Ритуал получения благословений
— Ауб Александрия, послание от Зента Эглантины, — доложил один из служащих, входя в кабинет Ауба. Фердинанд старался сдержать нейтральное выражение лица при получении этого сообщения. Прошло две недели с момента их последнего вызова, и он надеялся, что у неё не останется больше тем для обсуждения, прежде чем она наконец приступит к получению Грутрисхайта.
Розмайн поблагодарила служащего и сразу же прочитала письмо. Она выглядела слегка удивлённой, но не раздражённой, что принесло облегчение Фердинанду.
— Ауб Александрия, можете ли вы поделиться содержанием этого сообщения? — поинтересовался он с величайшим уважением, что, казалось, отвлекло её от мыслей.
— Да, на самом деле, это то, что мне вскоре нужно будет объявить всем. Зент Эглантина вынесла указ о изменениях в учебной программе. Все студенты шестого года должны будут пройти ещё один курс, начиная с этого года. Если быть точной, все должны повторить ритуал получения благословений из третьего года. Похоже, она видит в этом способ увеличить количество маны, доступной Юргеншмидту во всех герцогствах, а предоставление всем возможности приобрести больше божественных защит и повысить эффективность своей маны — это, на её взгляд, самый простой способ. Занятия будут проводиться вместе с третьекурсниками, так что это даже не потребует дополнительных усилий от преподавателей.
Фердинанд нахмурился. С логической точки зрения в этом подходе не было изъяна, но время казалось странно удобным с божественной точки зрения. Скорее всего, ей было велено провозгласить этот указ богами. Разве это не была их реакция на то, что Розмайн не повторила свой ритуал с тех пор, как стала Аубом Александрии? Поскольку невозможно было знать, что может произойти, когда она вознесёт молитвы ко всем им, он не рискнул подвергать её вновь натиску божественной маны. Если бы она повторила это в дворянской академии — месте, где их влияние почувствовалось бы особенно сильно, — без сомнения, путь к Саду Начал снова бы открылся. Понимала ли Эглантина, что она организует встречу Розмайн с богами? Для него здесь было слишком много рисков, но обойти учебный план, установленный зентом, и при этом успешно выпуститься, было невозможно. Если бы они знали об этом раньше официального объявления, он, возможно, предпочёл, чтобы Розмайн приказала прекратить этот безумие, но теперь было слишком поздно.
Он начал размышлять, стоит ли сначала повторить ритуал в Александрии, чтобы определить воздействие на её ману от вызова всех богов одновременно. Если бы она провела его под его наблюдением, он мог бы оценить риск для неё, по крайней мере, в отношении возможного влияния божественной маны. И он должен был признать, что она была в безопасности, когда молилась всем богам, чтобы защитить Тули. Это оказалось большим сюрпризом для него, так как его ожидания были совершенно иными.
Поэтому, после ужина, он предложил провести пробное испытание в алтарной комнате замка, и к его облегчению, Розмайн сразу же согласилась. Её также беспокоило воздействие на свою ману и возможный резонанс с остатком божественной маны. Розмайн также была не в восторге от потенциального повторения проблем из-за неконтролируемой маны на третьем курсе после получения первых сорока трех божественных защит. Они договорились провести это испытание через два дня после ужина, и Фердинанд достал необходимые принадлежности из храма и своей тайной комнаты.
— Итак, благословения каких богов я получила? — Она посмотрела на него, как фетце мог бы смотреть на руель, после завершения своего ритуала.
— Будет легче назвать тех, чьего благословения ты ещё не получила, — вздохнул Фердинанд и снова взглянул на свои записи.
— Геборнунг, богиня Порядка. Вердраос, бог Избавления. Дультсетцен, богиня Выносливости. Зехевейт, богиня Предвидения. Бейшмахт. Даурлебен, бог Долголетия. Шнеахаст, бог Льда и Метель. Вантоле, бог Алкоголя. Итак, помимо полного благословения Верховной Пары и Вечного Пяти, ты имеешь благословение 64 подчиненных богов. Поздравляю, — но Фердинанд был не в самом праздничном настроении, и Розмайн тоже слегка нахмурилась.
— Признаюсь, это гораздо больше, чем я ожидала. Я думала, что они немного обижены из-за того, что я отдалилась от них, но, похоже, это не так.
— Даже если ты сдерживаешь себя, ты всё равно остаёшься самой благочестивой особой во всем Юргеншмидте, Розмайн. И они обожают тебя именно за это. — проворчал он. Их внимание было не особо желанным для него, но сделать он мог не так уж и много.
— Но разве не странно, что некоторые боги все ещё не предлагают мне свою божественную защиту? — Розмайн положила руку на щеку и наклонила голову, жест, в который он влюбился за эти годы. Каждый раз, когда она казалась такой уязвимой и неуверенной, ему хотелось обнять её и решить все её проблемы.
— Геборнунг, Вердраос, Дультсетцен и Зехевейт — должна признаться, этого я в некоторой степени ожидала. — Фердинанд бросил ей насмешливую улыбку, и она ответила на его поддразнивания одним из его любимых жестов: надуванием губ. Её щеки больше не выглядели детскими и пухлыми, но когда она их надувала, они были столь соблазнительны, что он едва сдерживал желание их ущипнуть.
— Я бы возразила, что я сильно повзрослела! — Её незрелое возражение как-то подрывало её утверждение.
— Ну, ты ведь ещё не в мире взрослых, так что недостающие благословения Вантоле и Бейшмахт тоже в какой-то степени ожидаемы. — Он кашлянул, его уши слегка порозовели, а Розмайн запнулась на словах.
— Да, и молитв Шнеахаст я тоже посылала не много, так что это тоже понятно. Кто был последним?
— Даурлебен.
— Он как раз тот, о ком я всегда забываю. Просто не вижу явного различия между ним и Эйвилибом.
— Согласно тому, что я прочитал в Грутрисхайте, он больше работает на индивидуальном или личном уровне, чтобы позволить людям жить дольше, в то время как Эйвилиб больше отвечает за саму концепцию жизни и смерти.
— Ах. Думаю, это имеет смысл, — согласилась она, кивая сама себе с закрытыми глазами. Хотя он был немного разочарован тем, что она все еще допускала такие провалы в своей дворянской маске, он на самом деле любил её за то, что она показывала так много эмоций открыто именно ему. Особенно, когда они оставались наедине. Хотя в данный момент они не были по-настоящему одни, так как технически Экхарт и Матиас стояли на страже, они усердно смотрели на стены. Он активировал блокирующий звук магический инструмент, так что их нынешняя ситуация была настолько близкой к уединению, насколько возможно.
Фердинанд замялся с следующим вопросом. Было одно божественное покровительство, которое он не ожидал, что она получит в этот момент, но теперь она его все-таки получала. Однако, спросив её об этом, он рисковал поставить её в неловкое положение. Розмайн, похоже, заметила его внутреннюю борьбу, посмотрев на него с вопросительным выражением.
— Скажи мне, о чём ты думаешь, Фердинанд, — с обезоруживающей улыбкой спросила она.
— Розмайн, на самом деле, я ожидал, что у тебя не будет покровительства еще одного бога. Но было бы невероятно грубо спрашивать о чём-то столь личном. — Его уши стали ещё более розовыми.
— Спрашивай, если я не захочу отвечать, то просто не стану, но не думаю, что ты сможешь быть грубым. Ты и так знаешь всё обо мне. — Она снова слегка наклонила голову, и его последняя линия обороны пала.
— Бреннварме, Бог Страсти. Я не думал, что он дарует свое божественное покровительство тем, кто не имеет понятия о романтической любви. — Голос Фердинанда был почти не слышен, но интенсивный румянец на лице Розмайн подтвердил, что она его услышала.
— Ты просто помолилась ему, пытаясь понять, и так заслужила его покровительство? Или произошло что-то другое... — Теперь была его очередь краснеть. Он даже не мог закончить свой вопрос, не осмеливаясь подумать о её ответе.
— На самом деле... в последнее время я часто молилась ему, чтобы он даровал успокоение. — Её тихое признание обескуражило Фердинанда. Он почувствовал глубокий стыд. Значит, его попытки контролировать себя были настолько же недостаточны, как он и опасался. Её всё ещё пугала его страсть, несмотря на то что он пытался быть терпеливым и не обременять её своими чувствами, которые она не могла понять. Он спрятал свою боль за благородной маской, и Розмайн тут же отстранилась от него.
— Прости меня, Розмайн. Я никогда не хотел обременять тебя этим. Я буду ещё больше проявлять терпение и внимательность, чтобы не пересечь эту черту с тобой. — Но его обещание заставило её посмотреть на него ошеломлённо.
— Фердинанд, — начала она, но было очевидно, что она не знала, что сказать.
— Я не просила Бреннварме успокоить тебя. Я просила его успокоить меня, — сказала она, мгновенно отводя взгляд, чтобы скрыть свой ещё более сильно вспыхнувший румянец. Фердинанд на самом деле был рад этому, так как это дало ему возможность справиться с собственным замешательством.
— Розмайн, ты боишься, что-то может произойти, если ты перестанешь молиться ему о таком? Он осмелился надеяться, но еще не решался довериться этой надежде.
— Я не совсем уверена. Эти молитвы даже не кажутся очень эффективным. Но, полагаю, если я перестану молиться, произойдет какой-то скандал.
Она вновь сосредоточила внимание на нем и приблизилась, чтобы посмотреть прямо в глаза. Его завораживали золотые луны в них, и он даже не заметил, как она слегка наклонила голову, чтобы их носы не коснулись друг друга. Она была так невероятно близка, что он видел даже мельчайшие узоры в ее глазах. Он и не предполагал, что ее красота может быть столь многослойной.
— Может быть, что-то вроде этого, — прошептала она, прежде чем закрыла глаза и сократила последнее расстояние между ними. Когда она коснулась своими мягкими губами его слегка шершавых, он почувствовал, как ее мана вливается в него, и инстинктивно послал назад мягкую волну своей маны. Сопротивления практически не было. Только тепло и мягкость и удивительное ощущение их маны, дополняющей друг друга. Никогда раньше в жизни он не чувствовал себя настолько целым.
Когда она отняла свои губы от его и перестала стоять на цыпочках, он вернулся в настоящее, и волна счастья накрыла его.
— Это действительно могло бы стать настоящим скандалом, — признал он с улыбкой и опустил голову, чтобы снова поцеловать её.