Приближение конца осени
Когда я вошла в зал для совещаний на пятый удар колокола, там уже находились пять женщин простолюдинок, стоящих на коленях возле нескольких крупных деревянных ящиков. Я сразу заметила ярко-зеленые волосы женщины, крайней справа, и на моем лице появилась улыбка, которая лишь усиливалась, стоило мне вспомнить о содержимом этих ящиков.
После того как мы обменялись длительными дворянскими приветствиями, которые они произнесли безупречно, я попросила открыть ящики.
Фердинанд настоял под предлогом осторожности, чтобы я воспользовалась услугами Юстокса как эксперта по ядам, чтобы удостовериться в безвредности моего еще не готового платья для церемонии звездного сплетения. Но я знала, что это всего лишь часть его мотива, поскольку мы оба очень доверяли Лизелете. Скорее всего, он хотел, чтобы Юстокс собрал полную информацию о моем наряде, чтобы иметь возможность соответствовать ему. Что ж, мне это было неважно.
Юстокс и Лизелета трудились быстро и умело, однако это все равно заняло достаточно много времени, и мои швеи все ещё оставались на коленях. Но, по крайней мере, это дало им повод смотреть в землю, не вызывая подозрений. Я могла понять простолюдинок, которые не хотели наблюдать за проверкой на яд их заказа для ауба. Это неизменно вызывало у них волнение и страх, чего я хотела избежать для женщин, которым предстояло работать с иголками и булавками рядом с моей кожей, даже если я была в тонкой броне из магического камня.
Как только Лизелета и Юстокс сочли, что для меня опасности нет, они вынули платье из коробки и разложили его на столе. На нем было значительно больше вышивки, чем я ожидала, основываясь на эскизах, которые мы обсуждали, и я не могла не улыбнуться изяществу дизайна. Вся нижняя часть платья казалась слегка радужной на золотом фоне, а корсет верхней части явно обыгрывал аспект тьмы своей тканью цвета плащей Александрии. Платье также служило символом времени моего рождения и синевы Лейденшафта, так что это было как бы два в одном. Пока мои руки скользили по мягкой ткани, пытаясь понять, какие части имеют текстуру, а какие нет, Лизелета принесла мне еще один элемент для осмотра, после того как заверила, что это безопасно для меня. Это была полупрозрачная вуаль с радужным эффектом, изменяющимся от цвета ночного неба, официального цвета Александрии до светло-синего, как волосы Фердинанда, с золотым отблеском. В этом предмете я могла почувствовать мамину любовь.
— Это прекрасно, — прошептала я, восхищаясь её мастерством. Я могла лишь догадываться, какие хитрости она использовала, чтобы достичь такого результата.
— Действительно прекрасно, — сказала я более уверенно, чтобы мои швеи могли услышать мою похвалу.
— Для нас это честь, — раздался в унисон их скромный ответ.
— Кажется, одна коробка всё ещё не открыта, — заметила я, наблюдая, как Лизелета и Юстокс тут же приступили к делу и достали рулон тёмно-синей ткани.
— Ауб Александрии, можно мне сказать? — У меня сердце на миг замерло, узнав голос мамы, и я сдержала широкую улыбку, появившуюся на лице.
— Можно.
— Поскольку ваша церемония звездного сплетения перенесена на конец зимы, мы подумали, что вы можете захотеть добавить дополнительный слой более тёплой ткани к вашему платью. Поэтому этот бархат был окрашен так же, как и вуаль вашего платья, чтобы цветовая гамма не была нарушена. Она смотрела на меня с тёплыми глазами, напоминая мне взгляд, которым она всегда одаривала меня, когда одевала меня в детстве в как можно больше слоёв одежды, чтобы я не простудилась.
— Я глубоко благодарю вас за заботу. Я улыбнулась ей и подумала о магических кругах регулировки температуры, вышитых на моем нижнем белье. Пусть эта ткань и не потребуется для этого платья, но я была уверена, что найду хорошее применение чему-то, окрашенному с её любовью.
— Я бы хотела, чтобы мужчины покинули комнату, — приказала я немного громче, и они сразу выполнили мою просьбу.
— А теперь, пожалуйста, давайте приступим к примерке.
Лизелета тихо направляла Хелену, помогая мне облачиться в платье. Из-за множества слоев и сложности дизайна по сравнению с моей обычной одеждой, а также его незавершенного состояния, для надевания требовалось минимум четыре руки. Вместо пуговиц они закрепляли ткань на спине булавками, чтобы оценить посадку. Когда я увидела себя в зеркале, щеки мои запылали румянцем.
Это был первый раз, когда я надела это платье, и оно все просто кричало 'невеста'. Внезапно осознав, что я действительно собираюсь выйти замуж за Фердинанда уже через сезон, я растерянно захихикала.
— Госпожа Розмайн, — Лизелета тихо попыталась вернуть меня к моему дворянскому виду, ведь мы были на глазах у моих последователей, но это было напрасно. Я была ближе к тому, чтобы разрыдаться от счастья, чем вернуть контроль над выражением своего лица. Увидев это, Лизелета поспешно надела мне вуаль и начала отвлекать швей вопросами о рукавах. Точно. Платье все еще было без рукавов. Я этого даже не заметила.
— В оригинальном дизайне предполагалось, что рукава будут сделаны из той же ткани, что и вуаль, поверх тонкого слоя золотистой ткани, такой же, что использована для юбки. А, может тут они хотят использовать мамину бархатную ткань? Я подошла к рулону ткани и коснулась её. Ткань действительно была достаточно теплой, но не такой мягкой и струящейся, как другие материалы, использованные для моего платья.
— Вы сейчас думаете сделать рукава из этой красивой ткани? — Я попросила Хелену набросить немного ткани на мою руку, чтобы оценить, как она ложится, но, как и ожидалось, она оказалась немного жестковатой и довольно тяжелой по сравнению с остальными материалами. В моем представлении она больше подходила бы для обивки мебели, чем для моего платья на церемонию звездного сплетения.
— Лизелета, что ты думаешь об этой ткани? Мне кажется, она может быть слишком тяжелой для рукавов, но, возможно, идеальна для изготовления еще одного шмила. — В её глазах заиграл блеск, а на лице появилась ехидная улыбка, когда она подошла, чтобы изучить ткань не на предмет яда, а на предмет качественных характеристик материала. Её взгляд метался между тканью в руках и шмилами-стражами у входов, явно обдумывая что-то.
— Пикфейн, ко мне, — позвала я одного из них в качестве манекена, и Лизелета начала оценивать вид, накинув бархат поверх его нынешнего меха. Я заметила, как швеи выглядели немного неловко, когда прежде неподвижный шмил-страж подошел ко мне, но мама выглядела заинтересованной.
— Этот бархат идеально подходит для создания шмила. Думаю, это будет весьма завораживающе. — Я была рада, что Лизелета пришла к тому же выводу, что и я.
— Спасибо, Лизелета, и спасибо тебе, Ева, за создание этой ткани. Я с удовольствием куплю весь рулон. — И только сейчас я вспомнила, что из-за вуали, закрывающей моё лицо, она не могла как следует его разглядеть, но надеялась, что она хотя бы услышала радость в моём голосе.
В итоге потребовались лишь незначительные корректировки, и было подтверждено, что рукава будут сделаны из того же материала, что и планировали изначально.
Когда швеи ушли и я снова надела обычное платье, я спросила у Лизелеты, останется ли что-то из ткани, если учитывать количество, необходимое для одного шмила. Она подтвердила, что ткани должно хватить почти на полтора шмила. Я улыбнулась.
— Пожалуйста, запланируй для меня немного времени для шитья, — попросила я. Лизелета удивилась моей необычной просьбе, но тем не менее кивнула.
— Уф... это раздражает... — пробормотала я себе под нос, чувствуя, что Хартмут пытается заглянуть через мое плечо, чтобы увидеть, не сможет ли он мне помочь. Это был следующий день после примерки, и я усердно трудилась.
— Не подсматривай, Хартмут, — строго сказала я, прикрывая рукавом магический круг, который рисовала. В нем не было никакой секретности, но я просто не хотела, чтобы он его видел или, что еще хуже, предлагал свои улучшения. Мне больше не казалось правильным, чтобы он помогал мне с вещами, которые я хотела подарить Фердинанду.
Я обернулась к нему и увидела, что сегодня вместо него со мной была Кларисса.
Точно, Хартмут рассказывал мне о своем собрании, где собирался подписать договор с новым служащим-учеником. Хм, если это Кларисса, то её помощь можно принять...
— О, прости, это ты, Кларисса. — Я медленно убрала рукав с бумаги и показала ей магический круг.
— У тебя есть мысль, как мне расположить эти круги, чтобы на первый взгляд все выглядело похожим на шмила? — Кларисса изучила мой лист и подняла бровь.
— Госпожа Розмайн, вы собираетесь создать круги, вырубающие противника? Эм. Да?
— Ах, ты думаешь, что Шлафтраум здесь слишком выделяется? О-хо-хо-хо, это всего лишь дизайн, который должен дарить сладкие сны, ничего особенного. Кларисса продолжала внимательно изучать мой эскиз, учитывая мое объяснение.
— Тогда символ Гедульрих должен быть основным, чтобы удерживать Шлафтраума от чрезмерного влияния. Я так понимаю Верфюрэмеер добавлен для душевного спокойствия? — Она указала на несколько символов, и я кивнула.
Затем она села рядом со мной и начала набрасывать несколько вариантов. Однако все они выглядели как идеально симметричные круги и совсем не напоминали шмила.
— С таким дизайном пользователю нужно будет захотеть заснуть, и Верфюремеер успокоит его настолько, чтобы сон стал расслабляющим и увеличил вероятность сладких снов. На это у нас ушел целый колокол.
— А если мы захотим преобразовать это все в форму шмила? — Кларисса с энтузиазмом улыбнулась на мой вопрос.
— Для меня будет величайшей честью посвятить время вашего пребывания в дворянской академии достижению этой цели! Это требует настолько больших усилий?!
— О, эм, это может быть слишком поздно для того, что я задумала. Я увидела, как она тут же сникла, но вскоре вновь собралась с духом.
— А для чего именно вы собираетесь это применить?
— Я хочу вышить эти круги на подушке, прежде чем отправиться в дворянскую академию, — призналась я тихо, чувствуя, как лицо заливает румянец. Кларисса кивнула.
— Тогда вы можете просто изменить цвет нити. Используте один цвет для тех частей круга, которые внутри силуэта шмила, и другой цвет для остальной части. — Я широко улыбнулась ей.
— Это отличная идея, Кларисса!
Накануне Кларисса и я завершили проектировать круг, который я хотела вышить. Хотя у меня было огромное желание перенести его с бумаги на ткань, я понимала, что времени на это сегодня не найти. Но всё равно, сегодняшний день обещал быть хорошим. Я это чувствовала. Ведь сегодня, наконец-то, наступил день, когда я попробую блюда, которые мои повара приготовили из водорослей! А буду есть японскую еду!
Японская еда. Я была вне себя от радости при мысли о японской еде!
Сколько лет прошло с тех пор, как я пыталась готовить японскую еду дома, будучи простолюдинкой. С того самого дня, когда мама отругала меня, говоря, что в кастрюлю следует класть только еду. Я согласилась переключиться на воссоздание западной кухни, и это уже было значительным шагом вперёд по сравнению с безвкусными традиционными блюдами Юргеншмидта. Но теперь передо мной стояло несколько блюд на основе водорослей.
Меня очень тянуло уединиться в своей тайной комнате со всеми этими блюдами, но мои последователи, а особенно Корнелиус, ясно дали понять, что мы должны попробовать всё вместе — словно на моём дегустационном чаепитии. И хотя мне действительно нравилось проводить с ними время в менее формальной обстановке, я не стала особенно возражать на этапе планирования. Но теперь это означало одно: придётся вести себя благородно пробуя блюда, о которых я так мечтала!
Неоново-голубой цвет салата из водорослей, казалось, сбил с толку по крайней мере Матиаса и Родерика, но они быстро вернули свои благородные маски. Я сожалела об отсутствии палочек для еды, но салат из заменителя вакаме будет так же вкусен, если его есть вилкой.
Конечно, всё в этом блюде было изменено по сравнению с оригинальным рецептом. Юдзу заменили зитрозигом, вместо кунжута Элла использовала грубо измельченный и обжаренный крахмандель, а на замену рисового уксуса удалось достать сливовый уксус. Но главной звездой блюда всё равно оставались водоросли! И теперь эта вкуснотища была прямо передо мной! Слегка скользкая консистенция заставила Корнелиуса немного сомневаться перед тем, как начать жевать, но я незамедлительно приступила к трапезе.
Это было... довольно близко к оригиналу! Мои воспоминания о Японии уже около десяти лет покрывались слоем воспоминаний о Юргеншмидте, но аромат пищи на моей тарелке вернул их к жизни. Я почувствовала, как мои глаза начали увлажняться, но я изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
Мои последователи довольно открыто смотрели на меня, и я заметила, как обеспокоенными взглядами обменялись Хартмутом и Лизелета. Но мне это было безразлично. Я поглощала свой салат из псефдо-вакаме с как можно большей грацией и наслаждалась всеми ощущениями во рту от приятного сочетания всех ингредиентов. Какое блаженство!
Когда моя тарелка опустела, я осмотрелась вокруг и увидела, что только половина из моих последователей наслаждалась едой, в то время как остальные, казалось, с трудом справлялись со своей порцией. Ах, я знала, что существует большая разница в кухне разных стран, но нельзя же быть такими нерешительными, ах как жаль. К моему удивлению, Фридберт был одним из тех, кто поглощал еду почти так же быстро, как и я. Не часто мои рецепты были подходящими для вегетарианцев, но то, что ему действительно так нравились новые вкусы, согревало мое сердце.
Лизелета подошла ко мне с обеспокоенным выражением лица, чтобы узнать, всё ли в порядке, и я немедленно подтвердила, что всё было очень хорошо! Она всё ещё немного сомневалась, но больше не задавала вопросов. Вместо этого она начала убирать мою тарелку и принесла следующее блюдо — суп удон! Я с нетерпением наблюдала за ней в предвкушении, но меня отвлёк Хартмут, встающий из-за стола. Казалось, он уже некоторое время занимался нравоучительными разглагольствованиями, пока я не слушала, сосредоточившись на еде, но теперь я не могла его игнорировать.
—...и поэтому я хочу выразить своё глубочайшее уважение Куококалуре в знак благодарности за благословения, которыми он поделился с нами сегодня! Слава Куококалуре!
Теперь для меня стало практически рефлексом вскочить с места и присоединиться к нему в молитвенной позе. Куококалура действительно потрудился на славу, когда прислал мне эти водоросли! А повара проявили храбрость, следуя моим указаниям! И Хартмут, проверивший их безопасность к употреблению! Да, действительно!
— Хвала Куококалуре!
Сказать, что это выглядело как в дворянской академии, когда ритуал вызвал неожиданный столп света, возможно, было неверным с фактической точки зрения, но это было очень похоже.
Белый свет вырывался из моего кольца и устремлялся в небеса. Я не видела, где он решил пролиться дождем, так как была практически ослеплена им. Я слышала возбужденные крики моих последователей и суету рыцарей, которых я вновь вызвала из рыцарского ордена. Всё продолжалось не больше нескольких секунд, пока мое благословение не завершилось, но даже тогда осталось немного искр.
Все смотрели на меня, а я смотрела на потолок. Я медленно вышла из молитвенной позы и снова села. — Ой.
Я не знала, как обратиться к последователям, и вместо этого отпила немного чая. Это, по крайней мере, позволило остальным расслабиться, и те, кто присоединился к молитве, теперь тоже снова сели. Но тишина была зловещей и длилась чрезмерно долго.
В комнату одновременно влетели три ордонанца. Один полетел к Штралю, другой к Хартмуту, а третий ко мне. Все они хором задавали один и тот же вопрос очень обеспокоенным голосом Фердинанда.
— Что это был за всплеск маны? Вы в опасности? — я с сожалением смотрела, как маленькая птичка на моей руке повторяет своё сообщение ещё два раза, прежде чем снова принять форму магического камня. Фердинанд сейчас находился в моем кабинете, занимаясь очередной порцией бумажной работы. Если он почувствовал это даже оттуда, и послал не один, а целых три ордонанца, чтобы проверить всле ли в порядке у нас во время ужина, то это, должно быть, было довольно серьёзно. Я подняла камень и поняла, что мне нужно ответить ему в ближайшее время, иначе ситуация усугубится.
— Всё в порядке, Фердинанд. Кажется, моя благодарность Куококалуре оказалась немного больше, чем я ожидала. О-хо-хо-хо. — Это, казалось, также сняло напряжение в комнате, и Хартмут тут же начал новую тираду о моей божественности. Ну же, Хартмут, мне уже и так достаточно неловко!
Его прервало появление очередного ордонанца. Лишь безэмоциональное «Понял» от Фердинанда, но этого было достаточно, чтобы остановить речь Хартмута. Я тут же воспользовалась этой возможностью, чтобы заставить его замолчать.
— Ну что ж, перейдем к следующему блюду? Это суп с пастой на бульоне из водорослей и грибов, украшенный свежими листьями лаундейда и половиной яйца, приготовленного по особому методу. — Я объяснила им про суп удон с веганским даси, зелёным луком и яйцом онсен. Возможно, я могла бы попросить рыбаков поискать заменитель для стружки бонито? Нужно поговорить с Бенно о том, насколько это сейчас реально.
Достаточно сказать, что суп удон вызвал аналогичное выражение благодарности Куококалуру от меня. Все с тревогой поглядывали на меня, когда подали третье и последнее блюдо — попытку повторить рагу из хидзики. Но, хотя блюдо и было хорошим, ему не хватало того вкуса, который делал его особенно японским. Скорее всего, это было из-за отсутствия соевого соуса и мирина, что особенно ощущалось в этом блюде. Хартмут, похоже, был разочарован, что от меня не было третьего взрыва благословений, но сердцу не прикажешь. Я была рада, что Хьюго и Элла могли начать пробовать готовить разные блюда на основе даси-бульона для меня.
Сегодня был действительно хороший день. Замечательный день. И даже недовольство Фердинанда за завтраком на следующий день не могло омрачить его для меня. С этого момента, казалось, повара всегда добавляли небольшую порцию салата из псефдо-вакаме к моим блюдам, и хотя Фердинанд был куда более сдержан в своих словах, ему тоже, похоже, начало нравиться это блюдо — по крайней мере вкус, но не текстура.
Прошло ещё два дня, и я наконец ощутила начало осенних холодов в Александрии. Все сезоны казались на ступень теплее, чем в Эренфесте. Там, возможно, уже выпал снег, но здесь до этого оставалось ещё как минимум несколько недель, если снег вообще выпадет. Тем не менее, количество дней до начала зимы стремительно уменьшалось. И планировать нужно было не только учебный семестр и церемонию звездного сплетения.
— Я раздумываю, что нам делать с обрядом посвящения этой зимой, Фердинанд. — Я подняла взгляд от утреннего чая и увидела, как он почти сразу потянулся за блокирующим звук магическим инструментом, лежащим на нашем столе. Меня удивило, что он счёл этот разговор требующим конфиденциальности, но, возможно, он знал что-то, чего не знала я.
— Что-то случилось? — спросила я, кивая в сторону магического инструмента.
— Я уверен, Розмайн, ты скоро поблагодаришь меня за то, что я активировал его заранее, — уверенно заявил он, и мне стало любопытно.
— Я размышляла, Фердинанд, стоит ли мне участвовать в этом году? На это ушло бы всего один-два дня, но я считаю, что синие священники не должны полагаться на мою ману, — я заметила, как он кивнул в ответ на мои слова.
— И хоть ты сейчас отдыхаешь от своих обязанностей, чтобы руководить целым герцогством, ты всё ещё формально являешься главой церкви, так что от тебя ожидается участие, — он кажется неохотно признал это.
— Значит, мне стоит вернуться назад во время сезона общения, чтобы помочь с ритуалом посвящения? Как думаешь? — Он начал постукивать по виску и на некоторое время замолчал.
— Может, тебе стоит предложить немного маны через магические камни, примерно на десять чаш, а дальше пусть синие сами разбираются. Мы вернули нескольких синих из бывшего храма центра, да ещё и в этом году нашлись два низших дворянина, которые вызвались войти в храм, так как у них были такие трудности с удержанием своего дома на плаву, что они уже практически продали себя средним дворянам.
Я вспомнила, как принимала их клятву в конце весны, ведь это был последний раз, когда я посещала храм.
— Верно, Максимилиан и Людвигсон должны внести значительный вклад, так как они привыкли обращаться с маной и даже имеют штапы, — сказала я, потягивая чай. Но Фердинанд все еще постукивал себе по вискам.
— Настоящим вопросом будет, что делать с Летицией. Она также является синей священницей и усердно пытается выполнять свои обязательства в храме, если верить моим отчетам, — сказал он, глядя на меня с довольно измученым выражением лица.
— Сильвестр стал мишенью для очень плохих слухов с тех пор, как тебя вызвали обратно в Эренфест для участия в церемонии посвящения. Возможно, нам нужно постараться не спровоцировать похожие слухи, когда дата её удочерения уже так близко, — сказал он. Разумеется, он был прав. По тому же королевскому указу, который закрепил наше звездное сплетение, мы также обязаны были удочерить Летицию.
— Думаю, нам придётся объявить о её удочерении на празднике весны? — Я всё ещё не знала, как мне к этому относиться. Хотя я старалась принять роль заботливого опекуна в её жизни, самое большее, что я сделала, это обсудила некоторых из её последователей, время от времени приглашала её на обед и проверяла уровень её образования. Но я не могла сказать, что была Летиции как мать.
Когда вся эта неразбериха с бывшим Ахренсбахом только началась, и я узнала, что Фердинанд собирается её обучать, я чувствовала, что мы были товарищами по оружию. Но все определённо изменилось. Мы своевременно упразднили устаревший закон Аренсбаха, из-за которого она была бы понижена до уровня высшей дворянки во время моей инаугурации, и она сохранила свой статус кандидата в герцоги, но мы держались на расстоянии. Это было связано не столько с Летицией лично, сколько с теми, кто поддерживал её, а не меня, из-за их пристрастий к использованию ядов, но это всё равно привело к очень поверхностным отношениям между нами. По крайней мере, я знала, что она усердно работает над внедрением реформ в храме, как сообщал мне Фран в своих отчётах.
Казалось, что не только я погрузилась в раздумья, но и Фердинанд тоже. Когда он заметил мой взгляд, он ответил своей аристократической улыбкой. Значит, ему это не нравилось.
– Или ты предпочел бы, чтобы я приказала Эглантине изменить ту часть королевского указа? Мы могли бы позволить Трауквалу удочерить ее, чтобы он мог легко выдать ее замуж за Хильдебранда, как только они оба достигнут совершеннолетия. – Я старалась избежать каких-либо эмоций в своем предложении, но даже мне оно казалось немного неприятным.
– Мы могли бы таким образом разорвать связь с Блюмефельдом, чтобы никогда больше не взаимодействовать с кем-либо из них. – Я старалась сдерживать свой гнев при мысли о Магдалене, но, должно быть, все равно мой голос звучал угрюмо. Его улыбка изменилась с нейтральной на зловещую. Я считаю это успехом.
– Я ценю твою заботу о моих чувствах, Розмайн, но так не пойдет. Это значительно ослабит твою позицию в любых будущих переговорах, если ты изменишь условия сделки после того, как часть из них уже выполнена. Даже Бенно мог бы тебе это сказать. – Его улыбка оставалась зловещей.
– Но я действительно ценю твою заботу. Это, безусловно, приятная мысль. – Теперь он пил чай с более расслабленным выражением.
– Её нужно официально удочерить до конференции герцогов, так что объявление на пиру в честь прихода весны меня устраивает. Это также должно держать её фракцию в узде. Интересно, как они будут себя вести после того, как она официально станет частью нашей семьи. – Я улыбнулась ему при последних словах.
– Это звучит так приятно, когда ты говоришь о нас, Фердинанд. Наша семья. – Он ответил улыбкой. Наконец-то, искренняя улыбка.
Примечания:
Вакаме - вид бурых водорослей, имеет сладковатый привкус и обычно используется при приготовлении супов и салатов. Салат из вакаме у нас известен как "чука".
Юдзу - цитрусовый, гибрид мандарина и лимона. У юдзу терпкий вкус, как у грейпфрута, с мандариновыми нотками. Его редко употребляют как фрукт, хотя в японской кухне цедра юдзу украшает блюда, а сок используется аналогично лимонному.
Мирин - сладкое рисовое вино, используемое в японской кухне в качестве приправы.
Даси - традиционный японский бульон, основа многих блюд японской кухни, супов, соусов. Традиционно даси изготавливается из небольшого количества ингредиентов (обычно двух или трёх) посредством их замачивания в холодной воде на несколько часов с последующим медленным нагреванием до температуры, близкой к кипению, но без активного кипения, а затем настаивания при отсутствии дополнительного подогрева. После этого бульон процеживают через сито или марлю. Такой способ приготовления способствует максимальному извлечению вкусовых и питательных веществ из используемых продуктов. Например бульон может быть сваренный из водорослей комбу и стружки тунца бонито (кацуобуси).
Яйцо онсен - (Онсэн-тамаго - «яйцо из горячего источника») — куриное яйцо, сваренное при низкой температуре в воде горячих источников — онсэнов.
Стружка бонито - (Кацуобуси) — продукт японской кухни из сушёного, копчёного и ферментированного тунца-бонито. Традиционно большие поленья кацуобуси хранятся на кухне и строгаются по мере необходимости на устройстве похожем на рубанок.