Тяжесть вечности и мертвая тишина

Мы шли по колено в сером, липком тумане. Здесь не пели птицы, а деревья напоминали скрюченные пальцы мертвецов, пытающихся вылезти из-под земли. Азимут в моей руке мелко дрожал, а Хитоши... Хитоши шел так, будто каждый шаг давался ему с трудом.

— Хито, ты чего? — я придержал его за плечо. — Мы прошли всего пару километров, а ты выглядишь так, будто на тебя свалилась целая гора.

Брат остановился, и я увидел, как золотая петля на его запястье пульсирует тяжелым, густым светом.

— Миллиард тонн, Хаяси, — глухо отозвался он. — Я чувствую... вес каждого вдоха. Это кольцо... оно не просто на мне. Оно есть я. Жизнь — это не дар, это ноша. И сейчас я несу её за двоих.

— Ну, зато ты теперь бессмертный, — я попытался разрядить обстановку, поправляя Плащ. — 100 попыток, как в старой видеоигре. Можно прыгать со скал и не париться.

— Не говори глупостей, — Хитоши резко обернулся. В его глазах на мгновение вспыхнул александрит — от изумрудного к кровавому. — Цена каждого «возврата» — кусок моей памяти. Если я умру слишком часто, я забуду, зачем мы вообще всё это начали.

В этот момент туман впереди зашевелился. Из него бесшумно выплыли фигуры — Тихие Охотники. У них не было лиц, только пустые прорези в капюшонах, а их мечи были сделаны из костей существ, которые когда-то заблудились в этом тумане.

— О, а вот и практика! — я выхватил «Глотающую Тень». — Хаяси заходит в инвиз, а ты...

— А я проверю «Точку Смерти», — перебил меня Хитоши.

Он вытянул руку вперед. Золотой узор на запястье вспыхнул. Хитоши замер, его взгляд стал остекленевшим. Он видел то, чего не видел я: тонкие, вибрирующие нити, соединяющие этих тварей с пустотой.

— Там, — Хитоши указал пальцем в пустоту между ребрами ведущего Охотника. — Бей туда, Хаяси. Там их цикл обрывается.

Я накинул капюшон Плаща, исчезая из реальности, и за секунду оказался за спиной врага. Удар — точно в точку, указанную братом. Тварь даже не пискнула, она просто рассыпалась в прах, будто её никогда не существовало.

Но Охотников было слишком много. Один из них, быстрый как тень, метнулся к Хитоши, который всё еще привыкал к весу артефакта. Костяной клинок прошил грудь брата насквозь.

— ХИТО! — я заорал, сбрасывая маскировку и бросаясь к нему.

Брат упал на колени. Кровь на его рубашке сначала была красной, а потом... она начала впитываться обратно. Кольцо на запястье взревело синим льдом. Александрит в его душе вспыхнул яростным ледяным синим цветом.

Это было его первое воскрешение. Хитоши выгнулся, его лицо исказила гримаса такой боли, что мне самому стало тошно.

— Запомни... — прохрипел он, поднимаясь на ноги, пока рана на глазах затягивалась золотыми нитями. — Это было... очень... больно.

Он посмотрел на оставшихся Охотников. Теперь в его взгляде не было сомнений. Он видел их гибель как свершившийся факт.

— Вы нарушили мой покой, — голос Хитоши стал низким, вибрирующим. — Теперь я заберу ваше время.