Разговор за ужином

Власть книжного червя - Я сделаю всё чтобы мы жили «долго и счастливо». Том 1.0 Глава 28.0

Фердинанд украдкой поглядывал на Розмайн всякий раз, когда считал, что она не смотрит. Хотя он был доволен тем, что она проявила свою волю перед служащими замка даже при малейшей угрозе нарушения её границ, он все же не понимал, почему ей понадобилось использовать его имя. Простого приказа ауба и так было бы достаточно.

Хотя он должен был признать, что ощущение давления её маны было весьма любопытным опытом. Момент, когда он уступил её требованию, принес другое чувство облегчения, чем приказы его отца много лет назад. Поскольку его воспоминания о том, как она приказывала ему жить на грани смерти, были более чем нечеткими, это был его первый опыт, когда её мана заставляла его подчиняться. Фердинанд серьёзно задумался над тем, чтобы более тщательно исследовать эти различия, когда заметил, что Юстокс приближается к нему и переключил внимание обратно на предварительный налоговый отчет перед собой.

— Господин, я хотел бы попросить разрешения уйти на следующий колокол, если у вас нет срочной нужды во мне. — Он ещё не успел навестить Тули в тот день, и Фердинанд был в курсе этого.

— Можешь уйти, как только освободишь мой график на вечер. — Юстокс склонился в знак согласия и покинул кабинет ауба. Остаток дня прошёл в бумажной суете.

Когда пришло время ужина, он заметил, что Розмайн всё ещё была крайне сердита на него. Обычный, непринуждённый разговор, который у них завязывался за едой, сменился тишиной и чувством подавленности. Напряжение повисло в воздухе и было ощутимо для каждого дворянина, присутствовавшего на ужине. Фердинанд попытался разрядить атмосферу, спросив у неё о планах на дегустацию закусок, о которой она ранее объявила, но она ответила уклончиво, сославшись на то, что Лизелета всё ещё работает над этим, и никаких решений пока не принято.

И когда он спросил её о подарках от рыбаков, он заметил в её глазах борьбу: ей явно хотелось поделиться своими впечатлениями, но она снова решила уклониться от разговора, сказав, что всё придётся отложить, пока Элла не сможет протестировать несколько вещей. Он ответил вежливой улыбкой и продолжил ужин. На вкус всё было как обычно, но в этот раз почему-то не хватало глубины. Когда подали чай после ужина, он потянулся за блокирующим звук магическим инструментом, но Розмайн оказалась быстрее. Это было впервые. Их руки почти соприкоснулись, когда они дотянулись до устройства, но он поспешно отдёрнул свою, заметив её.

– Ты меня обманул, – недовольно надула губы она, когда они снова уселись.

– Действительно, обманул, – Фердинанд ухмыльнулся, но тут же пожалел о своих словах. Он заметил, как её аристократическая маска дала трещину прямо перед ним. Вместо того чтобы надуться ещё больше, как он ожидал, всё её тело начало светиться от маны, которую она высвобождала и которую поглощали её талисманы. Он окинул взглядом их последователей и заметил, что некоторые уже тянулись к магическим камням, готовясь к худшему. Но не её разбушевавшаяся мана, а её отстранённый голос заставил его почувствовать её боль.

– Я не Безеванс, Фердинанд. Как ты можешь считать себя вправе обмануть меня? – её замечание ошеломило его. Как она пришла к такому выводу?

– Розмайн, должен признать, что не понимаю. Как сегодняшнее событие связано с бывшим главой церкви?

– Дело в твоих словах. Не говори мне, что ты не помнишь нашего обсуждения перед моим первым ритуалом посвящения. Ты хотел обмануть Безеванса, чтобы он не узнал о моем запасе маны, и сказал, что, поскольку он ожидает быть обманутым, лучше действительно его обмануть. Ты сказал точно такие же слова, как сейчас. Но я не ожидала, что ты обманешь меня, Фердинанд. Я была неприятно удивлена. Так что не насмехайся надо мной, как ты хотел насмехаться над ним. Фердинанд почувствовал боль в её словах в собственной душе. Как он мог быть так небрежен сегодня? Это была его вторая недооценка её реакции всего за несколько ударов колокола.

– Я прошу прощения, Розмайн. Я не намеревался причинить тебе боль, и, похоже, я пересёк больше границ, чем думал. Я просто хотел создать публичную ситуацию, чтобы ты могла меня отругать за попытку действовать даже немного вопреки твоим желаниям. Хотя твои усилия по публичному оспариванию предоставляемых мною докладов и предложений уже начинают давать первые результаты, аудитория в таких случаях обычно мала. Поэтому я подумал, что кабинет, полный служащих с разной степенью доверия, будет идеальной сценой, и сегодня выдалась прекрасная возможность. Пожалуйста, прости мою небрежность в отношении твоих чувств. С каждым его словом сияние её амулетов тускнело.

– Мне это было ненавистно, Фердинанд. Я не хочу тебя отчитывать. Ты знаешь, я хочу равноправных отношений. И ты заставил меня использовать это. Хотя сейчас её мана успокоилась, в её голосе все ещё не было никаких эмоций.

– Это была моя ошибка, приношу извинения. Я думал, что ты просто отдашь приказ как мой ауб. Фердинанд поднял на неё бровь с вопросом.

– Фердинанд... ты угрожал ребёнку, который заботился о моей безопасности. Как ты мог ожидать, что я буду рисковать?

– Но ослушаться прямых приказов ауба — это то же самое, что и измена. Я бы лишился жизни. – Он смотрел на неё с недоверием. Не может быть, чтобы она не понимала значения таких действий.

– Это просто разбор последствий, но это никак не предотвращает действий. И я знаю, каким ужасным врагом ты можешь быть, Фердинанд. – Она смотрела ему в глаза, и, хотя он был рад, что апатия и боль спали, её гнев всё ещё был ощутим.

– Никто бы на посмотрел на это таким образом, Розмайн. Совершать измену только ради того, чтобы досадить заблуждающемуся ребёнку, ни в каком мире не является разумным подходом. Риски значительно превышают выгоды. – Он пытался объяснить свои доводы спокойным тоном, но Розмайн, казалось, была не согласна.

— Но я теперь понимаю, что твой здравый смысл всё же отличается. Прошу учесть в будущем, что публичный приказ от тебя как моего ауба является для меня в большинстве случаев обязательным. Так что тебе нет необходимости заставлять себя использовать это, если тебе это так не по душе.

— "В будущем"? — Она моргнула, удивленно посмотрев на него.

— Ты хочешь, чтобы я снова приказывала тебе на людях? — К великому облегчению Фердинанда, она снова надулa губы. Он вздохнул.

— Да. Это лучший способ подорвать эти слухи. Знаешь ли ты, что, помимо общей угрозы безопасности, связанной с злоупотреблением храмом Анхалтунг, больше всего люди боялись именно моей мести? Поскольку ты официально запретила мне вмешиваться, я ожидаю, что ты получишь еще больше подношений оттуда. — Это, казалось, удивило ее еще больше. Фердинанд снова поразился, насколько она все еще остается в стороне от таких вещей.

— Ты должна знать, что многие считают меня "ужасающим врагом", Розмайн. — Он усмехнулся, и ее губы дрогнули в легкой усмешке. Это, казалось, сняло с нее очарование мгновения, и она, наконец, полностью восстановила свой дворянский облик.

— Да, я в какой-то мере осведомлена об этом, — усмехнувшись, сказала она.

— Я постараюсь немного чаще показывать своё превосходство над тобой в общественных местах, Фердинанд, поэтому, пожалуйста, воздержись от подобных манипуляций в будущем. — Он не был уверен, что она действительно собирается это делать, но это было хорошим началом. Он отключил блокирующий звук магический инструмент и поручил слугам заменить чай.

— Итак, Розмайн, мне ужасно любопытно. Твои эксперименты по внедрению желания исцеления населения Александрии в основание, кажется, увенчались успехом. В конечном итоге, всё свелось лишь к вопросу о достаточном пожертвовании маны Энтриндуге, чтобы она сочла твою просьбу приемлемой? — на лице Фердинанда появилась благородная улыбка, и Розмайн, по крайней мере на этот раз, казалось, поняла его намерения. Его глаза на мгновение скользнули к Штралю и Леоноре, которые, стоя на страже, казалось, внимательно слушали.

— Не уверена, что именно в итоге стало решающим фактором. Конечно, на протяжении почти месяца ушло много маны, но это было действительно сильное желание, так что на поздних стадиях моих экспериментов я попыталась распределить нагрузку между всеми богами и сделать это благословение всеэлементным. — Фердинанд постучал по виску, словно услышал об этом впервые.

— Розмайн, только ты могла бы додуматься попросить каждого бога помочь с родами твоих подданных. Думаю, все остальные сосредоточились бы только на Энтриндуге. — Он признал её подход со вздохом раздражения, а она нахмурилась в ответ.

— Думаешь, стоит ли сообщить об этом другим аубам? Судя по последней конференции герцогов, у меня как-то нет желания учить половину из них чему-либо ещё. — Теперь она снова надула губы, а Фердинанд задумался над этой идеей.

— Нет. Возможно, тебе стоит сказать Эглантине, что это возможно, и пусть она сама решает, как поступить с этой информацией, если какой-то ауб обратится к ней с желанием для своего герцогства. Но я как-то сомневаюсь, что кто-то, кроме тебя, вообще способен на это достижение. — Он задумался над своим следующим вопросом.

— Ты уже в курсе о повышенном расходе маны на содержание основания? — Этот вопрос беспокоил его с тех пор, как он прослушал все письма от Анхалтунг.

— Расход увеличился совсем немного. Если бы мне нужно было обозначить его численно, я бы сказала, что это сравнимо с одной или двумя дополнительными дворянскими усадьбами средних дворян. Я и сама удивлена, насколько эффективны благословения этого желания. Но, полагаю, имеет смысл, что и боги желают восполнения своего сада. Не так ли, Фердинанд? — Его глаза расширились от её слов. Годы опыта в Эренфесте и расход маны на множество магических инструментов пронеслись в его сознании, пока он пытался вычислить эквивалентное значение, но казалось, он застыл в состоянии ошибки обработки. После минуты неловкого молчания, которую Розмайн заполнила, попивая чай и поедая макароны, Фердинанд наконец вернулся в реальность и начал осознавать обстановку.

— Это чрезвычайно эффективно. Если бы каждой женщине, проходящей испытание Энтриндуге, предоставили индивидуальный магический инструмент, я оцениваю, что расход маны был бы в сто раз больше — и это даже не учитывая стоимость материалов на создание всех этих инструментов. Хотя это не применимо к простолюдинам в обычных случаях, общий расход маны все равно остается очень малым. Я склоняюсь к тому, что интересы богов в этом случае могут совпадать. — Его глаза на мгновение стали жесткими, но даже он не мог отрицать, что большее количество детей, достигающих возраста крещения, является желательным в общей картине.

— Итак, когда ты собираешься объявить остальным дворянам, что теперь они живут в еще более благословенном герцогстве? — Он улыбнулся своей хитрой улыбкой, а она ответила взглядом, полным раздражения.

— На следующей неделе на моем чаепитии я сделаю первое небольшое объявление, а публичное — в начале зимы. Хартмут и Кларисса, без сомнения, распространят эту новость в промежутке между этими объявлениями. — Бросив взгляд в сторону, Фердинанд увидел, что Хартмут и Кларисса уже кивают с фанатичным блеском в глазах.