Тот кто не просит

Нокстар. Штаб временного командования. Полдень.

---

Лекари ушли только полчаса назад, но в палате до сих пор пахло мазями, кровью и чем-то сладковатым. Я сидел в кресле, закинув ноги на стол Лорентина, и смотрел на свою культю.

Бинты белые, чистые, намотаны с хирургической точностью. Руки нет. Пустота.

— Ты так на неё смотришь уже полчаса, — раздался голос от окна.

Хитоши стоял там с самого утра. Весь в бинтах, белые волосы торчат в разные стороны, из-под марли на груди прорастают ледяные кристаллы.

— Осознаю, — ответил я.

— Осознаёшь?

— Ну да. Руки нет. Красота.

Хитоши медленно повернул голову. Посмотрел тем взглядом, который я знаю с детства: смесь усталости и желания придушить подушкой.

— Ты не осознаёшь. Ты просто тупишь.

— А какая разница?

— Осознание — это когда понимаешь последствия. А ты сидишь и лыбишься, будто руку в лотерею проиграл.

— Ну, если подумать, это похоже на лотерею. Только билет дорогой, а приз фиговый.

Хитоши закрыл глаза. Сосчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом сбился.

— Ты невыносим.

— А ты зануда.

— Я старший.

— И что с того?

— Старшие всегда правы.

— Это кто придумал?

— Жизнь.

— Жизнь дура.

— Хаяси.

— Что?

— Заткнись.

— Сам заткнись.

— Я старший.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты не слушаешь.

— А ты нудный.

Хитоши вздохнул так глубоко, что на стекле за его спиной появился иней.

Лорентин, сидевший за столом с картами, громко фыркнул. Король Эллариона выглядел уставшим — под глазами тени, волосы взлохмачены. Но в глазах плясали чёртики.

— Вы двое, — сказал он, не поднимая головы. — Я тут король. Я армиями командую. А сейчас сижу в Нокстаре и второй час слушаю, как два Архонта выясняют, кто из них больше достал другого.

— Он достал, — я ткнул пальцем в Хитоши. — Он первый начал.

— Я даже рта не открыл.

— Ты открыл окно. Это пассивная агрессия.

— Я открыл окно, потому что здесь душно.

— А я думаю, ты просто хотел показать, какой ты крутой. Стоишь у окна, ветер волосы развевает. Как в тех портретах, которые в Элларионе рисуют. Помнишь, мы видели? Там ещё мужик с мечом и голубем на плече.

— ХАЯСИ.

— Что?

— Ты невыносим.

— А ты лысый.

— У меня волосы до плеч.

— Значит, лысый под волосами.

Лорентин не выдержал — заржал в голос. Откинулся на спинку, утирая слёзы.

— Господи, я король! Я должен быть величественным! А я сижу и ржу над тем, как два Архонта оскорбляют друг друга!

— Не вижу проблемы, — я пожал плечом. — Короли тоже люди.

— Я уже не уверен. Рядом с вами я чувствую себя клоуном.

— Это амплуа. У каждого своё. Ты — король-клоун. Хитоши — лысый красавчик. Я — тупой, но обаятельный.

— Ты не обаятельный, — буркнул Хитоши.

— А вот и нет. Вон Лорентин ржёт.

— Он ржёт над тобой, а не с тобой.

— Одно другому не мешает.

Хитоши снова закрыл глаза. Я почти услышал скрежет зубов.

Лорентин откашлялся, вернул серьёзное лицо и ткнул пальцем в карту.

— Ладно, по делу.

Он развернул свиток — карту мира, где были отмечены все двадцать шесть стран. Нокстар — на севере, белое пятно с двумя звёздами. Элларион — восточнее. Караста — в центре, перечёркнутая красным.

А на западе, за горами, за пустошами — чёрное пятно.

Тиамат.

— Разведка подтверждает, — сказал Лорентин. — Руши ушёл именно туда. Двадцать шестая страна.

— Два Архонта, — тихо сказал Хитоши, подходя к столу. — Мы ничего о них не знаем. Ни имён. Ни сил. Ни мотивов.

— Зато они, судя по всему, знают о нас, — добавил я. — Иначе откуда у них такой псих?

— Он не их, — Хитоши покачал головой. — Я чувствовал его во время боя. Он не служит никому. Они просто дали ему убежище.

— Или используют.

— Или используют.

Лорентин барабанил пальцами по столу.

— Если они просто приютили беженца — это одно. Но если отправили специально...

— То мы имеем дело не с одним ублюдком, а с целой страной ублюдков, — закончил я.

— Примерно так.

Тишина повисла в комнате. Даже я перестал шутить.

Хитоши смотрел на карту так, будто хотел прожечь дыру.

— План? — спросил он. — Мы не можем просто сидеть.

— Мы и не сидим, — я встал. Голова чуть кружилась. — Ждём, пока генералы оклемаются.

— Аурон и Истар, — Лорентин покачал головой. — Мои лекари сказали: если бы вы опоздали на полчаса...

— Но мы успели. Аурон — кремень. Истар — гад, гады живучие.

— Я отправил лучших. Артефакты, зелья. Если кого и можно вытащить — их.

— Спасибо, — серьёзно сказал Хитоши.

— Не за что. Мы союзники. А союзники не бросают друг друга. Особенно когда на кону судьба континента.

— Драматично, — вставил я.

— Реалистично, — поправил Лорентин.

Хитоши вдруг напрягся.

— Хаяси, — тихо сказал он. — Чувствуешь?

Я прислушался.

Давление. Не магическое. Не физическое. Властное. Будто в комнату вошёл человек, который привык, что ему подчиняются. Не потому что просит. А потому что иначе — нельзя.

— Да.

Лорентин положил руку на меч.

— Друг или враг?

— Не знаю. Сейчас узнаем.

Дверь распахнулась.

Не от удара. Не от ветра. Она просто подчинилась. Будто сам воздух отодвинулся, пропуская того, кто идёт.

Вошёл человек.

Высокий. Под два метра. Полурыжие волосы падали на плечи — каждая прядь знала своё место. Один глаз тёмный, почти чёрный. Второй — с искрой рыжего пламени.

Остановился в центре зала. Спокойно оглядел каждого.

Лорентин сжал рукоять меча.

Хитоши медленно повернулся, вставая между мной и незнакомцем.

Я просто смотрел. Таких людей не перебивают. Таких слушают.

— Вы, — произнёс он. Голос глубокий, спокойный. — Должно быть, Архонты Нокстара.

— А ты кто? — спросил Хитоши.

Человек улыбнулся. Чуть-чуть, одними уголками губ. Холодно. Красиво. Опасно.

— Валентайн Шенрир.

Шагнул вперёд.

Я краем глаза заметил: Аурон Рейд, стоявший у стены, сжал кулак. Механическая рука тихо заскрипела. Истар Фел, сидевший в углу, медленно перестал дышать.

Они почувствовали. Этот парень был не просто силён. Он был опасен. Как хищник, который не голоден, но может убить просто для развлечения.

— Я слышал, у вас проблемы, — продолжил Валентайн. — Руши. Тиамат. Два Архонта, которые скоро узнают, что их пешка сломалась.

Перевёл взгляд на меня. Прямо в глаза.

— И ты потерял руку.

— Ага. Прикольно, да?

Валентайн моргнул.

— Что?

— Руки нет. Красота. Теперь не надо мыть вторую.

Хитоши закрыл глаза.

— Господи...

— Ну а чё? Правда же прикольно! Все ноют: "ой, рука болит", "ой, пальцы замёрзли"... А у меня вообще ничего не болит. Потому что нечему болеть.

— Это... — Валентайн медленно подбирал слова. — Необычная философия.

— А чё философия? Жиза.

Лорентин кашлянул в кулак. Плечи тряслись.

Валентайн смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на Хитоши.

— Он всегда такой?

— Всегда. И это ещё в хороший день. В плохие поёт.

— Поёшь?

— Иногда. Правда, слух медведь на ухо наступил. Но я стараюсь.

Валентайн помолчал. Принял внутреннее решение.

— Ладно. Вернёмся к делу.

Скрестил руки на груди. Жест простой, но уверенности — будто он уже здесь главный.

— Я пришёл предложить помощь. Но не бесплатно.

Лорентин прищурился. Рука всё ещё на мече, но уже не так напряжена.

— Говори.

— Я хочу стать Командиром специальных операций Нокстара. Полная автономия в выборе методов. Прямой доступ к ресурсам. Право принимать решения без согласования с советом генералов. И личный кабинет. Желательно с окном.

Тишина.

Аурон шагнул вперёд. Механическая рука сжалась с металлическим скрежетом.

— Много на себя берёшь, парень.

— Я беру ровно столько, сколько могу унести, — Валентайн даже не повернулся. Смотрел только на нас. — Проверьте меня. Прямо сейчас. Здесь. В коридоре. На площади. Где хотите.

Хитоши кивнул:

— Аурон, Истар — вы с ним.

Аурон усмехнулся. Зло, предвкушающе.

— Я не против. Давно хотел размяться. А этот тип... Выглядит как достойная цель.

Истар молча кивнул. В руке материализовалось копьё — тонкое, острое.

Но в глазах читалось: «Опасен. Будьте осторожны».

Валентайн поклонился. Чуть-чуть, одними плечами. Изящно, но без раболепия. В поклоне — обещание. Или угроза.

— Я не подведу, мой Архонт.

Развернулся и вышел.

Аурон с Истаром — за ним.

Дверь закрылась.

Лорентин выдохнул:

— Ну и кто это был, мать его?

— Понятия не имею, — ответил я, падая в кресло. — Но мне уже нравится.

— Тебе все нравятся, кто может убить, — буркнул Хитоши.

— Ну дак! Это ж полезное качество!

— Ты идиот.

— А ты лысый.

— У меня волосы до плеч.

— Значит, лысый под волосами.

Лорентин заржал. В голос.

— Господи, я великий правитель Эллариона... А сижу в Нокстаре и слушаю, как два Архонта переругиваются как дети...

— Привыкай. У нас весело.

— Я уже понял. — Лорентин вытер глаза. — Думал, после смерти Караста мир погрузится в траур. А вы даже из потери руки делаете цирк.

— А чё горевать? Руши сдохнет. Генералы вылечатся. Тиамат разберём. А рука... Протез поставят. Или без руки похожу. Какая разница?

— Ты правда так думаешь?

Я задумался.

— Если честно, пиздец как страшно. И больно. И руки жалко. Но если ныть — легче не станет. А если ржать — хоть окружающим весело.

Лорентин посмотрел долгим взглядом.

— Ты, может, и идиот. Но идиот с правильным подходом.

— Лучший комплимент в моей жизни.

Хитоши вздохнул и отвернулся к окну.

— Если Валентайн пройдёт испытание — получим сильного союзника.

— А если нет?

— Узнаем, что он не так силён, как хочет казаться.

— А если предаст?

Хитоши посмотрел на меня. В глазах блеснул холод.

— Заморожу так, что будет молить о смерти тысячу лет. Потом отогрею и заморожу снова.

— Жесть.

— А ты думал.

Лорентин развернул карту:

— Значит, ждём.

— Ждём, — согласился я. — А пока... может, поедим? Я голодный.

— У тебя руки нет.

— Левой поем.

— Левой даже ложку не удержишь.

— Удержу.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Я Архонт или кто?

— Архонт, который не может держать ложку.

— Это дискриминация!

— Это факты.

Лорентин закатил глаза и встал:

— Ладно, сам схожу на кухню. А то вы тут передерётесь.

Вышел.

Мы остались вдвоём.

Хитоши смотрел в окно. Я смотрел на культю.

— Брат.

— М?

— Спасибо, что вытащил.

Помолчал.

— Ты бы сделал то же самое.

— Сделал бы. Но я тупой, я бы заодно и вторую руку потерял.

— Это точно.

— Эй!

— Шучу.

— Ты не шутишь вообще.

— Умею. Просто редко.

— Когда в последний раз?

— Когда ты родился. Подумал: «Господи, за что мне это?» Это была шутка.

— Ты сволочь.

— Знаю.

Я улыбнулся.

— Люблю тебя, брат.

— Знаю.

— Тоже любишь?

— Терплю.

— Одно и то же.

Хитоши не ответил. Но я знал — улыбнулся. Чуть-чуть. Одними глазами.

---

Тренировочный зал Нокстара.

Валентайн стоял напротив Аурона и Истара. Плащ брошен у стены. Стойка расслабленная, но каждый мускул готов к движению.

Просторный зал, освещённый магическими светильниками. Стены в ледяных разводах, пол из чёрного камня. Идеальное место для убийства.

— Правила? — спросил Валентайн.

— Одно, — ответил Аурон. — Не убить. Остальное — можно.

Валентайн улыбнулся. Широко, открыто, почти дружелюбно.

— А если не смогу сдержаться?

Истар медленно поднял копьё. Лезвие блеснуло.

— Тогда поможем остыть.

Валентайн рассмеялся. Тихо, но в смехе чувствовалась такая уверенность, что у Аурона по спине пробежал холод.

— Наконец-то интересно, — сказал Валентайн, принимая стойку. — Я уж думал, в этом мире все только и делают, что скучают.

— Недолго тебе скучать осталось, — пообещал Аурон.

— Посмотрим.

Тишина.

Удар.

---