Эпилог
— Госпожа Розмайн, в вашу библиотеку поступила еще одна книга, — сообщил Хартмут с блаженной улыбкой. Эту же улыбку я тут же изобразила на своем лице.
Новая книга!
— Эхехе, тогда я отправляюсь в библиотеку! — заявила я, вставая с кресла. Фердинанд бросил на меня взгляд, в котором одновременно читались и интерес, и раздражение. Он был полностью сосредоточен на завершении стопки документов перед ним.
Постой, ведь это моя обязанность, верно? Нгх, Фердинанд, как жестоко с твоей стороны вынуждать меня работать, показывая такой пример!
— Отправлюсь в библиотеку после обеда, — поправила я себя и снова села за работу.
Я не позволю себе бежать при первой возможности, пока Фердинанд будет работать. Я ведь не Сильвестер!
Хартмут выглядел немного разочарованным тем, что не пойдет прямо сечас в библиотеку, но, если я могла выдержать эту боль, то и он вполне мог с ней справиться.
Почему эти два гиба вообще спорили из-за реки? Оба использовали ее для транспортировки товаров в обоих направлениях, так что им следовало бы просто делить ее поровну. Однако они продолжали препираться.
Я вздохнула, просматривая их транспортные журналы за последние годы, пытаясь понять, в чем дело, и едва успела закончить к обеду.
Но после обеда наконец настало время посетить библиотеку. Мы с Фердинандом решили, что свободное время после обеда два дня в неделю и работа в дни земли только при неотложных делах — это разумное расписание. Фердинанд уже посвятил свои свободное время исследованиям, но я предпочитала оставлять это время незанятым до конца недели. Без возможности погрузиться в чтение работа казалась мне пресной.
Я вошла в библиотеку с легкой походкой и с улыбкой окинула взглядом множество лиц, погружённых в книги. Одни работали за столами, а другие явно читали для собственного удовольствия в более уютных уголках для чтения.
Мои стражники слегка приблизились ко мне, но в этом месте абсолютного блаженства я не боялась нападения.
Запах пергамента, бумаги и чернил щекотал мой нос, и я как можно незаметнее принюхивалась, хотя была уверена, что Хартмут знал, чем я занимаюсь. Я настолько привыкла к его внимательному наблюдению за каждым моим действием, что уже не испытывала никакого смущения в подобных ситуациях.
Подходя к стойке регистрации, я встретила Зухбуха, которому передала ману, пока осматривала полки в поисках новых книг, еще не внесенных в каталог.
Хотя число новых книг неуклонно росло, оно все еще оставалось таким, что я могла рассортировать их сама в свое свободное время.
В каком-то смысле я боялась наступления того момента, когда нужно будет передать библиотечную работу другому человеку. Однако я понимала, что это также будет момент, когда Юргеншмидт, наконец, станет местом, где я смогу жить, окружённая книгами.
Я совсем не боялась, что прийдется назначить библиотекаря, ведь его появление будет означать доступ к огромному изобилию книг!
Я рассмеялась и подошла к полке, заметив одну новую книгу.
— О, госпожа Люеради уже опубликовала её? Как быстро... Полагаю, моя мать предоставила ей приоритетный доступ к печатным мастерским... — пробормотала я с немного смущенной улыбкой и попросила Лизелету взять книгу для меня, пока я направлялась к своему любимому месту для чтения.
Было немного грустно, что все знали об этом маленьком уголке, ведь это означало, что никто больше не осмеливался там сидеть. Однако в этом была и своя прелесть: сейчас он был свободен.
Я села и вдохнула аромат свежих чернил. Пальцы нежно скользнули по обложке, выполненной из бумаги с двумя оттенками: глубокий синий цвет ночного неба и бледно-голубой. Все это выглядело изысканно, и выбор цветов явно намекал на оттенки наших волос, как и задумала госпожа Люеради.
Я усмехнулась, открывая книгу и погружаясь в историю. Казалось, она восприняла наши слова всерьёз: иллюстрации в книге изображали пейзажи и еду, но никогда Эруахлерена или Местионору.
Я ощутила его присутствие с того момента, как он вошел в библиотеку. Это подействовало на меня умиротворяюще, и я откинулась на спинку дивана, отвела взгляд от книги и стала искать его глазами.
Фердинанд не спеша направлялся ко мне и, заметив, что я сосредоточена на нём, а не на книге в руках, казалось, становился всё более довольным с каждым шагом.
Мои последователи позволили ему пройти, не отвлекаясь на его присутствие. Он остановился позади дивана, чуть наклонившись. Его голова оказалась рядом с моей, левая рука нежно легла на мое предплечье, а правая аккуратно обвила мою руку, так что в итоге мы держали книгу вместе.
Я уже находилась на последней странице, где большая иллюстрация усиливала эффект сцены, и задумалась о том, что Фердинанд думает об этом.
— О, это та самая книга? Тут, кажется, изображены Местионора и Эрвахлерен, которые, держась за руки, уходят в закат? — спросил он с легкой усмешкой, и я слегка наклонила голову к его.
— Думаю, да. Это их единственное изображение. На всех других иллюстрациях нет людей, — ответила я. Он промурлыкал мне на ухо: "Очень хорошо", и по коже у меня побежали мурашки.
Он знает, что делает в данный момент. Меня ему не одурачить.
— Кажется, я пришёл как раз в тот момент, когда ты уже закончила читать, — сказал он, кивая на страницу, противоположную иллюстрации.
Оставалось только одно предложение, за которым следовала надпись "Конец".
Казалось, он читал это, пока я наслаждалась его ароматом, смешивающимся с запахом библиотеки. Совершенство.
— "И жили они долго и счастливо". Разве это подходящий конец? — спросил он, прочитав последнюю строчку вслух, упираясь подбородком в мое плечо. Казалось, с тех пор как Лутц сделал это с Тули, мое плечо стало одним из его любимых мест для отдыха.
Конечно же, я не возражала.
Я слегка повернула голову и нежно поцеловала его в щеку, что, кажется, сделало его улыбку ещё шире. Ту самую добрую улыбку. Искреннюю. Улыбку, которую я любила всем сердцем и наблюдала ежедневно, как настоящее благословение.
— О, конечно. Можно даже сказать, что это наилучший способ завершить долгую историю, — поспешно заметила я, и он снова тихо рассмеялся.
— Понимаю. Значит, если кто-то вновь решит написать о нас книгу, она тоже должна закончиться так же? — предложил он. Я широко улыбнулась ему, киваля в ответ.
— Не то чтобы я очень хотела, чтобы о нас писали ещё книги, но если это произойдёт, пусть все они заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо»!
И мы жили долго и счастливо, окруженные книгами и семьей.