Таинственная лихорадка

Ордонанцы, прибывающие после шестого колокола, редко предвещают что-то хорошее, думал Фердинанд, протягивая руку, чтобы он приземлился на неё.

— Господин Фердинанд, это Лизелета. Госпожа Розмайн, кажется, страдает от лихорадки и затрудненного дыхания. Хейльшмерц и Флютрана не приносят даже малейшего облегчения, и все мои проверки на яд не выявили ничего. Прошу вашей немедленной помощи.

Его мысли мчались так же быстро, как и ноги по пути к её покоям. Неужели она просто переусердствовала с использованием магии, когда он попросил её вернуться к обычному уровню сжатия? Или происходит что-то более зловещее? Если да, то когда и где это могло произойти? Было ли ошибкой дать ей больше свободы и снизить меры безопасности? Нужно ли было держать её в северной части замка?

Как только он подошел к дверям её покоев, стражники впустили его. Казалось, их уже известили о его прибытии. Отлично, ему не хотелось, чтобы пошли слухи о визите без приглашения в такое позднее время. Её прерывистое, быстрое дыхание и пот на коже заставляли его сердце сжиматься. По крайней мере, её щеки были румяными, но зрачки были слишком широко раскрыты. Когда он прикоснулся к её затылку и лбу, она дёрнулась прочь от его рук. Её поток маны, казалось, был также нарушен, поскольку он мог чувствовать её присутствие, как бы пульсирующее. По крайней мере, она была в сознании, пусть и слегка рассеянном.

— Розмайн, мне нужно проверить твой поток маны, пожалуйста, окрась этот магический камень, — обратился он к ней, укладывая магический камень в её руку и обхватывая её запястье своей рукой. К его облегчению, он, по крайней мере, не ощутил никаких блокировок.

— Лизелета, что она сегодня ела? Прикасалась ли она к чему-то, что не было проверено вами на наличие ядов? Какие проверки вы проводили? — спросил он, пока Лизелета перечисляла всё что было на завтрак, обед и ужин, включая каждое печенье и отмечая, что всё действительно было проверено, как он и велел. Он начал массировать виски. Симптомы явно не были вызваны усталостью, так как её мана текла свободно, как обычно. А расширенные зрачки в любом случае исключали обычную лихорадку.

— Розмайн, ты слушала Лизелету? Может, ты вспомнишь что-то ещё сегодня? — Он надеялся вопреки надежде, что она может дать хоть какую-то подсказку, и ждал ответа. Казалось, ей требовалось сосредоточить огромные усилия, чтобы наконец заговорить.

— Я не помню ничего такого... ах, я пробовала своё новое зелье восстановления выносливости. Готовила по новому рецепту с помощью Хартмута. Но это был лишь глоток... — Она умолкла, прикусив губу. Бровь Фердинанда дернулась в ответ. Идиотка! Почему она сразу не сообщила об этом?! Новое зелье было самым вероятным виновником. Он решил направить свой гнев на Хартмута, вызвав его через ордонанц. Минуты ожидания прошли в напряженной тишине.

— По вашему приказу, господин Фердинанд, — Хартмут пришел и сразу же опустился на колени. Это не помогло успокоить его гнев.

— Расскажи мне всё о зелье выносливости, которое она смешивала. Каковы были ингредиенты, каков был процесс, сколько она употребила? Хартмут сохранил свое благородное выражение лица, описывая процесс приготовления зелья. Он подтвердил, что она выпила только глоток, примерно одну двадцатую от обычной дозы, и что рецепт был в основном стандартным, лишь компонент, склонный вызывать токсичность при передозировке, был заменен магическим камнем шмила, добавленным в зелье в конце.

— Я не ожидал, что этот рецепт может представлять опасность. Шмилы известны своим восхитительным мясом, и единственный яд в них не связан с маной, поэтому их магические камни также не должны быть токсичны. Или вы не согласны, господин Фердинанд? Он задумался, услышав рецепт и логику, не отрицая, что рассуждения были верными.

— Почему она вообще захотела испытать магические камни шмилов? Они везде упоминаются только как бесполезные камни, из которых можно извлечь лишь самое малое количество золотой пыли. Здесь что-то было не так, но он не мог точно сказать, что именно.

— Ауб Древанхель подарил ей книгу, полную всех исследований, когда-либо проводившихся в отношении шмилов. Там было написано, что вопреки общепринятым знаниям, магические камни шмилов не являются бесполезными камнями, а имеют слабое сродство с элементом жизни. Следовательно, госпожа Розмайн заключила, что их можно использовать для зелья выносливости с меньшей токсичностью, чем в текущей версии. Фердинанд был удивлён таким пониманием, так как даже он не знал, что магические камни шмилов могут быть полезны для смешивания. Но даже если элемент жизни был сильнее, чем ожидала Розмайн, она должна была в результате лишь получить более мощное зелье выносливости.

— Это могло бы объяснить такое учащённое сердцебиение, но она должна бегать кругами, а не дёргаться в лихорадке и испытывать проблемы с дыханием.

После недолгих раздумий, Фердинанд вспомнил природу шмилов и догадался, к какому божественному покровительству относится этот атрибут жизни. Изо всех сил стараясь сохранить благородное выражение лица, он вернулся к Розмайн. Он колебался проверить свою теорию, особенно учитывая, что Розмайн так пристально на него смотрела. Он протянул палец и снова коснулся её запястья. Затем послал самую малую искру маны, которую только осмелился, и увидел, как Розмайн сильно дёрнулась, а её дыхание стало ещё более частым. Фердинанд поспешно отступил от неё. Выражение его лица выглядело более чем угрожающе.

— Хартмут! Сожги этот рецепт, потребуй молчания от всех, кто о нём знает, уничтожь остатки этого зелья, — приказал он, сквозь стиснутые зубы.

— Пикфейн, Шарман, Либенсворт — активируйте режим охраны! Уровень безопасности: максимальный! Никто не должен находиться рядом с ней до второго колокола завтра. Всем остальным покинуть комнату. Прости, Лизелета, это касается и тебя.

Глаза Розмайн широко раскрылись от внезапного одиночества.

— Ты знаешь, что со мной не так, Фердинанд? Не покидай меня, мне страшно, — призналась она.

— Нет нужды бояться. Ты просто приняла слишком много своего невероятно мощного зелья выносливости. Сейчас в твоём состоянии что угодно или кто угодно может вызвать у тебя возбуждение, поэтому я приказал всем уйти. Здесь ты в безопасности. Завтра этот кошмар уже закончится. — Он неловко огляделся и вышел из комнаты. Все недоверчиво смотрели на него, но так как он покинул её покои первым, все её последователи последовали за ним.

— Вы уверены, господин Фердинанд? — наконец осмелилась спросить Лизелета, на её лице ясно читалась тревога. Остаться даже без доступа к прислуге едва ли было приемлемо для дворянина, особенно для ауба.

— Вероятно, она будет в порядке уже через один колокол, но чтобы быть в полной безопасности, никто не должен входить в эту комнату до второго колокола завтра. Завтра всё будет хорошо, как я полагаю. Во всём виновато это зелье, без сомнения. Когда оно потеряет свою силу, этот кошмар завершится, — говорил он, массируя свои виски.

— Уже почти седьмой колокол, мой господин. Я полагаю, лорд Сильвестр будет весьма недоволен, если его позовут в этот час, — вмешался Юстокс, когда Фердинанд начал активировать водное зеркало для экстренной связи между герцогствами, прежде чем ему велели очистить комнату. Дежурный служащий в Эренфесте казался настороженным, но всё же передал сообщение. Вскоре в зеркале появился Сильвестр в ночной рубашке.

— Что же случилось такого срочного, что ты нарушаешь все протоколы? Розмайн в опасности? — спросил он.

— Пожалуйста, очисти комнату от посторонних, Сильвестр, — попросил Фердинанд, и Сильвестр ответил с усмешкой, что он, очевидно, уже это сделал.

— Розмайн как можно скорее нужна Эльвира в качестве наставницы, начиная с завтрашнего дня после третьего колокола будет идеально, — сказал Фердинанд с максимально возможной нейтральностью. Но Сильвестр все равно встретил его с широкой улыбкой.

— Я думал, ты был против любых зимних активностей до того, как официально наступит осень, но, впрочем, можно утверждать, что сейчас действительно осень. — Его поддразнивание привело к тому, что Фердинанд все больше краснел.

— Она твоя дочь, Сильвестер, держи свои мысли в узде. Этот разговор был бы лишним, если бы её воспитание не было так запущено. Мы должны исправить это немедленно. Поэтому пришли сюда Эльвиру с помощью телепортации в кратчайшие сроки.

— Конечно, конечно, — усмехнулся он.

— Значит, сегодня ночью это не такая уж экстренная ситуация? — подмигнул он.

— Тогда могу я откланяться, Флоренция ждет. — И с этими словами он оставил Фердинанда в звенящей тишине, стоящего в зале с водяным зеркалом, глядя на своё явно смущённое отражение.