Заботы Хартмута
На следующий день после той ночи, когда Юстокс разбудил меня, госпожа Розмайн, казалось, успокоилась почти до нормального состояния. Так как её смешивание было завершено, она теперь использовала своё свободное время после обеда, чтобы продолжить читать книги, подаренные другими герцогами. В настоящий момент объектом её внимания был сборник стихов из Иммердинка.
У меня было предчувствие, что они расстались со своим самым раздражающим произведением литературы, но госпожа Розмайн всё равно наслаждалась этой книгой. Она даже изредка смеялась и делала заметки о незнакомых магических растениях, которые упоминались в ней, и которые я позже отправлял Фридберту, чтобы он мог предоставить больше информации о них. Мы так поступали уже четыре дня, и госпожа Розмайн почти закончила с этой книгой. За это время ничего примечательного не произошло, кроме возвращения Родерика в Александрию и его просьбы о личной встрече со мной, а также того, что Бенно отправил сообщение Фридберту. Он сообщил, что в святилище Анхалтунг в нижнем городе уже находятся несколько подношений госпоже Розмайн, которые он хотел доставить.
Пока я размышлял, не содержится ли в одной из книг библиотеки Александрии большинство ответов, которые мы искали касательно этих магических растений из Иммердинка, я заметил, что стражники госпожи Розмайн начали подходить к ней ближе. Корнелиус с мрачным выражением лица смотрел на что-то справа от меня.
— Корнелиус, какова причина твоей настороженности? — тихо спросил я его, стараясь не предупреждать возможного нападающего и не нарушать спокойствие библиотеки.
— Парень вон там, — кивнул он в сторону одного из столов. Я последовал его примеру и увидел, как господин Куниберт работает над переписыванием книги.
— С каждым днем он занимает стол всё ближе к госпоже Розмайн. Когда он работал на другом конце библиотеки, у меня не было особых опасений, но теперь совершенно очевидно, что он попытается установить контакт в ближайшее время. Он также постоянно бросает на неё взгляды, — продолжал он, глядя на господина Куниберта мрачным взглядом.
— Почему ты не скажешь ему сесть за другой стол? Собираешь доказательства? — К моему удивлению, Корнелиус фыркнул на меня.
— Никаких конфликтов внутри библиотеки, если их можно избежать. Я стараюсь следовать пожеланиям госпожи Розмайн, когда это возможно. Но как только он уйдет, я скажу ему в следующий раз выбрать стол подальше. — И он надеялся, что его острые взгляды передадут это сообщение молодому человеку? Что ж, это могло сработать, так как именно в этот момент господин Куниберт снова поднял взгляд, чтобы посмотреть в сторону нашей госпожи. Увидев, что мы наблюдаем и изучаем его, он тотчас вернулся к своим книгам. Несколько секунд спустя он снова бросил на нас взгляд и, казалось, набрался смелости.
Он закрыл свои книги и отодвинул стул. Затем бросил на нас ещё один застенчивый взгляд и начал двигаться в нашу сторону. Корнелиус мгновенно извлёк свой штап, но пока не превращал его в оружие. Никто из второкурсников не мог быть быстрее него. Я заметил, что Ангелика и Матиас позади нас тоже зашевелились, но пока не подошли ближе.
Госпожа Розмайн была весьма строга в своих приказах избегать конфликтов в присутствии книг, и мы все старались соблюдать её пожелания.
Господин Куниберт замялся, заметив их реакцию, но не отступил; он лишь посмотрел на свои ноги. Когда он поднял голову с намерением в глазах, я понял, что Корнелиусу не терпится превратить свой штап в оружие, но он все же сдерживался.
— Господин Хартмут, могу я занять у вас немного времени? О? Это какой-то трюк или он с самого начала хотел поговорить со мной? Несмотря на то, что он казался таким нервным, его голос был тверд, когда он обратился ко мне. Чтобы признать его внезапную смелость, я согласился на его просьбу. Пока Корнелиус все еще смотрел сердито, я последовал за господином Кунибертом к его столу.
— Пожалуйста, простите, что отвлекаю вас от ваших обязанностей, я просто подумал, что это наиболее удобная возможность спросить вас напрямую, так как вы перевели эту книгу на современный язык. Я стараюсь следить за вашей работой, но не понимаю, почему вы перевели эту конкретную фразу как «в ночь Шуцерии», тогда как более дословный перевод будет просто «в сезон Шуцерии». Содержит ли это слово здесь второй смысл, который не является общеизвестным?
Он хотел помощи с древним языком? Для этого определенно требовалась смелость, чтобы попросить подсказки у главного служащего Ауба. Разве он не понимал, что сейчас лучшее время, чтобы наслаждаться спокойной аурой госпожи Розмайн, удовлетворяющей свои чистейшие желания? Я прищурился на него, но он, казалось, не дрогнул. Поскольку упрек был слишком близок к конфликту, я вернулся к своей благородной улыбке с жестким взглядом.
— Это действительно значит буквально «в сезон Шуцерии», но через несколько предложений упоминаются пурпурные волосы героя. Однако ранее они описывались как серебристые. Следовательно, можно заключить, что это лишь пурпурный свет, создаёт такой эффект. Поэтому это ночь Шуцерии, что знаменует конец сезона Шуцерии, — тихо объяснил я ему.
— При переводе таких древних текстов обычно требуется несколько итераций. Недостаточно просто перевести каждое слово, нужно передать весь контекст так, чтобы он был понятен современному читателю. — Его глаза расширились от понимания моих слов.
— Вы перевели всю эту книгу, господин Хартмут?
— Нет, я лишь оказал поддержку госпоже Розмайн, когда она достигла возраста, примерно как ты сейчас, господин Куниберт. Её глубокое понимание древнего языка позволило переводить намного быстрее, чем это мог сделать кто-либо другой, если они вообще решились бы на такую задачу.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не повысить голос в библиотеке и не нарушить мирную атмосферу, которую госпожа Розмайн так любит во время чтения. Господин Куниберт, похоже, истолковал мою паузу как побуждение продолжать разговор.
— В конце также указана госпожа Филина как одна из соавторов перевода, но когда я спросил родителей о ней, они сказали, что она – низшая дворянка, оставленная в Эренфесте... — Я одарил его строгим взглядом, и он заметно отпрянул.
— Она — ценная часть свиты Ауба Александрии, и её пребывание в Эренфесте - прямое желание Ауба. Почему ты удивлён, что низшая дворянка внесла вклад в эту работу? Ты сам стараешься научиться делать то же самое, не так ли? — Намекал ли он на то, что она сделала недостаточно? Мой взгляд стал ещё более пристальным, но он, похоже, вздохнул с облегчением от моей поддержки. Надеялся ли он попасть в свиту госпожи Розмайн, как и Филина? Учитывая его семейное положение, это потребовало бы от него посвятить ей своё имя. А госпожа Розмайн совершенно не горела желанием брать больше имён. Абсолютно.
— Господин Хартмут, как вы думаете, возможно ли, чтобы... — вот оно, подумал я, — ...чтобы я мог стать вашим учеником и начать заниматься переводами? Я посмотрел на него, обдумывая его предложение. Он казался уже довольно осведомлённым в древнем языке. В отличие от Филины, которую пришлось учить с нуля, господин Куниберт, возможно, смог бы подготовить первый черновик перевода для новой книги из Класенберга. Не было сомнений, что госпожа Розмайн уже добавила этот перевод в свою повестку, и наличие дополнительных работников для этой задачи было бы полезным. Особенно учитывая, что Филина всё ещё застряла в Эренфесте. Почему бы не испытать его?
Я усмехнулся и покинул его стол, чтобы запросить у Зухбуха новую книгу из Класенберга. Она была добавлена в библиотеку, когда госпожа Розмайн закончила её чтение, а письмо, вложенное между передними страницами, было удалено. Как только библиотечный шмил принёс её мне, я положил книгу перед господином Кунибертом, который уставился на меня с широко раскрытыми глазами. Очевидно, эта книга стоила целого состояния и была единственной в своём роде.
— Перепиши и переведи первую главу этой книги до начала зимнего сезона общения через семь недель. Это не обязательно должен быть идеальный перевод, но я хочу увидеть твой текущий уровень и почерк. Я предоставлю чернила и бумагу, а также заплачу тебе в соответствии с качеством твоей работы. Если твоя работа будет удовлетворительной, ты сможешь начать работать как мой ученик после возвращения из дворянской академии.
Я уже собирался уйти, когда заметил, что Корнелиус все ещё выглядел не слишком довольным.
— Ах да, и тебе следует подумать о том, чтобы сесть за стол подальше от госпожи Розмайн. Сейчас вы навлекаете на себя гнев её рыцарей сопровождения, — добавил я, приподнимая бровь, и вернулся к ней.
Мне было довольно любопытно, о чем Родерик хотел поговорить. Обычно он старался избегать встреч со мной, так как всё ещё страшился преодолеть свои слабости под моим руководством. Я знал, что госпожа Розмайн оценивает его довольно высоко из-за его литературных навыков, но мне хотелось бы, чтобы он также стремился к совершенству в типичных задачах служащего, таких как сбор информации или смешивание. Возможно, во время своего визита в Дункельфельгер он осознал, каких навыков ему недостает и теперь хотел это исправить? Я испытывал некоторую надежду, но ещё большее подозрение.
Родерик послал ордонанц с просьбой о встрече сразу же, как только пересек пограничные врата Александрии. С тех пор прошло три дня, и каждый раз, когда мы взаимодействовали, он, казалось, тщательно подбирал слова. И ещё он часто бросал взгляды на Клариссу, когда думал, что она не замечает. Поэтому, когда настало время нашей встречи, я не был особенно удивлён, когда он тут же активировал магический инструмент, блокирующий звук, имеющийся на столе для встреч.
— Полагаю, ты не собираешься обсуждать со мной свой интерес к диттеру или последнюю главу твоего нового романа, верно? — спросил я после приветствий. Было совершенно очевидно, что он хочет что-то обсудить, но в то же время не хочет этого делать, поэтому я предоставил ему возможность подойти к теме, которая, кажется, его беспокоила. Он посмотрел на меня так, как шмил бы посмотрел на феце.
— Нет. Я... Я хотел спросить о том времени, когда Кларисса сделала тебе предложение. Она... — Я слегка расширил глаза от его необычного и довольно личного вопроса. Но я не стал отказывать ему в ответе, так как мне действительно нравилась её активная сторона, стремящаяся сделать всё возможное для служения госпоже Розмайн.
— Она ударила меня под коленям, сбила с ног и потребовала свадебное задание, угрожая ножом. Мне сказали, что это традиция Дункельфельгера. — Я широко улыбнулся ему. Хотя в тот момент я был ошарашен, это теперь одно из моих самых заветных воспоминаний. Родерик сглотнул. Ему действительно нужно было поработать над своим благородным фасадом.
— Ты случайно недавно не столкнулся с этой традицией? — Понятно, что все последователи госпожи Розмайн более или менее сталкивались с ухаживаниями, так как мы были из великого герцогства на подъеме, ведомые Божественным Аватаром Местионоры.
— Есть одна девушка, госпожа Антония, она племянница главной служащей госпожи Ханнелоры и на год младше меня. Она как-то умудрилась обогнать рыцаря, которого ауб Дункельфельгер назначил для моей защиты, прижала меня к стене и приставила нож к горлу. Я думал, это будет мой конец! — Он до сих пор казался потрясённым тем инцидентом.
— Как ты отреагировал? — Я прищурился на него. В зависимости от его ответа нужно было немедленно начинать множество политических переговоров.
— Я запаниковал. Сначала я вообще не мог ответить. Когда я попытался получить помощь от своего рыцаря, он просто пробормотал что-то о том, что не будет связываться с Блуанфой, и проигнорировал мою ситуацию. Почему он вообще решил, что оставить меня в таком положении — это нормально?! — Я все еще видел панику в его глазах, словно он вновь переживал ту ситуацию.
— Но раз ты сейчас здесь, значит в конце концов ты что-то сказал ей, — подтолкнул я его.
— Да. Да, я поручил ей обеспечить мне место на следующей охоте на Повелителя Лета с как минимум шестью рыцарями для моей защиты. Я и не думал, что у неё хватит политического влияния, чтобы добиться этого, но она сразу же согласилась. — Я присвистнул.
— Скажи, Родерик, как ты можешь быть таким наивным? — спросил я с самой широкой улыбкой.
— Сам ауб Дункельфельгер будет более чем рад это устроить. Даже без брака ему будет интересно получить книгу об охоте на Повелителя Лета. Но ещё одна связь между Дункельфельгером и Александрией через брак будет для него ещё более заманчивой. Так что я надеюсь, ты с нетерпением ждешь твоего звёздного сплетения с этой госпожой Антонией. — Если он не хотел на ней жениться, он должен был придумать невыполнимую задачу, а не такую, которую так легко устроить. Может, Блуанфа также танцевала для него? Но он выглядел потрясённым моими словами.
— Я даже не знаю её! Всё, что мы сделали, это поговорили о книге, которую я написал о захвате Ахренсбаха и освобождении Центра. Казалось, это было совершенно очевидно, что я был автором, хотя и использовал тот псевдоним... — проворчал он. Но я снова был поражён его отсутствием дальновидности. Конечно, все знали, что автор этой книги был тесно связан с госпожой Розмайн. Он даже задавал столько вопросов на празднике в Эренфесте. А теперь он посещал Дункельфельгер в качестве служащего-ученика из другого герцогства, чтобы узнать больше о диттере. Многие другие книги под его псевдонимом были именно об этой теме, и межгерцогские поездки служащих обычно не приветствовались. Особенно, если они были несовершеннолетними. Любой, кто пытался бы выяснить возможную личность этого автора, вышел бы на Родерика за пять минут максимум. Я вздохнул и продолжал улыбаться ему.
— По крайней мере, ты попросил о чём-то, что могло бы быть выполнено только через год. Так что у нас есть время для подготовку. Вы обсуждали что-нибудь ещё? Полагаю, она настояла на том, чтобы сопровождать тебя на выпускной церемонии в следующем году? А поскольку она племянница госпожи Кордулы, я так понимаю, она высшая дворянка? Обсуждали ли вы, кто в какой дом будет вступать? — Я поднял бровь, глядя на него.
— Эм, Хартмут, ты правда думаешь, что мне придётся на ней жениться? — Он выглядел совершенно напуганным этой перспективой.
— Это, конечно, еще не высечено на камне. В настоящий момент вы находитесь на серьёзной стадии ухаживания с точки зрения Дункельфельгера. Есть способы предотвратить помолвку, если ты на этом будешь настаивать. Но это зависит от нескольких факторов, поэтому если у тебя есть дополнительная информация, будет полезно предоставить её сейчас. — Он ещё не ответил на мои предыдущие вопросы, поэтому я подтолкнул его в этом направлении.
— Ах, да, госпожа Антония — высшая дворянка и дочь второй жены. Мы не обсуждали, переезд, но она, похоже, интересовалась Александрией, так что она может быть согласна жить тут. Это звучит так неправильно, Хартмут. — Последнюю фразу он простонал.
— И да, она открыто угрожала любой другой потенциальной сопровождающей на моей выпускной церемонии. Она действительно может воплотить такие угрозы?
— Насколько я понимаю, да. Всё это довольно серьёзно. Так каково твоё мнение? Она тебе нравится, или ты её боишься? Ты сейчас вообще можешь её почувствовать? Твой диапазон должен быть где-то на уровне между средним и высшим дворянином, верно? — Я обдумал несколько вещей. Ещё одна связь с Дункельфелгером не была бы плохим исходом для нас. Особенно если это означало, что ещё одна дворянка с высоким количеством маны переедет в Александрию. Но если Родерик не хотел этого брака, то госпожа Розмайн определённо вмешается.
Она ясно дала понять всем нам, что ожидает, чтобы мы обратились к ней за помощью, если когда-либо почувствуем давление в вопросе брака. В идеале она даже хотела, чтобы Блуанфа танцевала для нас, но поскольку она видела ценность в политическом браке, основанном на взаимоуважении и выгоде, она не стала напрямую их запрещать.
— Она сказала, что её уровень маны уже соответствует уровню высших дворян, даже если ей ещё предстоит завершить период роста, поэтому возможны варианты. На данный момент я едва могу её почувствовать. Если её рост продолжится еще на год дольше, чем мой, я даже не думаю, что смогу её почувствовать. — Как он мог писать истории так хорошо, но не сосредоточиться на более чем одном вопросе, когда ему задавали несколько? Это было совершенно нелогично.
— Родерик... Отказ от этой помолвки вызовет много работы для госпожи Розмайн и всех её последователей. Поэтому мне нужно твёрдое заявление от тебя. Предпочтительно прямо сейчас. Ты хочешь жениться на этой госпоже Антонии? Или ты хочешь отменить все договорённости, пока ситуация не стала слишком запутанной и неконтролируемой? — Я на мгновение отбросил свою дворянскую маску, чтобы передать важность его решения.
— Хартмут, почему ты согласился на предложение Клариссы?
— Она была согласна, что госпожа Розмайн — это богиня, которая ходит по недостойной земле Юргеншмидта. Она разделяет ту же мечту — поддерживать её любым возможным способом. У нас совместимость по мане, и поэтому мы можем обеспечить новое поколение компетентных и надёжных последователей. Она — ценное связующее звено с великим герцогством Дункельфельгер, что оказалось полезным выбором как для Эренфеста, так и для Александрии. Она идеальная пара для меня, и она заметила это даже раньше меня. Ах, меня унесло.
— Но это наше положение. Если ты считаешь, что у тебя оно другое, то мне нужно об этом знать. Как же он может быть всё ещё так невнимателен? Быть плохим в сборе информации уже нежелательно для служащего, но он также был настолько плох в простом предоставлении информации, которую, очевидно, имел. Я внутренне вздохнул и снова надел на лицо широкую улыбку.
Казалось, что сейчас он в первый раз с момента предложения действительно задумался над ним, вместо того чтобы просто паниковать. Иногда это жестокая судьба, быть только способным возвышать своих последователей, а не подавлять их. Это было бы так легко... Но госпожа Розмайн возненавидела бы такое.
— Говорить с ней о моей книге и диттере было забавно, наверное... — наконец заключил он.
— Но одного этого недостаточно для брака, верно? — Он смотрел на меня неуверенными глазами.
— Я советую, по возможности, побольше поговорить, прежде чем принимать какое либо решение. Сообщи мне до начала зимнего сезона общения, хочешь ли ты, чтобы я вмешался. К тому времени мне также следовало бы получить полное представление об этой госпоже Антонии. — Родерик неохотно согласился.