Взгляд с неба на Нокстар

Корабль содрогнулся так, что звук рвущегося металла напомнил крик раненого титана. «Целитель Миров» накренился ещё сильнее — теперь пол уходил из-под ног под углом, от которого кружилась голова. Я впечатался плечом в переборку, пытаясь удержать равновесие. Моя правая рука висела плетью, Кольцо Отречения тускло мерцало, высасывая последние крохи моей воли, чтобы я просто не упал в обморок.

И тут они вышли. Из белого тумана, который нагоняли системы охлаждения, материализовались оставшиеся пять элитных бойцов Инквизиции. Это не были мои двойники. Это были «Стиратели Граней» — существа, которые давно перестали быть людьми. У них не было лиц, только гладкие пластины из белого костистого материала. Они не вставали в стойки. Они просто шли ко мне, и от каждого исходила аура такой плотности, что воздух вокруг них густел, превращаясь в желе.

— «Опять...» — прохрипел я, вытирая кровь с подбородка. — «Пацаны, у вас там в Этернуме очередь на убой, что ли?»

Я понимал: они не будут со мной играть. Эти пятеро — смертники. Их единственная задача — подойти достаточно близко и сдетонировать свои ядра Пустоты, чтобы стереть меня вместе с этим сектором. Чистый прагматизм Инквизиции: пожертвовать пятью фигурами, чтобы убрать ферзя.

Я попытался поднять «Глотающую Тень», но левая рука подвела — меч со звоном выпал на стальные плиты. Я был в тупике. Сил на Завершение нет, Хитоши далеко, а передо мной — пять ходячих атомных бомб.

— «Ну уж нет... не так я планировал закончить».

В ярости я ударил здоровым кулаком в стену отсека. Металл, уже ослабленный перегрузками, не выдержал. Огромный кусок обшивки просто вывалился наружу, открывая зияющую дыру в боку корабля.

В лицо ударил ледяной, настоящий воздух Ноксара. Я жадно вдохнул его, и в этот момент... я увидел всё.

Далеко внизу, сквозь разрывы в облаках и пыль, поднятую падением обломков, раскинулся мой город. Нокстар не сдавался. Он не умирал.

Я увидел центральную площадь. Там, среди белого месива Стирателей, стояла стена из щитов Гронхейма. Бьёрн Каменный Кулак, возвышаясь над всеми, размахивал топором, как мельница, высекая искры из вражеских доспехов. Рядом с ним Лорентин сплетал нити Космического Порядка в такие сложные узоры, что целые отряды Инквизиции просто исчезали, растворяясь в звездном свете.

А потом я увидел их.

Майрис. Она двигалась как черная молния, её клинки сверкали так быстро, что казалось, её окружает сфера из чистой стали. Она больше не была пустой куклой — в каждом её движении была ярость и преданность. И рядом с ней... Валентайн! Старый лис восстановился. Он стоял прямо, его меч был обнажен, и хотя его аура была тоньше, чем раньше, он командовал генералами, выстраивая оборону так безупречно, что миллионная армия Инквизиции просто разбивалась об их строй, как волны о гранит.

Они были командой. Сплоченной, злой, живой стеной. Они сражались так, будто каждый из них знал: я здесь, наверху, делаю свою работу.

Я невольно улыбнулся. Глупо, широко, по-хаясински.

— «Смотри, Хит... они справляются без нас. А значит, я не имею права сдохнуть в этом консервном банке».

Я рванул вперед. Я не бежал — я скользил сквозь пространство, оставляя за собой шлейф из серой пыли.

Удар по второму — его доспех схлопнулся внутрь вместе с ядром.

Разворот, удар ногой по третьему — Пепел прожег его насквозь, стирая саму концепцию «прочности» его брони.

Четвертый и пятый попытались атаковать синхронно, создав между собой поле аннигиляции.

Я просто прошел сквозь это поле. Оно обжигало кожу, превращало мои лохмотья в прах, но я чувствовал только азарт.

— «ВКУСНО! МАЙРИС ГОТОВИТ ЛУЧШЕ, НО ВЫ ТОЖЕ СОЙДЕТЕ!»

Я схватил их обоих за «горла» — если их можно так назвать. Энергия двух взрывающихся ядер хлынула в меня. Кольцо Отречения на пальце завыло, вибрируя так, что, казалось, сейчас лопнет. Мои глаза застлало серым маревом. Я чувствовал, как каждое поглощенное ядро выжигает во мне что-то человеческое, но я держался за образ Нокстара внизу. За яблоки Лорентина. За ворчание Хитоши.

— «ИСЧЕЗНИТЕ!»

Я сжал руки. Произошел беззвучный выброс серой энергии. Два последних элитных бойца растворились, не оставив после себя даже эха.

Я стоял у края разбитой стены, тяжело дыша. Мое тело дымилось, кожа была покрыта серыми трещинами, но я был жив. И я был свободен.

Корабль наклонился еще сильнее. Теперь «Целитель Миров» буквально падал кормой вниз, разрывая собственные внутренности.

— «Хит... я иду», — прошептал я, подбирая «Глотающую Тень». Меч в моей руке теперь казался легким, как перышко. Осколок Пламени в рукояти сиял ослепительно-белым, резонируя с моим новым состоянием.

Я побежал дальше, в сторону пятого сектора, к центральному мостику. Я чувствовал, что Септимус уже не смотрит на меня как на подопытную крысу. Он смотрит на меня как на существо которое ему не терпится убить

И он прав. Потому что Архонт Хаоса только что научился не просто ломать вещи. Он научился их стирать навсегда.

Впереди был последний рывок. "Конец" приближался, и я знал: когда этот корабль коснется земли, мир изменится навсегда. Но пока — у меня была цель. Мой брат. И я не собирался заставлять его ждать.