Тени сгущаются

Нокстар. Штаб. Вечер.

---

Дверь за мной закрылась, и я сразу понял — что-то произошло.

Хитоши стоял у карты, но не смотрел на неё. Он смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, холодный, такой бывает только когда он реально волнуется, но никогда в этом не признается, потому что он Хитоши, а Хитоши не признаются ни в чём, даже под пытками.

Лорентин сидел в углу. Без яблока. Я пересчитал глазами — действительно без яблока. Впервые за всё время, что я его знаю, он сидел и просто смотрел в одну точку, барабаня пальцами по подлокотнику. Это было настолько неестественно, что я невольно оглянулся на дверь — может, я ошибся дверью и попал в какую-то параллельную реальность, где Лорентин не жрёт фрукты каждые пять минут?

Валентайн замер у двери, будто ждал, что кто-то нападёт прямо сейчас. Рука на рукояти меча, ноги на ширине плеч, взгляд сканирует пространство. Я таких поз даже на тренировках у него не видел.

Майрис стояла у стены и молчала. Тоже без улыбки. Это было, пожалуй, самым страшным зрелищем за весь вечер.

— Чего вы такие? — спросил я, вешая меч на стену. — Похороны кого-то пропустили? Или Лорентин яблоки в стране забыл?

— Садись, — сказал Хитоши.

Голос у него был такой, что я сел быстрее, чем успел подумать. Даже стул подо мной скрипнул жалобно.

— Я постою, — попытался я для приличия.

— Я сказал — сядь.

Я сел.

Тишина повисла в комнате такая густая, что её можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Я посмотрел на Хитоши. На Лорентина. На Валентайна. На Майрис. Никто не шевелился.

— Вы меня пугаете, — признался я.

— Хорошо, — ответил Хитоши.

— Чего хорошего?

— Значит, до тебя доходит.

Лорентин поднялся. Медленно, тяжело, будто за эти несколько дней постарел лет на десять. Подошёл к карте, развёрнутой на столе, и ткнул пальцем в чёрную точку на западе. Туда, где на всех картах нормальные люди рисовали драконов и писали «здесь обитает тьма».

— Пока ты там с мечом возился, — начал он, и голос у него был непривычно серьёзным, без обычных шуточек, — мы получили новости. Много новостей. И все — говно.

— С каких пор ты так выражаешься? — удивился я.

— С тех пор, как узнал, что через месяц нам всем может прийти конец.

Я перестал улыбаться.

— Рассказывайте.

Хитоши шагнул вперёд. Взял со стола несколько свитков, бросил их передо мной.

— Разведка. Три источника. Все подтверждают одно и то же.

Я развернул первый свиток. Там было написано что-то на языке, которого я не понимал, и нарисована какая-то странная схема.

— Я не читаю на этом.

— Там написано, что Руши не просто восстановился, — Хитоши говорил медленно, будто каждое слово весило тонну. — Он изменился.

— В смысле?

— В прямом. Он больше не тот безумный псих, который орал и кидался на всех в Карасте. Тот Руши был предсказуем. Его можно было завести, вывести из себя, заставить ошибаться. — Хитоши сделал паузу. — Этого больше нет.

— А что есть?

— Холод. Расчёт. Тишина.

Я посмотрел на второй свиток. Там уже были понятные буквы, но смысл ускользал.

— Архонты Тиамат дали ему нечто большее, чем просто армию, — продолжил Лорентин. — Они дали ему время. И ресурсы. И доступ к тому, что спало под их дворцом тысячи лет.

— К чему?

— Никто не знает точно. Но те, кто пытался узнать, — мертвы.

Валентайн шагнул вперёд. Впервые за весь вечер отошёл от двери.

— Я связался со своими старыми знакомыми. Те, кто шарил по Тиамат и возвращался живым. — Он помолчал. — Был один. Последний.

— Был?

— Убили через час после нашего разговора. Успел сказать только одно.

— Что?

— «Он идёт не один. За ним стоит древнее».

Валентайн замолчал. В комнате снова стало тихо, только снег бился в окно да где-то в коридоре скрипели половицы под ногами ночной стражи.

Я посмотрел на свой меч. Он висел на стене, чёрный, матовый, спокойный. Интересно, он чувствует то же, что и я? Что где-то там, за горами и пустошами, собирается сила, способная стереть Нокстар с лица земли?

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Месяц, — ответил Хитоши. — Может, чуть больше.

— А может, меньше, — добавил Лорентин. — Если они решат, что готовы. Если Руши не захочет ждать. Если Архонты Тиамат решат, что наигрались.

— И что мы делаем?

Хитоши развернул карту полностью. Теперь я увидел — она была исчерчена пометками, стрелками, точками. Границы, маршруты, возможные пути вторжения.

— Во-первых, укрепляем границы. Не магией — людьми. Поставим посты на каждом перевале, на каждой тропе. Если они пойдут через горы, мы узнаем об этом за день до подхода.

— Во-вторых, тренировки. Все, кто может держать оружие, будут учиться. Не неделю — каждый день, до седьмого пота. Валентайн этим займётся.

Валентайн кивнул. Лицо каменное, только в глазах что-то мелькнуло. Гордость? Предвкушение? Не разобрать.

— В-третьих, союзники. — Лорентин взял слово. — Я разослал приглашения соседям. Тем, кто может быть заинтересован в том, чтобы Тиамат не расползлась по континенту, как чума.

— И кто ответил?

— Трое. Арумия — обещали артефакты. Не боевые, но усиливающие. С ними наши солдаты станут в разы сильнее. Селдора — их воздушные флоты прикроют нас с неба. Если Руши поведёт мёртвых по земле, сверху мы будем видеть каждый его шаг.

— И Гронхейм, — добавил Хитоши. — Северяне.

Я присвистнул.

— Те суровые парни, которые всех презирают и ни с кем не дружат?

— Они самые. — Лорентин усмехнулся. — Им не понравилось, что кто-то поднимает мёртвых. У них с этим свои счёты. Сказали, что пришлют отряд. Лучших.

— Это хорошо?

— Это лучше, чем ничего. Гронхеймцы воюют как звери. Если они придут, Руши попотеет.

— А остальные?

— Молчат. — Лорентин покачал головой. — Ждут, чем кончится. Как всегда. Трусы.

— Они не трусы, — поправил Хитоши. — Они умные. Зачем лезть в драку, если можно посидеть в стороне и подобрать остатки?

— И кого же они будут подбирать, если мы проиграем?

— Нас.

Я встал. Подошёл к окну. За стеклом кружил снег — белый, пушистый, такой мирный. Нокстар спал. Люди в домах пили чай, укрывались одеялами, рассказывали детям сказки. Они не знали, что к ним идёт война. Что через месяц здесь могут быть мёртвые солдаты и безумный Архонт с чёрной рукой.

— Месяц, — сказал я.

— Месяц, — подтвердил Хитоши.

— И за этот месяц мы должны стать сильнее.

— Должны.

— А если не станем?

— Тогда умрём.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Я смотрел на снег. Снег смотрел на меня.

— Значит, план такой: ты тренируешь людей, Валентайн гоняет их до потери пульса, Лорентин выбивает артефакты из союзников, а я?

Хитоши посмотрел на меня.

— А ты будешь учиться владеть мечом.

— Я умею.

— Ты умел. С двумя руками. Сейчас у тебя одна и меч, который живёт своей жизнью. Это другое.

— И кто меня будет учить?

— Я.

Я обернулся.

— Ты?

— Я.

— Ты же льдом всё замораживаешь.

— А ты жрёшь. — Он пожал плечами. — Придумаем что-нибудь.

— Это не звучит обнадёживающе.

— Это звучит честно.

Я усмехнулся.

— Ладно. Учитель из тебя, конечно, тот ещё...

— Лучше, чем никакой.

— Это да.

Майрис подошла и встала рядом. Молча. Просто смотрела в окно на снег.

— Ты чего? — спросил я.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что ты опять полезешь в самое пекло.

— Ну...

— И я опять буду ждать.

— Не жди. Иди со мной.

Она посмотрела на меня. Впервые за долгое время — без улыбки.

— Позовёшь?

— Позову.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда ладно.

Она отошла к стене и замерла там, как статуя.

Лорентин кашлянул.

— У нас есть ещё одна проблема.

— Какая?

— Караст.

Я нахмурился.

— Караста больше нет.

— Караста нет. А король есть.

— Караст V? — я присвистнул. — Он жив?

— Никто не знает. Но если жив — он захочет вернуться. А если вернётся, когда мы будем воевать с Руши...

— Получим войну на два фронта.

— Именно.

Хитоши взял со стола ещё один свиток.

— Разведка ищет его. Пока безрезультатно. Но если найдём — надо решать, что с ним делать.

— Убить, — сказал Валентайн просто.

— Нельзя, — ответил Хитоши. — Он Архонт. Архонтов нельзя убить.

— Запечатать?

— Можно. Но для этого нужны артефакты, которых у нас нет.

— Значит, ищем.

— Ищем.

Я смотрел на карту. Караст на ней был зачёркнут красным. Но король, если он жив, мог быть где угодно. И если он объявится в самый неподходящий момент...

— Найдём, — сказал я. — Разберёмся.

— Оптимизм — это хорошо, — заметил Лорентин. — Но оптимизмом войну не выиграешь.

— А чем выиграешь?

— Сталью. Магией. Головой на плечах. — Он посмотрел на меня. — У тебя с головой как?

— Плохо.

— Значит, будешь просто махать мечом.

— Сойдёт.

Валентайн усмехнулся.

— Вы как дети, — сказал он. — Идёт война, а они шутят.

— А что делать? — я развёл руками. — Плакать?

— Можно просто помолчать.

— Скучно.

Валентайн закатил глаза.

Хитоши свернул карту.

— Всем отдыхать. Завтра начинаем.

— Что начинаем? — спросил я.

— Жить. Тренироваться. Готовиться. — Он посмотрел на меня. — И надеяться, что этого хватит.

— А если не хватит?

— Значит, встретим их достойно.

Я кивнул.

Мы вышли из штаба.

Ночь была холодной. Звёзды висели низко, будто тоже готовились к войне. Снег скрипел под ногами.

— Майрис.

— М?

— Ты правда пойдёшь со мной?

— Правда.

— Даже если там будет страшно?

— Там, где ты, мне не страшно.

— Это глупо.

— Знаю.

— Но приятно.

— Знаю.

— Ты всё знаешь?

— Почти.

— А чего не знаешь?

— Почему ты такой тупой.

Я засмеялся.

— Это врождённое.

— Лечится?

— Нет.

— Жаль.

— Почему?

— Было бы веселее.

— И так весело.

— Это да.

Мы пошли дальше. Сзади слышались шаги Валентайна — он шёл за нами, как тень.

— Валентайн! — крикнул я.

— Чего?

— Ты чего сзади плетёшься?

— Смотрю, чтобы ты не упал.

— Я не падаю!

— Пока.

— Заткнись.

— Сам заткнись.

Майрис улыбнулась. Впервые за вечер.

— Вы как дети, — сказала она.

— А ты как мамочка, — ответил я.

— Мамочки не бывают такими красивыми.

— Скромная ты.

— Я реалистичная.

Я хотел ответить, но не нашёлся.

Мы просто шли в темноте.

А где-то далеко, в Тиамат, Руши открыл глаза.

— Скоро, — прошептал он. — Очень скоро.

И тьма вокруг него зашевелилась.

---

В недрах Тиамат, под дворцом Архонтов, пятьдесят тысяч мёртвых солдат открыли глаза.

Они не дышали. Не говорили. Не думали.

Они ждали.

Их время приближалось.

---

Конец 41 главы....