Амулет для Фердинанда
Амулет, который я задумала для Фердинанда, был более сложным, чем все, что я делала прежде. Я тихонько ругала свою амбициозность, и мне было прекрасно понятно, почему господин Хайнрих разработал микроскоп для работы над крошечными, но мощными магическими кругами. Даже с помощью моего заклинания копирования и вставки, которое позволяло изменять размер магического круга, было трудно вместить всё на магических камнях. Я воздержалась от объединения всех семи различных атрибутов в одно ядро зачарования и вместо этого решила переплести отдельные круги. Хотя это и позволило мне вместить больше, но и работы стало в три раза больше. Поскольку я опасалась, что Фердинанд узнает о моем проекте по смешиванию, я занималась всем этим в одиночестве в своей тайной комнате. Это сделало всё немного сложнее, но давало возможность выражать свои эмоции напрямую, в основном разочарование.
После еще трех напряженных вечеров я наконец подошла к последнему магическому камню. Ангелика успешно поймала путтенвогеля. На самом деле она принесла три магических камня. Хотя она и радовалась выполненной задаче, позже посетовала, что ей не пришлось выкладываться на полную и она надеялась на более серьезное испытание. Я мысленно похлопала её по голове и с благодарностью приняла магические камни.
Я уже привыкла к напряжению из-за опасения испортить магические круги на самом камне, но теперь предстояло собрать всё воедино. Предложение Хартмута связать всё с помощью Либенсхильфе всё еще казалось рискованным. Эта богиня была слишком игривой, чтобы поручать ей нечто столь важное. Но... она всё равно играла с нитями, что связывают Фердинанда и меня, возможно, ей даже понравится принять участие в нашем сближении. Я покраснела при мысли о том, что моя мана могла бы проникнуть в него. Защищать его чуть больше тоже казалось приятной мыслью, но представление о том, чтобы окрасить его в мои цвета, которые, по сути, были его цветами, занимало мой разум уже слишком долго. Я лишь надеялась, что Фердинанд не сможет как-то догадаться о моем намерении. — А если бы он смог, и решил бы носить его именно по этой причине, разве это не было бы прекрасно? Эта неожиданная мысль вызвала приятное покалывание по всему телу и заставила меня покраснеть еще сильнее.
— Да, решено! О, Либенсхильфе, из двенадцати Богини Света, пожалуйста, соедини этот амулет воедино, чтобы он смог связать нити Фердинанда и меня ближе друг к другу! Золотая мана из моего кольца поднялась вверх и затем осыпалась на амулет. Похоже, она согласна, да!
Я поручила Лизелете нести коробку с готовым амулетом в обеденный зал, где я ждала прибытия Фердинанда. Каждый раз, когда я думала о том, как он будет носить этот амулет, едва сдерживала смех, а сердце начинало биться все громче. — Держи себя в руках, Розмайн, держи себя в руках!
Когда он наконец прибыл, мне показалось, что он был очень усталым. Я спросила его, в чем дело, и он рассказал о некоторых обсуждениях, которые у него были с дворянами, живущими в городе. Они беспокоились о таинственном влиянии Фёрбергена на площадь, и он сделал все возможное, чтобы их успокоить и объяснить причины этого явления.
— Я считаю, что тебе следует вскоре дать публичные объяснения. Иначе они будут слишком напуганы, чтобы даже войти в это новое святилище Анхалтунг, — посоветовал он, пристально посмотрев на меня.
— Их страхи действительно необоснованны, верно? Ты ведь ввела меры предосторожности, чтобы покров Фёрбергена не использовали для незаконной торговли, так? Что-то подобное не может стать упущением для тебя, правда, моя дорогая? — Теперь он казался несколько обеспокоенным, но я знала, что у меня только компетентные последователи.
— Не бойся, Фердинанд, мы обсуждали использование Вердраоса для развеивания любых сделок последователей Каосаифы. Только те, кто искренне хочет войти в святилище Анхалтунг, будут скрыты. Если хочешь, ты можешь позже сам спросить у Фридберта подробности.
— Понятно, — ответил он, беря ещё кусочек основного блюда и решив насладиться им вместо продолжения разговора.
— Розмайн, должен признаться, мне очень любопытно, — начал Фердинанд, когда нам наливали послеобеденный чай.
— Чем ты занималась последние несколько дней? Я думал, что ты все время будешь оставаться в библиотеке, но вместо этого большую часть свободного времени проводишь в своей тайной комнате. Хартмут, кажется, знает, что ты затеяла, но отказывается отвечать на вопросы. Ты не против рассказать, что ты планируешь? Его пытливый взгляд в сочетании с честной и слегка ехидной улыбкой заставили меня покраснеть. Почему он так внимательно следит за тем, как я провожу свое свободное время?! Хорошо, что я решила перейти в скрытую комнату после начальной стадии проектирования в комнате для смешивания.
— О-хо-хо-хо, я ничего не замышляю, мой дорогой Фердинанд. Я всего лишь работала над небольшим сюрпризом для тебя, — я знала, что он легко раскусит мой маневр, но все же жестом указала Лизелете представить шкатулку. Фердинанд с подозрением посмотрел на неё.
— Подарок? За что я заслужил подарок? — Казалось, мне действительно удалось подготовить его, не привлекая внимания Фердинанда.
— Мне нужна причина? Ты постоянно даришь мне подарки, и я заметила, что сильно отстаю в ответных жестах, вот и все, — я улыбнулась ему самой невинной улыбкой и махнула Лизелете, чтобы она передала шкатулку Юстоксу. Я заметила, как он замешкался на мгновение, не зная, стоит ли сразу вручить её Фердинанду или сначала тщательно проверить на яд, как всё, что попадает в руки его господина.
— Не сомневайся, когда речь идет о защите Фердинанда, Юстокс. Обещаю, я никогда не обижусь, если ты будешь проверять на яд всё, даже если это подарок от меня, — я ободрила его, и он быстро подчинился, в то время как Фердинанд всё еще смотрел на меня с подозрением.
Когда ему, наконец, вручили открытую , он активировал блокирующий звук магический инструмент на нашем столе.
— Это ты сделала? Для меня? — он выглядел немного ошеломлённым, но я не понимала, почему это его так сбило с толку.
— Да, ты сделал для меня так много защитных амулетов, а я знаю, что у тебя их меньше, чем у меня. Я хотела это исправить. — Полуправда всегда была лучшим решением с моей точки зрения.
— Это очень мило с твоей стороны. Кажется, это довольно сложная вещь. Ах... вот почему Ангелика отправилась охотиться на этих магических зверей, известных своей ловкостью? Тебе нужен был высококачественный элемент с атрибутом света для этой части, — пробормотал он, рассматривая амулет со всех сторон, не вынимая его из коробки.
— Но всё же... твои навыки в смешивании, кажется, значительно улучшились, — он с приподнятой от удивления бровью посмотрел на меня, намекая на очевидную помощь, которую я получила.
— Хартмут помог мне лишь с планированием и исправлением двух кругов. Хочу, чтобы ты знал, я сделала всё сама! — «Как будто я позволила бы, чтобы он был загрязнен чьей-то маной», — добавила я про себя. Фердинанд, казалось, хотел что-то сказать, но замешкался. Одна из его рук потянулась к вискам, чтобы помассировать их.
— Розмайн, я действительно впечатлён и благодарен за твою работу здесь, так что, пожалуйста, не пойми меня неправильно, когда я спрошу: что ты замышляешь? Это так явно написано на твоём лице, что здесь есть скрытый мотив, но, хоть убей, не могу понять, чего ты пытаешься достичь. Это что-то вроде взятки? — Его нейтральная маска аристократа была немного оскорбительной, подумала я.
— Я просто замышляю, чтобы ты носил больше амулетов, сделанных лично мной, Фердинанд. — Я искренне улыбнулась ему, но он всё ещё выглядел подозрительным.
— Значит, ты хочешь, чтобы я его носил, и только? — Я кивнула, довольная тем, что он, похоже, принял это.
— Итак, и что же он делает? Я уже вижу заклинания контратаки и, кажется, даже вижу исцеление на пороге смерти. Может, я пропустил что-то еще? Почему он так дотошен? Разве он не мог просто принять мой подарок, как хороший жених?
Я откашлялась и спряталась за чашкой чая.
— Ну, есть ещё крошечное благословение для улучшения качества твоего сна, но это все, просто амулет для защиты того, кто мне дорог. Разве это действительно так удивительно — получить амулет от своей невесты, Фердинанд? Я думала, что это вполне обычное поведение во время ухаживания. — Последние слова я пробормотала в чашку чая, краснея.
Уши Фердинанда начали краснеть. Значит, он услышал мой последний комментарий.
— Розмайн, ты... ты намерена ухаживать за мной? — Он закашлялся в платок, и я была благодарна, что, по крайней мере, он прикрывал рот. Мое лицо стало пунцовым, и я не могла ответить сразу.
— Хочешь, чтобы я прекратила? — Я растерялась, подбирая слова, и, наконец, отставила чашку на стол, вопросительно глядя ему в глаза. Он сидел всего в двух шагах от меня, и его простое присутствие было почти столь же утешительным, как объятие. Его уши теперь тоже были абсолютно красными.
— Н-нет, дело вовсе не в этом. — Он тоже, похоже, не знал, какие слова выбрать. Несколько мгновений неловкого молчания, когда мы то смотрели друг на друга, то быстро отводили глаза, и он деактивировал блокирующий звук магический инструмент, попросив разрешения удалиться.
— Если позволишь, я намерен вернуться в свои покои, чтобы надеть этот оберег, который ты так щедро мне подарила. — Румянец теперь распространился по всему его лицу.
На следующий день Хартмут и Кларисса подошли к моему столу с целой стопкой пергаментов. Так как я уже внедрила использование бумаги почти везде, где нельзя было использовать деревянные дощечки, я сразу поняла, что они несут контракты.
— Госпожа Розмайн, мы смиренно просим вас подписать эти контракты. Эти пять подписаны взрослыми, в которых им прощается нарушение границы с пожирателем, но они лишаются права покидать Александрию и получают гражданство здесь. Они также обязаны обучать своих детей содержанию контракта, который только что подписали. Контракты с детьми — вот тут. Они составлены так, как мы обсуждали ранее.
Когда я дважды проверила контракты, чтобы убедиться, что они не изменены, я почувствовала облегчение.
— Как они отреагировали на контракты? Для простолюдинов это должно было быть довольно сложно понять.
— Я попросила Бенно объяснить им их ситуацию с точки зрения простолюдинов. Кажется, он оказался весьма убедителен. Они сразу же согласились подписать их после того, как Кларисса прочла им условия. При этих словах я насторожилась.
— Как думаешь, мы их запугали? Это был бы самый худший случай. Магические контракты, подписанные под давлением, — это очень сложная штука.
— Нет, они выглядели искренне благодарными и испытывающими облегчение. Думаю, они не осознавали, насколько им повезло, но похоже, что Бенно прояснил это недоразумение.
Я бросила на него строгий взгляд. Несомненно, он пытался сделать из них фанатиков. Но если это не привело к ущербу для них, то пусть будет так.
Я подписала контракты своим волшебным пером. Как только они вспыхнули пламенем, Хартмут отправил ордонанц Матиасу, чтобы он надел браслеты на руки детей и возвратился с Лауренцем в замок.
После обеда Хартмут вернулся с весьма радостной вестью. Зак закончил некоторые чертежи и хотел обсудить их со мной. Я понимала, что это не было срочной просьбой, но любопытство увидеть, чего он достиг за последние три недели, переполняло меня.
— Когда я смогу встретиться с ним, Хартмут? — спросила я.
— Ну, через восемь дней есть свободное время, но если вас не пугает неожиданность, то можно также вызвать его на завтра к пятому колоколу.
Я с радостью хлопнула в ладоши при этом предложении. Как можно ждать больше недели, если есть возможность встретиться уже завтра!
— Завтра на пятый колокол звучит совершенно прекрасно, пожалуйста, вызови его. — Я улыбнулась, предвкушая, что паровые машины и поезда станут еще на шаг ближе к реальности в Юргеншмидте. Эхехе, мои Гутенберги невероятны!
В этот раз Зак не столкнулся с проблемами при входе в замок. Он даже привез с собой несколько образцов своих разработок. Хотя они еще не были полностью функциональны, они значительно помогли в обсуждении всех возможностей.
Когда Зак объяснял все детали, которые он учел при создании схем, он иногда обращался к одному из своих образцов. Подвижные соединения, казалось, были неизвестны в Юргеншмидте, и он рассказывал о том, насколько они отличаются от петель и как интересно было бы применить их в других устройствах.
Я была в восхищении от этого образа мышления. Каждая искра изобретения, которую я посылала в направлении Зака, неизменно превращалась в фейерверк идей.
Пока все его схемы и образцы довольно хорошо соответствовали тому, что я предполагала на нашей последней встрече, но оставались еще несколько дощечек, которые, по его словам, описывали дальнейшие идеи с использованием паровой силы.
– Вы упомянули, что эта пластина будет втягиваться обратно, как только пар внутри поршня снова остынет. Но потом я подумал, почему бы не ускорить этот процесс и так же не подтолкнуть эту пластину внутрь. Для этого нам нужна будет камера, полная горячего пара под давлением, которая создаст условия для движения этого поршня. Я думаю, что если мы построим её таким образом, то сможем вращать это колесо с невероятной скоростью, – с гордостью заявил он. Я смотрела на него с натянутой улыбкой. Его объяснения определённо были мне знакомы — он каким-то образом совершил первый эволюционный шаг паровой машины, просто через мысленные эксперименты и попытки разобраться в схемах.
– Ты действительно гений, Зак! Слава Местионоре и Вулканифту! – Благословения, обрушившиеся на Зака и его схемы, казалось, застали его врасплох, но я просто не могла удержаться. С такой скоростью инноваций, возможно, я даже доживу до того момента, когда поезда будут курсировать по всему Юргеншмидту!
– Зак, я знаю, ты говорил, что потребуется несколько кузнецов уровня Йоханна, чтобы воплотить эти схемы в реальность. Имей в виду, что сейчас я тестирую навыки нескольких высоко оцененных кузнецов в Древанхеле. Я могу попросить тебя возглавить их в создании парового двигателя, если они проявят себя до весны. Это может быть поездка на один-два сезона. Пожалуйста, подготовься к такой возможности. – Он не знал, как отреагировать на такое быстрое развитие событий и просто встал на колени с широкой, полной страха улыбкой.