Рождение глотающей тени

Нокстар. Три дня спустя.

---

— Ты куда собрался? — спросил Хитоши, увидев, как я наматываю шарф на шею.

— За мечом.

— За каким?

— За своим.

Он посмотрел на меня. Долго. Потом вздохнул.

— К Громму?

— А ты откуда знаешь?

— Все, кто ищет свой меч, идут к Громму. — Он подошёл к карте. — Он живёт здесь. В горах. Два дня пути.

— Я знаю.

— Ты знаешь, что он никого не пускает?

— Знаю.

— Ты знаешь, что половина тех, кто к нему пошёл, не вернулась?

— Знаю.

— И ты всё равно идёшь?

Я повернулся к брату.

— Хитоши. У меня нет руки. У меня нет нормального оружия. У меня есть только поглощение, которое я до конца не контролирую. Если я не научусь с этим жить — Руши меня убьёт. Не в этот раз, так в следующий.

— Поэтому ты идёшь к психованному кузнецу в горы?

— Поэтому я иду к лучшему.

Хитоши молчал.

Потом кивнул.

— Иди. Но если через неделю не вернёшься — я пойду за тобой.

— И заморозишь горы?

— И заморожу.

Я улыбнулся.

— Люблю тебя, брат.

— Терпи.

---

Дорога заняла два дня.

Я шёл один. Ну, почти один. Майрис увязалась за мной, несмотря на все мои попытки её отправить обратно.

— Ты зачем идёшь? — спросил я на третий час пути.

— Интересно.

— Что именно?

— Как ты будешь уговаривать старого психа.

— Я не буду уговаривать. Я просто приду.

— И что?

— И скажу, что мне нужно.

— А если он пошлёт тебя?

— Значит, пошлёт.

— И ты уйдёшь?

— Нет. Буду сидеть у входа, пока не впустит.

Майрис засмеялась.

— Выдержка у тебя есть.

— А ты сомневалась?

— Немного. — Она посмотрела на меня. — Ты вообще странный.

— Это я слышу от тебя?

— Я не странная. Я загадочная.

— Одно и то же.

— Нет. Странных сторонятся. Загадочных — разгадывают.

— И кто же тебя разгадает?

Она улыбнулась.

— Может, ты.

— Я даже себя разгадать не могу.

— Значит, будет весело.

---

К вечеру второго дня мы добрались до гор.

Вход в пещеру был завален камнями. Серьёзно так завален — будто здесь специально устроили обвал.

— И что теперь? — спросила Майрис.

Я подошёл к камням. Постучал.

— Громм! — крикнул я. — Я Хаяси, Архонт Нокстара! Мне нужен меч!

Тишина.

— ГРОММ!

Тишина.

— ДЕД, ТЫ ТУТ?!

Из-за камней донёсся хриплый кашель.

— Чего орёшь? — прокряхтел голос. — Я не глухой, я старый.

— Открой!

— Не открою.

— Почему?!

— А зачем?

— Мне меч нужен!

— Всем нужен. Иди в кузницу, купи.

— Мне нужен не просто меч. Мне нужен МОЙ меч.

Тишина.

Потом камни зашевелились.

Они не падали — они расходились, будто их кто-то двигал изнутри. Через минуту в стене образовался проход.

В проходе стоял старик.

Лысый, в промасленном фартуке, с жидкой седой бородёнкой. Один глаз закрыт повязкой, второй — ярко-голубой. На руках не хватало пальцев — на правой трёх, на левой двух.

— Архонт, говоришь? — спросил он.

— Да.

— А это кто? — Он ткнул в Майрис.

— Моя горничная.

— Горничная? — Он прищурился. — А почему у неё глаза разноцветные?

— А почему у тебя пальцев нет?

— Металл жрал.

— А она просто красивая.

Громм хмыкнул.

— Проходи. Только она пусть снаружи ждёт.

— Почему?

— Потому что бабы в кузнице — к беде.

Майрис закатила глаза.

— Я подожду. — Она села на камень. — Но если он тебя убьёт, я заберу твоё тело и буду с ним разговаривать.

— Договорились.

Я вошёл.

---

Внутри было жарко, как в аду.

Горн полыхал синим пламенем. Вокруг висели клинки — сотни клинков. Разные: длинные и короткие, кривые и прямые, целые и сломанные.

— Садись, — Громм указал на чурбан.

Я сел.

— Показывай.

— Что?

— Что ты умеешь. Твою силу. Твою суть. Если ты Архонт, покажи.

Я поднял руку. В ладони зажглось пламя. Не обычное — чёрное, с красными прожилками.

Громм смотрел. Молча.

— Поглощение? — спросил он.

— Да.

— Что поглощаешь?

— Энергию. Огонь. Тепло. Всё, что можно сжечь.

— А что нельзя?

Я задумался.

— Пока не знаю.

— Хорошо. — Он кивнул. — Честно. Значит, тебе нужен меч, который будет жрать вместе с тобой.

— Вроде того.

— Вставай.

Я встал.

Громм подошёл к стене. Снял с неё кусок металла. Чёрный, матовый, холодный, хотя вокруг пекло.

— Это, — он протянул мне, — руда из самого центра мира. Её почти не осталось. Я хранил её сто лет. Для того, кто достоин.

— И я достоин?

— Не знаю. — Он ухмыльнулся. — Сейчас узнаем.

Он бросил руду в горн.

— Подойди.

Я подошёл.

— Положи руку.

— Какую?

— Которой нет.

— В смысле?

— В смысле, представь, что она есть. Направь свою силу в этот огонь. Пусть металл почувствует тебя.

Я закрыл глаза. Представил, что правая рука на месте. Направил поглощение в пламя.

Металл засветился.

Не красным — чёрным. Абсолютно чёрным светом, от которого у Громма отвисла челюсть.

— Твою мать... — прошептал он. — Я такое только раз в жизни видел.

— Когда?

— Когда делал клинок для Караста V. Только тогда металл светился белым. А твой — чёрным.

— Это плохо?

— Это... — Он замолчал. — Это значит, что твой меч будет не резать. Он будет жрать.

— Я знаю.

— Ты знаешь? — Громм посмотрел на меня. — Тогда ты понимаешь, что такой меч нельзя просто выковать?

— А как?

— Его надо родить.

— В смысле?

— В смысле, ты будешь делать его сам. А я только помогу.

Я посмотрел на свои руки. Одну.

— У меня нет руки.

— А мне плевать. — Громм усмехнулся. — Рука не главное. Главное — воля. Если хочешь — сделаешь. Если нет — иди отсюда.

Я молчал.

Потом кивнул.

— Я сделаю.

---

Снаружи Майрис сидела на камне и смотрела на звёзды.

Из пещеры доносился грохот молота.

— Интересно, — прошептала она. — Выживет или нет?

Подумала.

— Выживет. Он упрямый.

Улыбнулась.

— Как я.