Тень среди пепла:эхо скитаний

Мир за пределами руин Первого Нокстара встретил её тишиной, которая была страшнее любого крика. Майрис стояла на вершине холма, глядя на то, что когда-то было величайшей столицей Архонтов. Теперь там расстилалось лишь море серого, безжизненного пепла. Она была единственным живым существом в радиусе сотен миль, и это одиночество стало её первой и самой верной тюрьмой.

Ей было тринадцать — по крайней мере, так застыло её тело. Но внутри, за барьером из фиолетового и красного зрачков, пульсировала пустота существа, которое только что случайно стерло с лица земли целую цивилизацию.

Она шла на север. Сама не зная почему, её ноги несли её прочь от солнечного света, туда, где небо всегда было затянуто свинцовыми тучами. Её босые ноги не чувствовали острых камней, а холод ночей не заставлял её дрожать. Смерть, поселившаяся в её душе после предательства Валериуса, сделала её невосприимчивой к обычным страданиям смертных.

Сто лет. Первые сто лет она была просто призраком дорог. Она заходила в деревни, надеясь найти хоть каплю того человеческого тепла, которое помнила по рукам отца. Но стоило ей появиться на пороге, как собаки начинали выть, а молоко в крынках скисало. Люди видели в ней не ребенка, а саму Смерть, принявшую облик хрупкой девочки.

— Уходи, ведьма! — кричали ей вслед, швыряя камни.

Один из камней рассек ей лоб. Кровь — густая, темная, пахнущая озоном — медленно потекла по лицу. Майрис не плакала. Она просто посмотрела на бросившего камень мужчину своим красным глазом. В ту же секунду его рука, державшая камень, начала стремительно стареть, покрываться морщинами и пятнами, пока не превратилась в сухую, мертвую ветку.

Она в ужасе убежала, осознав, что её «Закон» действует сам по себе. Она не хотела причинять боль — она просто хотела, чтобы её не трогали. С того дня она перестала заходить в поселения. Её домом стали пещеры и заброшенные храмы. Она ела мох, пила дождевую воду и разговаривала с тенями, которые начали шептаться с ней по ночам.

Триста лет спустя она пересекла границу, которую не осмеливался пересечь ни один Архонт той эпохи. Она вошла в Тиамат.

Тогда Тиамат еще не был островом запрета в привычном понимании. Это был край вечного сумрака, где правили Первые — существа, которые отказались от плоти ради чистой концепции. Они нашли Майрис в Долине Забытых Снов. Пятеро существ в масках из обсидиана окружили её, но их мечи не коснулись её кожи.

— Ключница... — прошелестел их предводитель. — Ты пахнешь Первым Нокстаром. Ты пахнешь финалами, которые так и не были завершены.

Её не убили. Её сделали «Почетной Пленницей». В Тиамат Майрис провела следующие пятьсот лет. Это были века, полные холодных знаний и тихой агонии. Первые изучали её тело, её глаза, её макгию. Они хотели понять, как девчонка смогла выжить в эпицентре Коллапса.

— Ты — мост, Майрис, — говорил ей один из наставников Тиамат, высокий старик, чьи руки были сотканы из дыма. — Между тем, что было, и тем, что никогда не должно случиться. Ты — идеальный сосуд для Хаоса, потому что в тебе нет надежды.

В Тиамат она научилась контролировать свои глаза. Фиолетовый — глаз Прошлого, позволяющий видеть структуру магии и эхо событий. Красный — глаз Распада, способный ускорять энтропию всего, чего коснется взгляд. Она стала живым оружием, но оружием, у которого не было цели.

Она видела, как в недрах Тиамат куются легионы. Видела, как зарождается безумие, которое позже породит таких, как Руши. Она пыталась предупредить мир, пыталась сбежать, но каждый раз тени Тиамат возвращали её назад.

— Твое место здесь, Ключница, — шептали стены её темницы. — Ты принадлежишь пеплу, и пепел всегда зовет тебя домой.

Побег удался только тогда, когда в Тиамат начался Великий Раскол. Два Архонта, чьи имена стерты из истории, сошлись в схватке, которая на мгновение ослабила барьеры острова. Майрис не раздумывала. Она бросилась в море, в ледяные воды, надеясь, что смерть наконец-то заберет её.

Но море не приняло её. Волны вынесли её на берег заброшенных земель Нокстара. Она лежала на песке, глядя на разрушенные башни, которые когда-то называла домом, и смеялась. Сумасшедший, надрывный смех разносился над пустым побережьем. Она была свободна, но эта свобода была хуже любой тюрьмы.

Еще двести лет она жила в руинах, став легендой среди редких кочевников. «Белая Тень Гор», «Пожирательница Надежды» — так её называли. Она видела, как сменялись поколения, как рождались и умирали империи, а она оставалась прежней. Пыль дорог въелась в её кожу, а одиночество стало её единственным другом.

Она видела, как Караст начал захватывать земли. Видела, как Элларион воздвиг свои звездные барьеры. Она ждала. Сама не зная чего, она ждала того самого момента, когда Трон Пепла снова сделает вдох.

И когда это случилось — когда два брата, Хаяси и Хитоши, появились в этом мире из ниоткуда — она почувствовала это каждой клеткой своего бессмертного тела. Она не просто нашла их. Она почувствовала в них то, чего не было ни в одном Архонте за тысячу лет. В них не было страха перед Хаосом.

Она пришла в замок Нокстара, нацепив маску обычной горничной. Это было легко — после веков в Тиамат притвориться никем было для неё привычным делом. Она меняла бинты Хаяси, терпела холод Хитоши и хищно улыбалась, глядя, как они пытаются отстроить то, что она когда-то разрушила.

Но под этой маской скрывалась всё та же пятилетняя девочка из горящего шкафа, которая до сих пор считала до ста в надежде, что когда-нибудь станет тихо.

Видение начало тускнеть. Я почувствовал, как рука Майрис на моем лбу слабеет. Последнее, что я увидел перед тем, как вернуться в реальность — это её силуэт в бесконечной пустыне Тиамат, стоящий под черным дождем. Она выглядела такой одинокой, что моё Чёрное Пламя внутри едва не взорвалось от сострадания.

Я открыл глаза. Майрис сидела передо мной на коленях, её руки безвольно упали на подол платья. Она не плакала — у неё просто не осталось слез за эти тысячи лет.

— Ты была в Тиамат... — прошептал я, пытаясь осознать масштаб её мучений. — Пятьсот лет... Они пытали тебя?

— Они пытались меня «понять», Хаяси-сама, — Майрис подняла на меня взгляд. — Но Хаос нельзя понять. Его можно только принять. Как вы приняли меня.

Хитоши, сидевший напротив, выглядел так, будто его ударили по голове его же ледяным молотом.

— Теперь я понимаю, почему Сераф-король так боялся тебя, — тихо сказал брат. — Ты — живое доказательство того, что Тиамат не просто остров. Это колыбель, которая вырастила Ключницу.

— И что теперь? — я встал, чувствуя, как правая рука зудит под перчаткой. — Ты рассказала про детство, про Тиамат... Но есть что-то еще, да? Тот самый момент в Первом Нокстаре... о нем ты не всё рассказала.

Майрис вздрогнула.

— Завтра, Хаяси-сама. Завтра я расскажу о том, как я встретила Альдракара Валгрима в первый раз. И почему он... на самом деле... меня ненавидит.

Я замер. Альдракар и Майрис? Они были знакомы до того, как он уснул?

— Хорошо, — я подошел к ней и снова положил руку ей на голову. — Отдыхай. Твое прошлое — это просто пыль. Главное, что сейчас ты — в Нокстаре. И на этот раз мы не дадим никому превратить тебя в засов.

Она кивнула, но я видел в её глазах тень того самого Инквизитора. Прошлое не уходило. Оно просто набиралось сил для последнего броска.