Беседа за вышивкой
— Твой узор весьма замысловат, — заметила Ханнелора, и я подняла взгляд от своих пялец. Она держала свои собственные пяльца в руках, но в этот момент, казалось, внимательнее рассматривала мой узор.
— Я никогда не видела таких символов. Это символы богов, которые давно забыты или понижены, как Эрвермен? — спросила она, бросая взгляд на мои японские кандзи. Я не была уверена, как ответить.
— О, нет. Скорее, это язык, который я придумала в какой-то момент, но он совершенно бесполезен, так как его никто не знает, и он слишком сложен для понимания. И кому нужен другой язык, когда у нас уже есть один, который понимают по всему Юргеншмидту, ха-ха-ха, — я старалась объяснить так, чтобы не слишком удалиться от правды, но Ханнелора выглядела абсолютно сбитой с толку.
— Мне кажется, я уже видела что-то подобное раньше, — сказала она, внимательно изучая мою вышивку. Нить была того же цвета, что и мантия, поэтому я знала, что она едва заметна невооруженному глазу. Только при правильном угле освещения можно было хоть что-то прочитать. И даже тогда нужно было знать кандзи.
— Похожие символы были на повязках библиотечного комитета! — воскликнула она, и я мысленно преклонился перед её способностью распознавать узоры.
— Ха-ха, ты меня поймала. Это тоже на вымышленном языке. Забавно, правда? — Я слегка смутилась и засмеялась, а Ханнелора с любопытством склонила голову.
— Расскажешь мне, что здесь написано? Или это секрет? Может быть, клятва в любви? — Теперь девушка сама начала хихикать и слегка покраснела.
— Ты слишком умна для своего же блага, — ответила я, широко улыбаясь, и жестом указала Лизелете достать блокирующие звук магические инструменты.
Теперь настала очередь Шарлотты удивиться и поднять бровь.
– Ты хочешь скрыть от меня что-то настолько интригующее, сестра? – поддразнила она меня с широкой улыбкой, и я жестом показала, чтобы ей тоже передали инструмент.
– Могу предложить использовать инструмент для блокировки звука на области? Так вы сможете разговаривать и продолжать вышивать, не занимая руки, – предложила Лизелета, и я согласилась.
— Это будет предпочтительнее, — заметила я, удивляясь, как один из служащих Шарлотты подготавливает магический инструмент для блокировки звука на всей территории. У них есть система для распределения таких обязанностей?
– Итак, расскажи нам всё! – воскликнула Ханнелора с чрезмерно восторженной интонацией. В этот момент я вспомнила Тули. Она тоже не упустила бы случая выведать такой смущающий маленький секрет. Я кивнула и улыбнулась.
— Ханнелора, ты была абсолютно права в своём предположении. Это декларация моих чувств к Фердинанду, — призналась я, покраснев до ушей.
Шарлотту, казалось, развеселили мои слова.
— Так ты, сестра, наконец-то призналась? Хотя это давно всем было очевидно, — промолвила она с улыбкой. Я, однако, не была уверена, как на это реагировать.
— Госпожа Шарлотта определённо права, Розмайн, у тебя это заняло ужасно много времени, — укорила меня Ханнелора в любящем и поддразнивающем тоне. Мне внезапно захотелось уткнуться головой в плащ Фердинанда, но это испортило бы натяжение нити. Эх.
— Знаешь, Розмайн, я тебе завидую. Господин Фердинанд — это единственный, ману кого ты можешь ощутить, верно? — заметила Ханнелора с вздохом, и я воспользовалась этой возможностью, чтобы оправиться от смущения.
— Ну, еще есть Зент Эглантина, но не могу сказать, что я часто с ней взаимодействую, — призналась я, пытаясь уловить, в каком направлении теперь движется разговор.
— Значит, находясь в Александрии, ты ощущаешь присутствие только своего жениха? — она уточнила, и я кивнула в ответ.
— Да, но какое это имеет значение? Ты, вероятно, тоже весьма ограничена в том, кого можешь ощущать, верно? — Кандидат в герцоги из Дункельфельгера, наверняка тоже достаточно сильна в плане маны.
И Шарлотта, и Ханнелора вздохнули ужасно устало. А?
— Госпожа Ханнелора, пожалуйста, простите мою сестру. Она просто не знает, каково это быть в такой ситуации, — начала Шарлотта, но я всё ещё была в замешательстве. Почему она снова выставила меня невежественной?
— Это ведь не может быть больше десяти человек, верно? — спросила я. Ханнелора покачала головой, в её глазах читалось некоторое беспокойство.
— Розмайн, ты видимо никогда не пыталась почувствовать своего возлюбленного, но вместо этого оказалась в коридоре со своим братом, да? — грустно заметила Ханнелора, и я побледнела. Ой, что это за сценарий вообще?!
— Или придя на занятие по курсу кандидатов в герцоги, почувствовала ману всех вокруг? Эти столы расположены слишком близко! — добавила Шарлотта, а Ханнелора кивнула в знак согласия с натянутой улыбкой.
— Подождите, как так может быть? У вас обеих невероятно сильная мана! Вы хотите сказать, что у вас действительно так много подходящих пар? — удивленно спросила я, и обе вновь кивнули.
— Но начинать чувствовать ману членов своей семьи в самом деле ужасно, сестра. Ты слишком сильно начинаешь понимать, что они люди, которые... способны на... ну, ты понимаешь. — Шарлотта выглядела очень неуютно, и, полагаю, я выглядела не лучше.
— Нельзя сказать, что Сильвестр когда-либо был сдержан в своих чувствах к Флоренции, — прокомментировала я, пытаясь разрядить обстановку, но Шарлотта лишь побледнела. Ханнелора, казалось, тоже пожалела о выборе этой темы.
— Сестра, я прошу тебя, не заставляй меня представлять моего отца и мою мать вместе в их покоях. Воздержись, пожалуйста, от воскрешения этих образов, — умоляла она, и я сдержано улыбнулась.
— Это ужасно, когда восприятие маны навязывает все эти образы, — согласилась Ханнелора, бросив сочувствующий взгляд на Шарлотту.
— Думаю, мне повезло, что я ощущаю только Фердинанда... — подытожила я, и обе кивнули с отстранённым выражением в глазах.
После этого мы деактивировали магический инструмент, блокирующий звук, и продолжили заниматься вышивкой, обсуждая более легкие темы.
- О, кстати, сестра, ко мне обратилась госпожа Лавенделла из Квандтреба по поводу местного вида чернил, которые они используют. Она интересуется, подойдут ли они для печати. Похоже, сам Квандтреб очень хочет присоединиться к печатной индустрии, - заметила Шарлотта после того, как мы исчерпали еще одну тему для разговора.
Моё любопытство мгновенно разгорелось.
— Новые чернила? Она дала вам образец? — спросила я, размышляя, какие чернила могли использовать в Квандтребе. У них ведь был выход к океану, так что, возможно, они добывали чернила из каких-нибудь кальмаров?
— Да, она дала образец. Это был небольшой флакончик, и она также предоставила образцы на растительной бумаге и пергаменте, но я все равно не до конца уверена. Во-первых, он скорее глубокого коричневого цвета, чем истинно черного. Это можно было бы не заметить, но консистенция больше напоминает традиционные чернила для письма, так что для печати они могут не подойти. Однако главным недостатком, с моей точки зрения, является запах. Если бы мне пришлось его описывать, я бы сказала, что он слегка кисловат и дымный, но, когда думаю о нем, он кажется просто неприятным, — объяснила она, и я задумалась, какую же тушь господин Лавенделла могла предложить Шарлотте.
— У тебя ещё что-то осталось из этого образца? — спросила я, но Шарлотта лишь покачала головой.
— Нет, я отправила всё, что у меня осталось, в Эренфест. Похоже, они уже всё использовали в своих экспериментах.
— Понимаю. Жалко.
К тому времени, как наша встреча, посвященная вышивке подошла к концу, я обратилась к Лизелете с просьбой о небольшом благословении от Хейльшмерц, так как кончики моих пальцев болели от всей этой работы иглой. Однако моя тайная вышивка значительно продвинулась. Плащ Фердинанда почти был готов.
Плащ был почти готов, и оставалось сделать только одну вещь перед окончанием зимы и важной для меня церемонией звездного сплетения в день выпуска: обручальные кольца.
Но, конечно же, это не должны быть просто какие-то обычные металлические кольца с одинаковыми гравировками. Нет, я хотела, чтобы они стали настоящими магическими инструментами, подобных которым Юргеншмидт еще никогда не видел!
Элементы были очевидны — мне нужны были только свет и тьма, поскольку никто не символизировал брак лучше, чем Верховная Пара.
Либесхильфе можно было бы использовать, чтобы соединить оба кольца, а Штеррат направил бы наши звезды ближе друг к другу.
Но этого было для меня недостаточно. Я мечтала слышать биение сердца Фердинанда каждый раз, когда скучала по нему, ведь этот звук был для меня самым успокаивающим в мире.
Его объятия, безусловно, были куда лучше, и очевидно, что кольцо не могло стать им заменой.
Но передача сердцебиения должна быть в пределах возможного. Анхалтунг могла бы обеспечить такое понимание, а Фёрберген смог бы скрыть эту особенность от всех, кроме носителя кольца. Геборднунг и Вердраос позаботились бы о том, чтобы эта особенность не могла быть использована неправильно. И когда я продолжила своё планирование, стало ясно, что каждому подчинённому богини Света можно идеально подобрать пару из подчинённых бога Тьмы, чтобы достичь именно того, чего я хотела.
Единственная проблема заключалась в том, что мне нужно было разместить двадцать шесть кругов в каждом кольце, чтобы установить двустороннюю связь.
Двадцать шесть кругов.
Даже с возможностью автоматической настройки размера, доступной большинству магических инструментов, я не могу сделать кольцо большим, как браслет.
Единственным решением было сделать круги крошечными. Однако, хотя мое заклинание копирования и вставки позволяло уменьшить их размер, если бы я нарисовала их на магической бумаге, я бы не смогла их правильно расположить, даже не видя, правильно ли они выровнены.
Двадцать шесть кругов.
Когда же это я стала такой амбициозной?
Эти двадцать шесть кругов должны были быть настолько крошечными, такими миниатюрными.
Я с тоской вспомнила о магическом инструменте для увеличения господина Хайнриха, который наверняка мог бы мне помочь здесь. С его волшебным микроскопом легко можно было увеличить предмет в пятьдесят раз.
Но мы договорились с Аубом Древанхелем обсудить покупку чертежей не раньше следующей конференции герцогов.
Какое досадное упущение. Мне нужен был этот инструмент прямо сейчас.