, как я снова видел ту синюю вспышку Руши и чувствовал, как лёд вгрызается в моё предплечье. Я рывком сел на кровати, тяжело дыша. Левая рука непроизвольно сжала пустоту там, где раньше были пальцы правой.

— Чёрт бы всё это побрал... — прорычал я, набрасывая на плечи тяжёлый плащ.

Я вышел из комнаты, стараясь не шуметь. В коридорах замка было темно, хоть глаз выколи, но мне свет был не нужен. Моё Чёрное Пламя внутри тихо пульсировало, подсвечивая стены тусклым, едва уловимым багровым маревом. Я поднялся по винтовой лестнице на самую высокую точку замка — смотровую площадку северной башни.

Холод тут был кусачий, настоящий. Но мне он сейчас был нужен, чтобы остудить голову. Я облокотился на парапет единственной здоровой рукой и посмотрел вниз. Нокстар лежал внизу, словно израненный зверь, который пытается зализать раны. Костры стражников казались крошечными искрами в океане тьмы.

— Ты чего не спишь, Хаяси-сама?

Я не вздрогнул. Просто потому, что уже привык: Майрис не появляется, она просто «обнаруживается» рядом, когда ей вздумается. Она сидела на самом краю зубчатой стены, свесив ноги в бездну. Её белые волосы в лунном свете казались соткаными из чистого серебра.

— А ты? — я не повернул головы. — Разве горничные не должны спать в своих каморках, обнимая метлу?

— А я не отвечу, — она тихо хмыкнула. — Метлы скучные. Звёзды куда разговорчивее, хотя сегодня они кричат так громко, что у меня болят глаза.

Я наконец посмотрел на неё. Её разноцветные глаза светились в темноте — фиолетовый казался глубокой воронкой, а красный — тлеющим углём.

— Как тебе гости, Майрис? Весь этот цирк, что топтал наш двор сегодня.

Она на мгновение задумалась, наклонив голову набок.

— Шумные. Торопливые. Молчаливые. Селдора пахнет страхом, который они прячут за золотом. Арумия пахнет жадностью, которая их погубит. А Гронхейм... — она замолчала, и её взгляд стал жёстким. — Гронхейм пахнет могильной сталью. Они знают правду, Хаяси-сама.

— Трое за один день — это много? — спросил я, чувствуя, как ветер забирается под плащ. — Я чувствую себя так, будто мы выставили на продажу собственную жизнь, и теперь все стягиваются, чтобы урвать кусок подешевле.

— Для Нокстара — нормально, — Майрис спрыгнула со стены и подошла ко мне. Она была такой маленькой и хрупкой на вид, но я знал: эта девчонка может перекусить хребет судьбе, если та ей не понравится. — Это только начало. Мир узнал, что Архонты вернулись. Теперь каждый захочет либо служить вам, либо съесть вас.

— А Тиамат? — я сжал кулак. — Они тоже гости?

— Тиамат не гости, — её голос стал ледяным. — Тиамат — это когда «придёт». Это не визит, Хаяси-сама. Это финал. Они не будут торговаться или смотреть. Они просто сотрут нас с карты, как Кайрос стёр Руши, если мы не станем... чем-то большим.

Я вздохнул, глядя на северный горизонт. Там, за грядой гор, небо казалось неестественно чёрным.

— Хитоши говорит, что мы слабы. Лорентин говорит, что мы щенки. И, чёрт возьми, я ненавижу это признавать, но они правы. Я чувствую это Чёрное Пламя внутри... оно как океан, но у меня из посуды только чайная ложка. Я не могу вычерпать его всё. Не могу направить.

Майрис подошла вплотную и внезапно положила свою ладонь на мою грудь, прямо там, где билось сердце. Её рука была обжигающе холодной.

— Там, под нами... ты чувствуешь? — прошептала она.

— Что? Землю? Камни? — я попытался отшутиться, но мой голос дрогнул.

— Дыхание, — Майрис смотрела мне прямо в глаза, и в этот момент её фиолетовый зрачок расширился на весь глаз. — Трон Пепла не просто вибрирует. Он дышит в унисон с твоим сердцем. Вы связаны кровью, Хаяси-сама. Теми каплями, что ты пролил на эти камни три месяца назад.

Я замер. В ушах внезапно возник низкий гул, похожий на шум далёкого прибоя.

— Ты про Трон? Или про того, кто спит?

— Про того, кто ждёт, — она хищно улыбнулась, обнажив маленькие острые зубки. — Альдракар Валгрим не просто полководец. Он — Закон Завершения. Он — то, что ставит точку в любой истории. И он чувствует, что его время близится. Он чувствует твой голод, Хаяси.

Я отстранился, чувствуя, как по спине пробежал настоящий мороз.

— Хитоши хочет спуститься туда завтра. Он думает, что мы сможем контролировать эту силу. Что мы сможем договориться с древним монстром, который спал тысячу лет.

— С ним нельзя договориться, — Майрис снова повернулась к горизонту. — Его можно только возглавить. Или стать его первой жертвой. Но выбора у вас нет, правда? Либо тьма внизу станет вашим клинком, либо тьма с севера станет вашим саваном.

Я посмотрел вниз, на плиты крыши. Мне показалось, что я вижу сквозь камень. Глубоко-глубоко внизу, в самом сердце горы, в зале, залитом серым пеплом, стоял массивный престол. И на нём кто-то сидел. Неподвижный, покрытый вековой пылью, но живой. Я почти видел, как его грудная клетка медленно поднимается и опускается. Раз в сто лет. Раз в десять лет. Раз в минуту.

Дыхание. Настоящее, тяжёлое дыхание древнего воина.

— Значит, завтра, — выдохнул я. — Завтра мы пойдём в гости к дедуле.

— Завтра вы пойдёте за своей судьбой, — Майрис вдруг коснулась моей щеки своими холодными пальцами. — Не бойтесь потерять то, что у вас осталось, Хаяси-сама. Чтобы обрести абсолютный Хаос, нужно сначала полностью разрушить себя.

Она исчезла прежде, чем я успел что-то ответить. Просто растаяла в тени зубцов, оставив после себя только запах озона и странное чувство в груди — смесь дикого страха и ещё более дикого азарта.

Я остался на крыше один. Звёзды над Нокстаром казались холодными и безразличными, но я теперь знал: они смотрят на нас не просто так. Весь мир ждёт завтрашнего дня.

Я посмотрел на свою левую руку. Чёрное Пламя на мгновение вспыхнуло на кончиках пальцев, жадно лизнув ночной воздух.

— Ну что ж, — прошептал я в пустоту. — Если нам суждено сгореть, то мы сделаем это так ярко, что в Тиамат ослепнут все Архонты.

Я развернулся и пошёл вниз, к своей ледяной спальне. Предстояло урвать хотя бы пару часов сна перед тем, как спуститься туда, откуда ещё никто не возвращался прежним. Под моими ногами камень снова едва заметно дрогнул.

Ту-дум.

На этот раз я не стал врать себе, что это стройка. Это был вызов. И я собирался на него ответить.