Вызывающий головную боль отчёт
Фердинанд пригласил Юстокса и Хартмута в свои покои, чтобы обсудить полученные из дворянской академии отчёты, используя блокирующие звук магические инструменты.
Он пообещал Розмайн не заставлять её последователей шпионить за ней и согласился довольствоваться её собственными отчетами, если они будут соответствовать его стандартам качества. Первый отчет, написанный её рукой, казался хорошо составленным, как и ожидалось. Она даже включила самую важную информацию лишь в скрытых чернилах.
Подумать только, что Эглантина уже обрела собственную Книгу Местионоры. Но всё же ему предстояло обсудить остальные происшествия с кем-то...
— Ах, как замечательно, что она уже организовала чаепитие с госпожой Ханнелорой, — задумчиво произнёс Хартмут, читая отчёт.
— Признаюсь, я бы предпочел, чтобы она следовала обычному расписанию общения. Но если они всего лишь болтают и пьют чай, ничего страшного не произойдет, — согласился Фердинанд.
— Вероятность этого чрезвычайно мала, господин, — прокомментировал Юстокс, и Фердинанд ответил ему понимающей улыбкой.
— Почему ты так думаешь, Юстокс? Неужели она забыла что-то мне сообщить?
— Неужели вы не помните, насколько она была взволнованна, когда получила ту посылку от своих Гутенбергов? — напомнил ему Юстокс, но Фердинанд лишь постучал себя по виску.
— В последнее время её волнует много вещей... та посылка… это было какое-то украшение? — Юстокс кивнул в ответ на вопрос Фердинанда.
— Кажется, оно с гербом и предназначено в подарок для госпожи Ханнелоры, — подтвердил Юстокс. Улыбка на лице Фердинанда стала ещё шире.
— Она собирается подарить предмет с гербом дворянке из другого герцогства? Неужели она забыла всё, чему я её учил?
— Господин Фердинанд, пожалуйста, не изъясняйтесь столь неуважительно. Госпожа Розмайн прекрасно осознаёт все последствия, ведь она не раз спрашивала меня об этом. Хартмут казался сердитым на Фердинанда, но теперь и сам Фердинанд явно злился на Хартмута.
— Ты знал и не остановил её? Что ты вообще считаешь своей обязанностью как её последователя? Атмосфера между ними была словно ледяная стужа.
— Обеспечивать счастье моей госпожи, господин Фердинанд, — ответил Хартмут с широкой улыбкой. Юстокс в конце концов разнял их.
— Они стояли бок о бок во время настоящего диттера. Мы всегда можем утверждать, что общий опыт является причиной этого подарка. Я полагаю, что отчет госпожи Розмайн не завершается на том, как она поприветствовала Дункельфельгер на студенческих встречах. Можно ли нам продолжить?
После этих слов и Хартмут, и Фердинанд вздохнули с облегчением.
— Значит, она уже запланировала чаепитие с Древанхелем? Надо же, господин Ортвин такой же смелый, как Розмайн, — пробормотал Фердинанд. Однако Хартмут покачал головой.
— Нет, я думаю, что это госпожа Адольфина проявляет смелость. Господин Ортвин, возможно, просто оказался тем, кого выбрали в качестве вестника. Тем не менее, мне нужно будет сообщить кузнецам госпожи Розмайн о таком развитии событий. Им следует быть готовыми оценить эту работу в ближайшие недели и оставить несколько пустых окошек в расписании, — сказал Хартмут. Фердинанд кивнул в ответ.
— Да, нужно организовать все так, чтобы избежать ненужных задержек.
Затем они обратились к записям, которые она вела во время встречи с кандидатами в аубы Эренфеста.
— О, интересно, кто мог бы быть той причиной, из-за которой она вдруг предпочла занятие вышивкой чтению, — подтрунивал Юстокс, но Фердинанд заставил его замолчать жестом руки.
— Итак, единственной причиной для беспокойства после студенческих встреч остается подарок госпоже Ханнелоре? В таком случае, можно считать, что нам повезло, — подытожил Фердинанд, чем вызвал строгий взгляд Хартмута.
— Неужели все те разы, когда она жаловалась на «вкус» этих глазных капель, она на самом деле имела в виду ощущение в носу? — Фердинанд передал Юстоксу последний отчет Розмайн, явно раздраженный.
— Ей стоит научиться выражать свои мысли яснее. Я мог бы обучить её этому почти бесполезному навыку, и это избавило бы меня от множества часов, потраченных на выслушивание её жалоб...
— Вы бы позволили ей так тратить свою ману? — с усмешкой спросил Юстокс.
— Если это делает её счастливой... — пробормотал Фердинанд, и его уши слегка порозовели. Усмешка Юстокса стала ещё шире.
— Хартмут, что это за проект исследования? Она хочет улучшить функцию ведения журнала у Зухбуха? Как она собирается сделать это в дворянской академии, если Зухбух всё время будет находиться в Александрии? — обратился Фердинанд к своему главному служащему за разъяснениями.
Он знал, что Розмайн собиралась заняться магическими инструментами для библиотеки, но она запретила ему вмешиваться. Она объяснила это своей гордостью независимого учёного.
— О, значит, она решила заняться этим? Я полагаю, что автоматическая печать будет более точным описанием, господин Фердинанд. Идея заключается не в улучшении Зухбуха, а в том, чтобы переосмыслить одну из его функций совершенно иначе. Каждая книга, которую берут или возвращают, должна автоматически добавляться в журнал с указанием того, кто и когда это сделал. Госпожа Розмайн опасается, что с ростом популярности Великой Библиотеки Александрии Зухбух может не справляться со своими обязанностями по ведению журнала до следующего утра. — Фердинанд уставился на Хартмута безучастно.
— Сколько времени у Зухбуха сейчас занимает эта задача? — поинтересовался Юстокс, и Хартмут с готовностью предоставил ответ.
— В среднем у него уходит приблизительно одна десятая часть колокола.
— Понимаю, — подтвердил Юстокс с легким смешком, тогда как Фердинанд покачал головой.
— Возможности такого инструмента велики: он может автоматически отслеживать, кто входит и выходит из комнаты. Или, если круг отслеживания, который она разрабатывает, будет достаточно мал и эффективен, его можно будет использовать для учета инвентаря лаборатории. Возможно, это не так скоро понадобится в её библиотеке, но это не значит, что её исследования не окажутся ценными, — размышлял Фердинанд, и Хартмут уверенно кивнул.
— Господин Фердинанд, в этом не было сомнений с самого начала. Всё, что разрабатывает госпожа Розмайн, в конечном счёте, важно и ценно.
Фердинанд начал желать возвращения Розмайн исключительно для того, чтобы держать её последователей под контролем...
* * * *
Фердинанд был удивлён, получив сегодня два отчёта. Лизелета, очевидно, решила составить свой собственный отчёт в дополнение к представленному Розмайн. Он тут же вызвал к себе Хартмута и Юстокса, предчувствуя возможные неприятности, и приступил к чтению, пока ожидал их прихода. Что она натворила на этот раз?!
— Господин Хартмут, что вы предложите предпринять, чтобы справиться с этой ситуацией? — спросил Фердинанд, с улыбкой вручая отчёт Розмайн Хартмуту. Одновременно с этим он передал отчёт Лизелеты Юстоксу. Оба документа по сути описывали одно и то же событие, однако, в отчёте Лизелеты более отчётливо подчеркивалось полное недоумение всех, кто оказался свидетелем небольшого чаепития между Розмайн и Ханнелорой.
Улыбка на лице Хартмута на мгновение исчезла, однако он быстро взял себя в руки.
— Кажется, госпожа Ханнелора уже откликнулась на дружеский жест госпожи Розмайн, так что не думаю, что нам здесь нужно что-то делать, господин Фердинанд, — признал он, возвращая лист бумаги.
— Вы сознательно проигнорировали момент, когда она предложила госпоже Ханнелоре безоговорочную поддержку в любых будущих обстоятельствах? — Фердинанд широко улыбнулся, но Хартмут оставался невозмутим.
— Господин Фердинанд, для Дункельфельгера это имеет лишь небольшое значение, но для госпожи Розмайн очень важно выразить подобные чувства своей подруге.
— Как это может иметь всего лишь небольшое значение, Хартмут? — Фердинанд все больше раздражался с каждой секундой.
— Милорд, несомненно, Хартмут прав. Чувства Миледи не изменились, она просто сообщила о них Дункельфельгеру. Возможно, даже полезно их предупредить, чтобы они могли подготовиться должным образом, — предложил Юстокс, но Фердинанд только покачал головой.
— Они воспримут это как угрозу или, по крайней мере, как вызов. Думаю долго ждать не прийдется, пока они спросят, не планируем ли мы устроить похищение невесты для госпожи Ханнелоры из-за этого обещания. В конце концов, это же Дункельфельгер...
Фердинанд не знал, что утомило его больше: очередное вмешательство Розмайн в ситуацию или равнодушие этих двоих. Ему необходимо было лично обсудить с Розмайн весь этот хаос. Он написал ей письмо, задавая вопрос о её следующем визите в Александрию, всего лишь спустя одну неделю после начала занятий. Лишь одна неделя прошла. Это, похоже, новый рекорд даже для неё.
* * * *
Её следующий отчёт на первый взгляд показался ужасно коротким, но так как в нём упоминалось, что она сдала курс по божественной защите, он понимал, что может ожидать гораздо больше информации, написанной невидимыми чернилами. На этот раз он не стал беспокоиться, приглашая Хартмута и Юстокса для обсуждения. Вместо этого он прочитал новости в своей тайной комнате.
К великому облегчению, Розмайн не подверглась нападению богов снова. Вместо этого она получила объяснение касательно Энтриндуге. "Так что вряд ли кто-то еще сможет воспроизвести это чудо. Если все боги должны были согласиться помочь ей, то это было единственным в своем роде явлением." Фердинанд с облегчением издал глубокий вздох.
Он нахмурил брови, когда дошел до части о беспокойствах Геборднунг. Просила ли Эглантина их вмешаться, или это была личная инициатива богини? Однако он обрадовался, узнав, что Розмайн выступила в свою защиту, чтобы сохранить имя Эглантины.
В общем, отчет оказался довольно хорошим. Он ожидал чего-то гораздо худшего. Остался лишь один абзац, написанный ее невидимыми чернилами.
"Поскольку Эрвермен исчерпал темы для обсуждения со мной и передал все, что боги хотели сказать, я решила, что нет никакого вреда в участии в танце посвящения после окончания обучения. Это, по крайней мере, будет означать, что я тренировалась не зря!"
Розмайн! Почему ты продолжаешь искушать судьбу?! — с тревогой подумал Фердинанд.
* * * *
Вернувшись из своей тайной комнаты, он встретил Юстокса, на лице которого сияла самая озорная улыбка.
— Господин, Ауб Дункельфельгер желает поговорить с вами. Связался с вами через водяное зеркало. Фердинанд пристально посмотрел на него. Почему Ауб Дункельфельгер связывается с ними сейчас? Он должен был знать, что Ауб Александрия находится в это время в дворянской академии. Он мог лишь надеяться, что его предсказание не сбудется.
— Вызовите Хартмута, чтобы он присоединился ко мне на всякий случай, — приказал он и поспешно направился в комнату с водяным зеркалом.
— Ауб Дюнкельфельгер, прошу прощения за задержку. К сожалению, Розмайн сейчас находится не в Александрии. Если вы хотите поговорить с ней, вам придется организовать встречу в дворянской академии, — сообщил ему Фердинанд, стремясь закончить разговор, прежде чем он начнется. Хартмут и Юстокс стояли в стороне, оставаясь вне поля зрения.
— Господин Фердинанд, ничего страшного. На вопрос, что моя жена и я хотели спросить, лучше всего сможете ответить именно вы, — произнес Ауб Дюнкельфельгер. С этими словами госпожа Зиглинда сделала шаг вперед. Фердинанд жестом указал Юстоксу и Хартмуту выйти из тени.
— Главные служащие Розмайн, как и мои, также находятся в комнате. Надеюсь, это не станет проблемой? — спросил он, обдумывая всевозможные темы, которые они могут захотеть обсудить. Ханнелора? Или Родерик?
— Господин Фердинанд, я получил весьма любопытный отчет об одном из чаепитий госпожи Розмайн с нашей Ханнелорой, — заметил Ауб Дункельфельгера, и улыбка Фердинанда стала еще шире. Говорить о Родерике было бы гораздо проще.
— Полагаю, я уже получил аналогичный отчет, Ауб Дункельфельгер. Уверяю вас, Розмайн всего лишь пытается ввести моду на "браслеты дружбы", и кто лучше подходит для того, чтобы получить первый браслет, чем ваша госпожа Ханнелора, которая была рядом с Розмайн во время настоящего дитера? — Зиглинда едва заметно подняла бровь.
— Значит, это не следует интерпретировать так, будто Александрия претендует на Ханнелору? Возможно, это попытка начать диттер за похищение невесты, чтобы заполучить для вас, господин Фердинанд, вторую жену?
— Ни в коем случае, госпожа Зиглинда. Я не намерен брать вторую жену. И, учитывая, что я всего лишь скромный супруг Ауба Александрии, эта идея просто нелепа.
Фердинанд утешал себя лишь мыслью, что стоит радоваться тому, что они спрашивают напрямую, а не прибегают к интригам, чтобы предотвратить его мнимые замыслы.
— И как следует понимать щедрое обещание поддержки, данное вашей госпожой Розмайн в отношении нашей Ханнелоры, господин Фердинанд? Намерена ли Александрия вмешиваться во внутренние дела других герцогств? — Зиглинда пристально смотрела на него, в то время как Ауб Дункельфельгер предпочитал просто слушать.
— Думаю, для вас не секрет, что госпожа Ханнелора и Розмайн разделяют глубокую дружбу, которая укрепилась благодаря их общему опыту настоящего диттера. В этом смысле Розмайн склонна воспринимать тех, кто ей близок, как семью, независимо от кровных уз, — сказал Фердинанд. Ауб Дункельфельгер кивнул, соглашаясь с его словами.
— Такая связь может быть уникальной, господин Фердинанд, нам это известно, — подтвердил он, и Фердинанд выдохнул.
— Я ценю ваше понимание. Мне важно, чтобы вы осознали: Розмайн не имела намерения угрожать вам, герцог Дункельфергер, своей клятвой поддержки госпоже Ханнелоре. Я предполагаю, что вы, как её родители, тоже желаете только лучшего для её будущего. — Фердинанд пытался оценить их реакцию, но, казалось, им потребовалось время, чтобы всё обдумать.
— Господин Фердинанд, несмотря на то, что я глубоко дорожу своей Ханнелорой, я никогда не смог бы оказывать ей безусловную поддержку. Это просто неразумно, учитывая, сколько различных событий может преподнести будущее, — герцог Дункельфергер уставился на него, нахмурив брови, и Фердинанд кивнул. Ах, как это было легко понять! Но он продолжал улыбаться.
— Я полностью понимаю эту точку зрения, ведь она подобающа Аубу великого герцогства, которое существует с момента основания страны. Однако Розмайн отличается во многих отношениях, и одно из них — её сострадание, часто сравниваемое с таковым у Святой. Мысль о том, что кто-то, кого она считает семьёй, может страдать, для неё невыносима.
Ауб Дункельфельгер прищурил глаза, но Зиглинде, казалось, расслабилась.
— Вы намекаете на то, что госпожа Розмайн может даже украсть основание Дункельфельгера, чтобы спасти её, как это уже было в прошлый раз, когда её семье угрожали? — спросила она с усмешкой. Улыбка Фердинанда стала ещё шире; ему хотелось закричать и ущипнуть Розмайн за щеки, пока они не станут совершенно красными и мягкими, за то, что она поставила его в эту ситуацию.
— Прошу, не воспринимайте это как угрозу, но да, госпожа Зиглинда, я не исключал бы такой возможности, — ответил Фердинанд, не будучи уверенным в правильности своего ответа. Его собеседница посмотрела на него широко распахнутыми, недоверчивыми глазами, и вдруг разразилась взрывным смехом.
— Господин Фердинанд, как же это можно не воспринимать как угрозу? — спросил Ауб Дункельфельгера сквозь приступы смеха, а Зиглинда изящно хихикала рядом. Улыбка Фердинанда слегка дрогнула, когда он пытался сохранить серьезность обсуждаемой темы.
— Ауб Дункельфельгер, я просто подтверждаю последствия. Розмайн заботится о госпоже Ханнелоре и хочет видеть её счастливой. И поскольку её в этом невозможно остановить, я могу лишь предложить работать над будущим, в котором она будет счастлива. Мне кажется, это будет выгодным обоим сторонам.
— Давайте обсудим укрепление наших связей взаимовыгодным образом на следующей конференции герцогов, господин Фердинанд, — заключил ауб Дункельфельгер, всё ещё смеясь, и Фердинанд сразу согласился. Пусть Розмайн лично объяснит им всё это. Пусть она будет той, кто столкнется с последствиями своей скрытой угрозы против Дункельфельгера.
* * * *
Фердинанд не выспался прошлой ночью и был не особо воодушевлён читать отчёт Розмайн, который пришёл к нему этим утром. К его удивлению, к отчёту была прикреплена стопка бумаг. Что она на этот раз натворила?
Он начал читать её отчёт и, схватившись за голову, позвал Юстокса и Хартмута в свои покои.
— Кто такая госпожа Люеради из Йоссбреннера? — спросил он, обращаясь к обоим, и заметил, как Хартмут узнал это имя.
— Она является высшей дворянкой, возглавлявшей сбор историй из Йоссбреннера для госпожи Розмайн. Также она — близкая подруга госпожи Муриеллы, и их объединяет страсть к любовным романам. Я полагаю, что кроме некоторых незначительных встреч, её единственное прямое общение с госпожой Розмайн могло состояться в её третий год во время церемонии посвящения, — пояснил Хартмут, когда встретился с вопросительным взглядом Фердинанда.
— И почему эта знакомая начала писать историю о Розмайн и мне, прикрываясь такой прозрачной дымовой завесой, что даже Розмайн сразу разглядела все её эвфемизмы? — раздражённо произнёс Фердинанд. Хартмут слегка склонил голову набок.
— Что она сделала? — спросил он, и Фердинанд указал на стопку бумаги на своём столе.
— Я лишь мельком ознакомился с этой рукописью. Это сентиментальная романтическая история о Местионоре и Эруахлерене. Госпожа Люеради попросила Розмайн прочитать её перед публикацией, так что, вероятно, она понимает, насколько это оскорбительно, — простонал Фердинанд и отметил, как Юстокс и Хартмут широко раскрыли глаза.
— Почему госпожа Розмайн отправила это вам, если она уже заметила, что это история о ней? — поинтересовался Хартмут с нотками веселья в голосе, что заставило Фердинанда пожалеть о том, что он вызвал его сюда.
— Потому что она склонна дать разрешение на публикацию... и теперь хочет, чтобы я тоже согласился, — пробормотал Фердинанд, вызвав смешок у Юстокса.
— Господин, могу я прочитать её, и рассказать, как она соотносится с той, что госпожа Эльвира пишет сейчас? — предложил он и получил в ответ самый ледяной взгляд Фердинанда.
— Нет, я прочту её сам. Я лишь хотел узнать, кем является эта госпожа Люеради... — он устал даже от одной мысли об этом хаосе.
— Ах, Хартмут, можешь радоваться. Розмайн решила исполнить танец посвящения на своём выпускном. У тебя будет возможность вновь увидеть, как она открывает этот загадочный путь. Интересно, что у неё на уме... — пробормотал он и начал массировать виски, пытаясь избавиться от сильной головной боли.