Ауб Древанхель
— Надеюсь, господин Лестилаут, он не оставил себе копию этой картины, — проворчал Фердинанд лежа в кровати Розмайн и глядя на подарок.
Это было произведение искусства, благословленное Кунцзил, на котором они оба сияли даже ярче, чем тех картинах, что ранее создавала Вильма. Однако легкий озноб прошел по его спине при мысли о том, что в этом мире могла быть еще одна картина с изображением его и Розмайн.
Он мысленно отметил необходимость уточнить у Ауба Йоссбреннера, учтены ли были его ограничения в книге о Местионоре и Эруахлерене, чтобы в ней не содержалось никаких иллюстраций этих персонажей.
— Я сомневаюсь, что он мог оставить копию. Сегодня он не казался слишком враждебным, не правда ли? — заметила Розмайн, лежа рядом с ним, повернув его голову к себе обеими руками, чтобы поцеловать.
— Да. Он успокоился после настоящего диттера, — сказал Фердинанд и нежно провел рукой по пряди ее волос.
— Так что не стоит быть таким угрюмым. Она ведь прекрасна, не правда ли? — сказала Розмайн, снова повернув голову, чтобы посмотреть на картину. Он кивнул, соглашаясь.
— Да, да, так и есть. Мы могли бы повесить его в наших личных покоях, чтобы всегда помнить этот самый прекрасный день, — предложил он, и за это был награжден самым спокойным и довольным взглядом.
Теперь настала его очередь взять ее за подбородок, повернуть к себе и нежно поцеловать.
— Но, моя дорогая, ты ведь понимаешь, что никогда не наступит день, когда господин Лестилаут и я обменяемся этими "браслетами дружбы"? — осмелился сказать он с легкой угрозой в улыбке, и она расхохоталась.
— Я просто хотела, чтобы они замолкли! Я не представляю тебя носящего такой браслет! — призналась она. Он мрачно усмехнулся, впечатленный её дерзостью.
— Ах, понимаю, герцогиня Александрии действительно искусна в политических манипуляциях. Очень хорошо, — похвалил он её и в ту ночь больше не думал о Лестилауте или каком-либо другом мужчине.
Фердинанд был крайне заинтересован в том, чтобы выяснить, какую тактику собирается использовать Древанхель на конференции герцогов в этом году. Их отношения уже были достаточно дружественными — иначе он бы никогда не позволил им посещения и даже доступа к некоторым из своих чертежей. Однако представителей Древанхеля трудно удовлетворить . Эта черта подталкивала их к выдающимся достижениям, но также делала их довольно сложными торговыми партнерами.
Он был рад видеть Адольфину и её жениха на встрече, ведь они играли важную роль в обсуждении паровых двигателей Розмайн. Но первым делом, после обмена обычными приветствиями, Ауб Древанхель неожиданно преподнёс им в качестве подарка в честь звездного сплетения тот самый увеличительный инструмент.
Подозрительно.
— Это вам, Ауб Александрия, чтобы в будущем не пришлось снова одалживать инструмент господина Хайнриха, — подмигнув сказал Ауб Древанхель. Фердинанд чувствовал, будто они идут прямо в его западню, но не мог уловить в чем она заключалась. Это вызывало у него огромное беспокойство.
— О, вы уверены в этом? Это ведь такой ценный подарок — новый, еще не представленный общественности инструмент? — спросила Розмайн, явно удивленная такой великодушностью.
— Только вчера был подписан общегосударственный контракт, защищающий производство и продажу этого увеличительного инструмента. Хотя вам разрешено использовать его для собственных исследований, пожалуйста, не пытайтесь раскрыть его секреты в коммерческих целях, — добавил он. Розмайн учтиво наклонила голову, принимая эти разумные ограничения.
Они надеются, что мы прорекламируем этот инструмент, совершив с его помощью открытия? Но такой великолепный прибор в этом вовсе не нуждается. Любой исследователь захочет его купить после краткой демонстрации его возможностей.
— Это чрезвычайно щедрый подарок, Ауб Древанхель. Мы польщены, — сказал Фердинанд, уже обдумывая, для чего он мог бы использовать инструмент в первую очередь.
— Ах, я с нетерпением жду, какие инновации Александрия разработает с помощью этого инструмента. Уверен, здоровое сотрудничество между нашими герцогствами приведет к взаимному процветанию, — сказал Ауб Древанхель. Однако для Фердинанда это не было неожиданностью. Конечно, они нацелены на будущие торговые соглашения и получение раннего доступа к их изобретениям. Возможно, дело не только в стремлении к прибыли, но и в чисто научном любопытстве.
Однако, если они намереваются преподнести нам что-то столь ценное, как этот инструмент, мы были бы глупцами, если бы отказались от такой привилегии.
Кстати, мы договорились с Зентом Эглантиной, что заклинание «дезинфицирен» будет преподаваться в дворянской академии начиная со следующего года для студентов шестого курса. Также будет проведен отдельный урок для участников конференции герцогов в этом году. Однако, я полагаю, что Александрия не намерена участвовать, так как вы уже владеете им, — доложил он, и беспокойство Фердинанда возросло.
Эглантина не могла предложить достаточно золота из казны страны, чтобы этот старый змей всерьёз задумался о том, чтобы сделать это заклинание публичным исключительно по этой причине. На кону должно быть нечто большее.
— О, как замечательно! Таким образом, распространение болезней может сократиться во всей стране, — воскликнула Розмайн, явно выражая своё одобрение этому решению, и Ауб Древанхель улыбнулся ей почти отцовской улыбкой.
Они нас подмасливают. Они предугадали, что Розмайн одобрит распространение этого заклинания, и поступили именно так. Но почему?
— Нам кажется, что Юргеншмидт получит значительную выгоду от распространения этих знаний, — сказал он. Однако в Розмайн чувствовалось, что она достигла точки, когда больше не могла игнорировать его необычное поведение. Хотя её фасад оставался безупречным, искорка искреннего удовольствия в ее глазах слегка поблекла.
Фердинанд откинулся назад в своем кресле, удовлетворенный, что Розмайн осознала, что что-то не так. Если он и был в чем-то уверен, так это в том, что она не позволит никому себя обмануть во время торговых переговоров. Разумеется, они уже начались, даже если официально это был просто обмен подарками и новостями.
Затем разговор перешел на новые рецепты, представленные в этом году. Чтобы соблюсти магический контракт, Розмайн пообещала отправить ему список рецептов на следующий год в конце лета. Благодаря этому он сможет оценить, какие из них он захочет приобрести осенью или зимой.
Пока всё идет по плану. Хм.
— Ауб Александрия, профессор Гундольф рассказал мне кое-что о сессии смешивания, которую он курировал в прошлом академическом семестре, — затем Ауб Древанхель поднял следующую тему. Фердинанд слегка усилил доброжелательность своей улыбки, предвкушая предстоящие события.
Неужели он действительно собирается спросить о заклинании копирования и вставки?
— Что же он рассказал вам? — кокетливо ответила Розмайн, заметив понимающую усмешку на лице Ауба Древанхеля.
— Да, что же он рассказал? — Она, очевидно, умолчала о тех смешиваниях в своих отчетах, и даже Лизелета не рискнула испортить ей сюрприз, не отправив ни одного отчета.
— Он заметил, что вы использовали множество магических камней из «красавицы на рассвете», и добавил, что Александрии удалось вырастить эти чрезвычайно капризные магические растения в искусственных условиях.
Хм. Разве они не видели их во время экскурсии по оранжереям?
— Да, у меня было пятьдесят пять магических камней, и я использовала пятьдесят два, но испортила два во время смешивания. Если вы надеялись на излишки, то вынуждена вас разочаровать, Ауб Древанхель. До следующего равноденствия у меня остался всего один камень, — заметила она. Однако Фердинанд не мог не заметить внезапно возросший интерес почти всех их собеседников из Древанхеля.
О? Эти магические камни так их насторожили? Или у них уже есть на примете интересное применение для них?
— Как завидно. Это похвально — вырастить и собрать такой урожай, — сказал он, ясно показывая, что тоже хочет немного камней.
— Один из личных последователей Розмайн обладает исключительными знаниями о магических растениях, и благодаря его достижениям, подкреплённым сотрудничеством нескольких служащих, растения не завяли во время жаркого лета в Александрии, — вставил Фердинанд, приписывая основную заслугу Фридберту.
— Полагаю, все эти магические камни на предстоящие годы уже забронированы? Конечно, магические камни высочайшего качества с таким сбалансированным сочетанием тьмы и света, несомненно, найдут применение в ваших разработках, герцогиня Александрии, господин Фердинанд, — прокомментировал он с такой нотой тоски, что Фердинанд едва сдержал смех.
— Удивительно, но последний камень из предыдущего урожая пока никем не востребован. Я планировала использовать его в качестве запасного для наших обручальных колец. Позвольте мне подарить его вам, чтобы вы тоже могли насладиться смешиванием хотя бы с одним из них, — предложила Розмайн, очевидно пытаясь ослабить ловушку, в которую Ауб Древанхель пыталась их заманить.
Примет ли он этот подарок? Или продолжит плести свои интриги?
— О, так это благословение Грайфшан или Вулканифта? Я, разумеется, принимаю ваше щедрое предложение, Ауб Александрия, — сказал он. Фердинанд удивился, почему тот проявил такую вежливость и согласился на ответный подарок, хотя это было то, чего он явно желал с самого начала.
Разговоры шли весьма приятно, пока, наконец, не настало время обсудить задание Розмайн для кузнецов Адольфины.
— Поскольку я осведомлена о том, насколько искусны служащие Древанхеля в разработке новых изобретений даже из самых незначительных идей, я хотела бы заключить договор о конфиденциальности и обеспечить частичные права Александрии на разработанный продукт, прежде чем углубляться в детали. Будет ли это приемлемо для вас? — предложила Розмайн. Фердинанд вновь бросил на нее гордый взгляд. Это был уже не первый раз за время этой встречи. Она держалась стойко, и это было очевидно.
Обсуждения, которые последовали за этим, вращались вокруг справедливого распределения прибыли и дальнейших прав на разработку. Поскольку Древанхель не знал, какое выдающееся изобретение намеревалась представить Розмайн, они проявляли некоторую нерешительность в вопросе значительных уступок. Однако в конце концов условия были согласованы, и магический контракт был подписан.
В тот момент улыбка Розмайн стала еще шире, когда она жестом попросила Хартмута разложить несколько больших листов с чертежами и концепциями на столе, за которым они сидели. Затем она погрузилась в объяснения схем Зака.
Она только что сказала "эхехе"? Интересно, заметили ли это в Древанхеле?
— Знаешь, Розмайн, — начал он, когда он удобно устроился в постели, просто наслаждаясь ее присутствием. Словно по сигналу, она повернулась и положила голову ему на грудь.
— М? — спросила она, явно уставшая. Он рассеянно массировал ее голову, все еще размышляя о разговорах, которые состоялись сегодня.
— Ты сегодня отлично повеселилась, обсуждая эти паровые машины, не так ли? — предположил он, и скорее почувствовал, чем услышал, как она согласно кивнула.
— Это станет важной вехой для улучшения качества жизни простолюдинов, — радостно заявила она, и Фердинанд улыбнулся в ответ.
— Есть еще много вещей, которые ты хотела бы внедрить, верно? Конечно, это должен быть постепенный процесс, но что еще ты планируешь? — спросил он, и Розмайн прижалась к нему еще крепче, словно погрузилась в воспоминания.
— Вентиляторы должны быть полезны для улучшения циркуляции воздуха в жаркие летние дни Александрии, — предложила она и в общих чертах обрисовала ему концепцию. У Фердинанда в голове уже мелькали идеи по реализации этого с использованием магических инструментов, хотя такой подход в её объяснении, похоже, отсутствовал.
— Ты могла бы сказать, если жара доставляет тебе неудобства, моя дорогая. Я бы охладил замок ради тебя, — отметил он с улыбкой и нежно погладил её мягкие волосы.
— Но у нас есть более важные темы для обсуждения, которые займут нас на несколько лет вперёд. Возможно, в будущем мы сможем заняться чем-то подобным, когда все придут к пониманию, что все эти интриги просто утомительны, — сказала она, и сонливость уже была вполне заметна в её тоне и манере.
— Ты очень надежна. Ты лучшая герцогиня Юргеншмидта, — похвалил он, и Розмайн слегка усмехнулась, прежде чем ещё крепче обнять его.
— Спи крепко, мой дорогой, — прошептала она. Эти слова были еще более успокаивающими, чем благословения Шлафтраума, и он тут же уснул.