Турнир герцогств
Когда Фердинанд подошел к телепортационному кругу в замке Александрии, он осознал, что в следующий раз, когда воспользуется им, будет уже женатым человеком. Эта мысль вызвала на его лице улыбку.
Последние недели были для него напряжёнными. Хотя Розмайн обещала проводить время в дворянской академии, почти через день на протяжении последних трёх недель она возвращалась в Александрию.
Хотя он радовался её вкладу в основание, это подвергало его выдержку и самоконтроль серьёзному испытанию.
Её внезапный вопрос о его зелье синхронизации разжёг пламя Бреннварме до точки невозврата. Он был благодарен, что она приняла его отказ от приглашений в зал восполнения основания и в последнюю неделю даже перестала спрашивать.
Он боялся, что ему всё-таки придётся проделать тот трюк с вашеном, о котором рассказывал Юстокс.
Он размышлял о том, что именно она имела в виду, произнося эти слова, и как она могла не заметить совершенно очевидные последствия, которые разожгли в его разуме огонь, который уже невозможно было погасить.
В тот день, когда она принесла ему то, что, как она надеялась, было кулинарным сокровищем из её мира грёз, он удалился в свою тайную комнату, чтобы тщательнее изучить "чернила".
Почему ей хотелось попробовать что-то, пахнущее как грюн, оставалось для него загадкой. Однако он предположил, что в мир грёз у людей странные вкусы.
Он вспомнил, как она никогда не уступала, когда он просил её изменить своего ездового зверя. Возможно, "пандочка" была для неё очень милой из-за воспоминаний из её первой жизни. И, возможно, поэтому этот запах казался ей аппетитным.
Он не знал, стоит ли ему испытывать облегчение от того, что его исследования до сих пор не вскрыли потенциальных опасностей, связанных с употреблением этих "чернил".
Фердинанд понимал, что Розмайн будет в восторге, когда ее повара смогут проводить эксперименты с этим ингридиентом, так же, как она была в восторге от водорослей, которые Хартмут добыл через Бенно. Однако, несмотря на это...
Эта штука пахнет как грюн. Неужели она хочет это съесть?
После того как он провел множество колоколов, занимаясь различными испытаниями и проверками, сделал еще несколько тестов, он собирался отойти ко сну. Его взгляд случайно упал на стопку бумаг, которые он заранее спрятал от любопытных глаз Юстокса.
Она всегда претворяла свои угрозы в жизнь.
Фердинанд поначалу потерял дар речи из-за писем. Более половины случаев, которые она объясняла его «добрым характером», на самом деле были тонкими попытками манипулировать ею, чтобы она больше училась или усерднее работала.
Но она не видела в этом ничего необычного. Даже сейчас, когда она испытала на себе свою долю манипуляций и аристократических игр в рамках «общения». Она и сама неоднократно дергала за ниточки.
Она больше не была такой наивной. Он был почти уверен, что она разгадала его намерения. И всё же, она продолжала считать его хорошим человеком.
Он читал каждое письмо, как только оно приходило. И не раз снова обращался к ним, погружаясь в те чувства и воспоминания.
Та шпилька на ее крещении... Когда он вспоминал этот особый подарок, ему на ум приходили в основном угрызения совести, которые он хотел успокоить этим жестом. Конечно, он исправил свою ошибку и излечил ее опухшие глаза. Она не была виновата в том, что не отреагировала так, как он рассчитывал в своем эгоистичном стремлении к душевному покою.
Но она, казалось, видела в его действиях нечто иное — какую-то скрытую закономерность. Она следовала этой закономерности в собственном выборе событий, хотя они не соответствовали ни хронологии, ни их значимости. Проектирование Великой библиотеки Александрии было для нее четвертым пунктом. Третьим было исцеления опухших глаз перед крещением, а пятым то, что я заставил ее учиться играть на харшпиле, когда она была синей священницей.
Но что тут была за закономерность? Он задавался вопросом, что его поведение могло рассказать ей, о чем он сам ещё не знал. Не будет ли слишком дерзко спросить её об этом?
Восторженность в её глазах вспыхнула в его памяти, когда она задала вопрос, есть ли у него зелье синхронизации. Он уже понимал, что она размышляла о рецептах с использованием "чернил", но Бреннварме продолжал дразнить его этой мыслью, не вписывающейся в контекст.
Конечно, у него они были под рукой. Даже в тот момент, когда она его об этом спросила. Это входило в стандартное снаряжение рыцаря — возможность спонтанно прочитать мысли, если возникнет необходимость. Он гордился тем, что был подготовлен лучше, чем обычный рыцарь.
Он мог лишь надеяться, что в день их церемонии звездного сплетения в ее глазах будет тот же блеск. Ему было бы невыносимо, если бы он проиграл какому-то ингридиенту, особенно пахнущему как грюн.
Но стоило ли давать ей зелье, изначально предназначенное как средство выполнения для рыцарских обязанностей? Очевидно, она не смогла бы отличить зелье, специально смешанное для неё, от того, которое он носил на поясе целый год, но он-то знал бы.
Эта мысль не давала ему покоя, пока он наблюдал за своим оборудованием для смешивания.
Смешать это зелье довольно легко.
С покрасневшими ушами и дразнимый Бреннварме еще больше, чем прежде, он начал смешивать зелье синхронизации, намереваясь отправить его Розмайн.
Он был доволен тем, что его ночёвки в тайной комнате стали настолько обычным делом, что даже Юстокс не задавал вопросов. Хотя Юстокс являлся отличным источником знаний по всем вопросам, связанным с доменом Бейшмахта, герой избегал обсуждения тем, касающихся Розмайн.
Но когда мне стоит его отправить? Будет ли достаточно недели до их церемонии звездного сплетения?
В конце концов он уступил и спросил Юстокса о правильном времени, но ответ оказался бессмысленным. — Когда вы будете готовы отправить, это и будет подходящим моментом, — сказал он. Что же это за совет?
Фердинанд был готов приказать ему дать полезный ответ, но удержался. Юстокс понял, что сейчас не время меня дразнить. Он решил отложить это на потом. Он всегда мог просто подарить ей это зелье в ночь их церемонии звездного сплетения, если не найдет более подходящий момент раньше.
Пытаясь избежать вопроса, он сосредоточился на выполнении ее просьбы по поводу исследования. В итоге, ему потребовалось целых две недели, чтобы установить, что "чернила" не причиняют физического вреда при проглатывании, ни в сыром, ни в нагретом виде.
Хотя Розмайн едва удержалась, чтобы не приказать своим последователям обернуться к стенам, прежде чем она бросилась ему на шею с объятиями при получении этих новостей, он все еще не был уверен, что эту пасту следует использовать в кулинарии только потому, что она безопасна для употребления.
Розмайн отправила пасту своим поварам, снабдив их основными рецептами и поручив экспериментировать с этим новым ингредиентом.
Это может занять некоторое время, но должно быть сделано до конференции герцогов. Он решил, что в таком случае нужно подготовиться к встрече Розмайн с Аубом Квандребом.
По крайней мере, он был рад занять служащих замка чем-то более значимым, отправив их собирать всю возможную информацию о Квандребе. Герцогство низшего ранга не привлекало особого внимания уже давно, и, возможно, это было к лучшему — с ними будет проще заключить выгодный контракт.
Розмайн будет убита горем, если её повара смогут воссоздать те вкусы, по которым она скучала, а затем вновь потеряет источник этих ингредиентов.
Однако чернильная паста была лишь одной из тем, которые занимали его ум, когда он размышлял о том, когда отправить своё зелье синхронизации. Он полагал, что неделя до их церемонии звездного сплетения — это приемлемый срок, но именно шёпот Бреннварме, дал ему окончательный толчок.
Держа Розмайн близко в своих объятиях и видя её сияющую радость, он ощутил пробуждение мыслей, которые должны были появиться лишь через неделю. Эти мысли не давали ему покоя, пока он не решился сделать шаг в их сторону.
Он поместил своё зелье синхронизации в деревянную коробку и поручил Юстоксу доставить его в покои Розмайн.
Гретия, разумеется, сообщила бы ей об этом, но это дало им обоим достаточно поводов вежливо проигнорировать факт, что он отправил это зелье ей.
Но Бреннварме не прекращал своих поддразниваний. Он знал, что боги не были к нему особенно расположены, и возложение на него этого испытания полностью соответствовало их характеру. Он был уверен, что не уступит.
Когда золотой и черный свет рассеялись, он увидел перед собой Розмайн и её последователей, ожидающих его в зале телепортации общежития Александрии.
Должно быть, она ужасно устала. Несмотря на её ослепительную улыбку, он заметил крошечные морщинки вокруг глаз. В тот момент он решил одолжить ей подушку-шмила, которую она сделала для него.
— Розмайн, для меня большая честь, что ты встречаешь меня сегодня, несмотря на свою занятость подготовкой к турниру, — начал он, протягивая ей руку как истинный кавалер. С тех пор как она уехала на последний год обучения в дворянской академии, казалось, она поставила себе цель как можно сильнее опираться на его руку. Он вовсе не возражал.
— Для меня этот день не такой уж и загруженный, ведь Летиция и её последователи взяли на себя работу по подготовке к турниру герцогств. Она оказала огромную помощь, — весело заметила Розмайн, не обращая внимания на тех, кто мог подслушивать.
Значит, их отношения продвинулись ещё дальше, чем можно было предположить по её отчётам, если она так открыто говорит о взаимной поддержке. Он решил, что это не обязательно плохо, поскольку вскоре после церемонии звездного сплетения они возьмут её под опеку, а лучшее взаимопонимание в этом деле только поможет.
— Я очень этому рад, — подтвердил он, подчеркивая свое согласие с их хорошими отношениями.
Он осознавал, что с тех пор, как Розмайн стала Аубом Александрии, он мало общался с Летицией. Фракция, поддерживавшая ее, сыграла в этом значительную роль. Он привык к тому, что его окружают люди, которым он мог доверять, и поэтому не утруждал себя восстановлением отношений с Летицией.
Но вдруг оказалось, что эту задачу взяла на себя Розмайн.
Она всегда умела воспитывать преданных ей людей.
Пока они сидели за чаем и обсуждали предстоящий турнир герцогств, Юстокс готовил его комнату и переносил багаж, включая одежду для церемонии звездного сплетения. Его портному пришлось потрудиться, чтобы интегрировать ткань, которую Юстокс приобрел у Евы, вдохновившись платьем Розмайн.
Он был очарован этой переливающейся, полупрозрачной тканью, меняющей цвет в зависимости от угла падения света, и даже задумался о том, чтобы спросить ее мать, как она добилась такого эффекта.
Эта ткань была добавлена в совсем небольшом количестве. Чрезмерное использование могло испортить эстетику его одеяний, но совсем отказаться от неё после всех усилий, потраченных на его приобретение, казалось неправильным.
Думая о своей одежде и возможном выборе платья, Фердинанд заснул почти так же легко, как с подушкой в виде шмила, которую подарила Розмайн. Когда он дал на ночь ей эту подушку, она, казалось, была весьма признательна. Эта мысль вызвала улыбку на его лице, когда он засыпал.
Следующий день обещал быть долгим. В этом Фердинанд не сомневался.
Организация правильного распределения их сил во время турнира герцогств оказалась проще, чем ожидалось. Летиция согласилась остаться и присмотреть за всем, с поддержкой Хартмута и Юстокса. Хотя Розмайн не упустила возможности напомнить им, чтобы они не пугали Летицию.
Было приятно видеть, как она проявляла заботу. Это была забота, которую она оказывала всем, кого считала своими детьми? Или, возможно, это были первые материнские чувства, пробуждающиеся в её груди?
Фердинанда охватило внезапное незнакомое чувство при мысли о том, как она будет заботиться о своих детях. Или скорее... о наших детях.
Когда он мысленно поправил себя, то почувствовал легкий румянец, медленно поднимающийся к ушам. Судя по широкой улыбке на лице Розмайн, она тоже это заметила.
Почему же она тоже покраснела в ответ? Неужели у неё были похожие мысли?
Оставив Летицию, Хартмута и Юстокса принимать гостей у павильона Александрии во время их отсутствия, они отправились на встречи и визиты в павильоны герцогств более низкого ранга.
Её, конечно же, интересовал Квандреб.
Фердинанд не возражал, когда она повела его к герцогству самого низкого ранга. Там их поспешно поприветствовали герцог и его дочь, которая, казалось, и была инициатором всего этого.
Тем не менее, Фердинанд вскоре понял, что Розмайн не стремится к достижению наилучшего результата.
Уникальный стиль общения Розмайн воспринимался как чрезмерно запугивающий. Ее искренние похвалы их чернилам, судя по еле заметным жестам Ауба, казались ему попыткой оказать давление, чтобы заключить невыгодную сделку вне конференции герцогов.
Фердинанд тихо вздохнул и незаметно подтолкнул Розмайн, побуждая её немного успокоиться.
— Квандреб уже должен быть в курсе качества продукции, которую они могут предложить, поскольку первыми обратились к Эренфесту по поводу ее использования для печати, Розмайн, — напомнил он ей. С политической точки зрения они были не первыми в списке предпочтений, и теперь было бы довольно грубо не дождаться своей очереди для переговоров.
— Конечно, Фердинанд, я не хочу препятствовать благородной миссии Эренфеста по распространению печатного дела и бумажной промышленности во всех заинтересованных герцогствах, — с радостью подтвердила она. Это, по крайней мере, казалось, успокоило Ауба Квандреба, который ранее выглядел довольно бледным.
— Госпожа Розмайн, госпожа Шарлотта упомянула, что вы могли бы проявить интерес к жидкому варианту наших местных чернил, — начала госпожа Лавенделла. Фердинанд не мог не восхититься её смелостью, которая, казалось, была морально сильнее, чем у её ауб.
Разумеется, Розмайн была заинтригована. Она пыталась скрыть своё нетерпение, но в тот момент это было совершенно ясно. Жидкие чернила нужно было протестировать как можно скорее.
Квандреб проявил здравомыслие, решив преподнести Розмайн образец сразу, не откладывая это до конференции герцогов.
С таким нетерпением, столь явно отражённым на её лице, они были бы глупцами, если бы проигнорировали возможность успокоить её. Возможно, они могли бы стать хорошими деловыми партнёрами, несмотря на свой низкий ранг, так как они не совершили такой очевидной глупости.
После их встречи с Квандребом, которая была весьма приятной для Розмайн, и обмена обещаниями поговорить подробнее на конференции герцогов, они продолжили свой путь среди герцогств низкого ранга.
Когда они проходили мимо владений Джоссбреннера, их пригласили присоединиться к чаепитию с герцогом. Поскольку Розмайн не возражала, они с готовностью отправились в зону со столиками.
Вызвала ли она какие-либо проблемы в течение учебного семестра, которые казались ей слишком незначительными, чтобы упоминать о них в отчетах? Нет, Лизелета показала, что в таких случаях она бы известила меня. Так о чём же может идти речь? Ах. Та рукопись — она ведь была от высшей дворянки из Джоссбреннера.
Фердинанд надел на себя ослепительную улыбку для общения, которая, казалось, слегка раздражала Розмайн. Однако, в ответ на его настроение, она тоже демонстрировала свою деловую улыбку.
Она стала настолько надежной в подобных ситуациях.
Мы быстро обменялись официальными дворянскими приветствиями и светская беседа перешла к обсуждению изменений в учебном плане для шестикурсников. Это привело к значительным задержкам, так как церемонии получения божественной защиты теперь проводились одновременно с третьекурсниками.
Неспешная беседа Розмайн с Эрверменом могла оказаться одной из ключевых причин этих задержек.
Несмотря на то что он нашел собственное объяснение, на предстоящей конференции герцогов все согласились поддержать предложение о разделении церемонии по годам. В конечном итоге усилия преподавателей оставались одинаковыми, и участники лишь тратили больше времени на ожидание.
— Госпожа Розмайн, мне стало известно, что одна из студенток Йоссбреннера обратилась к вам с личной просьбой, — начал он, плавно переходя к теме, которую Фердинанд подозревал в качестве причины этого приглашения.
— Госпожа Люеради попросила у меня отзыв о своей рукописи, и я была признательна за возможность поддержать начинающую писательницу, — грациозно ответила Розмайн.
Фердинанд был заворожен блеском в её глазах, когда она говорила о создании новых книг. Он мог бесконечно смотреть на неё в этом состоянии.
Но, к сожалению,они на встреча с аубом другого герцогства.
Фердинанд заметил, как Ауб Йоссбреннер бросал на него взгляды, стараясь оценить его реакцию. — Еще один дурак, который не способен увидеть правду за слухами, — подумал он про себя.
— Безусловно, Йоссбреннер не осмелился бы беспокоить вас без необходимости, поэтому отрадно, что она не нарушила границ, задав свой вопрос, — прокомментировал он.
— Это была весьма предусмотрительная мысль с её стороны — связаться со мной по этому поводу, — подтвердила Розмайн. Фердинанд надеялся, что в будущем любые дальнейшие случайные совпадения в историях, где они оба будут фигурировать, также будут согласованы с ними заранее.
Фердинанд вновь обратил внимание на то, как сильно Розмайн обожает все новое, когда они продолжали свое путешествие. Хотя они изначально планировали посетить герцогства более низкого ранга, она неожиданно изменила эти планы, как только заметила исследовательские презентации Древанхеля.
Ох уж эти интриганы. Детальный анализ магических растений выполнен не одним, а тремя их выпускниками!
Фердинанд подавил смешок, едва увидев их явную попытку привлечь Розмайн к сотрудничеству в будущем.
Ему казалось, что во время визита в Александрию они собрали больше информации, чем изначально предполагал. Однако таков был риск, связанный с приглашением служащих из Древанхеля в их герцогство.
– Ничего себе! Значит, существуют магические растения, которые выделяют капли сока, похожие на слезы, чтобы заманить и поймать свою добычу, и они невероятно липкие? – воскликнула Розмайн с восторгом, в то время как Фердинанд размышлял о лучшем способе уничтожения таких растений.
– Возможно ли собрать эти слезы? – спросила она у служащего, который представлял свою работу. Судя по его довольно скромному поведению, он, скорее всего, был средним дворянином.
Однако количество маны не всегда является показателем ценности служащего, как доказал Раймунд. Его постоянные усилия по улучшению наших теплиц значительно сократили общий расход маны на их содержание.
— Это возможно, но обычно этого не делают. Для этого нужно находиться в непосредственной близости от магического растения, и из-за его липкости необходимо использовать магически улучшеные банки. В противном случае слезы просто намертво, прилипают к банке. Усилия, в общем-то, не оправдывают эффективности такого сбора, госпожа, — объяснил служащий. Розмайн слегка опустила голову.
Он задумался, какие именно продукты она только что представила себе и уже разочаровалась из-за невозможности приобрести материалы. Стоит ли ему попытаться получить несколько саженцев от Ауба Древанхеля для своих теплиц и улучшить процесс сбора урожая? Безусловно, это обрадует Розмайн, а также станет ещё одним источником дохода для Александрии, что всегда приветствуется.
Его не удивило приглашение от Ауба Древанхеля на короткую беседу. Он не возражал, ведь у него с аубом были хорошие отношения: общение с человеком, который способен отстоять свою точку зрения, всегда приносило удовольствие. Однако Розмайн казалась слегка нерешительной.
Он ощутил внезапное желание ущипнуть её за щёки и задумался, откуда оно взялось. Он надеялся, что конфликта с Древанхелем удастся избежать, но её реакция заставила его в этом усомниться. Неужели она планировала уехать, не встретившись? Такой вариант был недопустим для близкого союзника, и она это прекрасно понимала.
— Розмайн? — мягко спросил он, так как сопровождающий, направлявший их, уже сделал шаг вперед. Кажется, его голос вывел её из плена мыслей, и они без промедления устремились за своим проводником.
Обмен любезностями и формальностями прошел достаточно гладко, но что-то всё равно казалось неправильным.
Он был рад, что они, по крайней мере, перестали "угождать" ему, не подпуская к Розмайн мужчин брачного возраста. Это было бы нелепо, учитывая число студентов вокруг. Господин Ортвин тоже казался расслабленным и приятно равнодушным к Розмайн, не выходя за рамки ожидаемого с политической точки зрения. Так что же именно заставляло Розмайн нервничать при встрече с Древанхелем, если это чтно не нежелательный танец Блуанфы от господина Ортвина?
Госпожа Адольфина тоже присутствовала. Однако у Розмайн не было много свободного времени для встреч с её кузнецами с тех пор, как они получили тот ручной насос для оценки. Поэтому они согласились придерживаться первоначального плана и обсудить всё на конференции герцогов.
Фердинанд был удивлён, узнав, что господин Хайнрих, зарекомендовавший себя как отличный исследователь, теперь обручен с госпожой Адольфиной.
Мудрое решение. И явный шаг в правильную сторону по сравнению с предыдущей помолвкой с Сигизвальдом.
Мысль о том, что сегодня им предстоит посетить Коринтдаум и, возможно, столкнуться с Сигизвальдом, заставила его нахмуриться. Розмайн тут же это заметила и слегка приподняла бровь в ответ.
Он едва заметно покачал головой, давая понять, что это не имеет отношения к их текущей беседе.
Несмотря на первоначальное нежелание Розмайн встретиться с Аубом Древанхелем, казалось, их отношения всё ещё оставались хорошими. Возможно, даже немного лучше, чем во время их визита, поскольку Ауб Древанхель позволял себе чуть больше подшучивать, чем осмеливался тогда.
Было ли это просто следствием изменения их стратегии общения, или за этим скрывалось нечто большее?
Фердинанд отметил для себя необходимость обсудить это с Розмайн более подробно в рамках подготовки к конференции герцогов.
Громкие возгласы из трех лож справа привлекли их внимание. Похоже, во время турнира по диттеру на скорость среди команд низшего ранга произошло что-то, что вызвало одобрение Дункельфельгера.
— Что же мы пропустили? — с легким смешком спросила Розмайн. Фердинанд пожалел, что приказал Юстоксу остаться в Александрии, ведь теперь ему приходилось надеяться на служащих Древанхеля, чтобы выяснить подробности.
— Похоже, в этом году у Квандреба не хватило рыцарей для полноценной команды на турнире. Чтобы заполнить ряды, они выбрали некоторых из своих служащих и слуг высших дворян шестого года обучения. Их стиль боя можно назвать довольно оригинальным, — охотно поведал один из служащих, стоящих рядом, откликаясь на жест Ауба Древанхеля.
Фердинанд усмехнулся, заметив, как радуются выходцы из Дункельфельгера. Однако он на миг позабыл о даме рядом с ним, чье настроение так же легко можно было поднять.
— О, Ауб Древанхель, если вы не против, я бы хотела понаблюдать за ними, — рассмеялась Розмайн, вставая, поскольку Ауб Древанхель, естественно, не возразил.
Однако, похоже, они опоздали, потому что один из профессоров уже очищал поле для диттера от странной красной слизи, которая, видимо, была частью стратегии Квандреба.
Неужели они подражали тактике Розмайн? Пришлось признать, что в итоге это, похоже, сработало, хотя он не мог сказать, насколько быстро они справились.
— О, нет. Всё уже закончилось, — заметила Розмайн с легкой ноткой разочарования.
— Может, нам стоит отправиться к Дункельфельгерцам и попросить все рассказать? — предложил Фердинанд, вопреки здравому смыслу. Розмайн мгновенно ответила яркой улыбкой.
— Если кто и запомнил все детали, так это они, — согласилась Розмайн, обвивая его руку своей, чтобы он мог её сопровождать.
Его яркая улыбка снова расцвела на лице. Её хорошее настроение по-настоящему заразительно.
– О, Ханнелора сейчас не принимает посетителей вместе со своей матерью, – заметила Розмайн с улыбкой, увидев свою дорогую подругу.
Фердинанд знал, что она в этот момент подавляла желание помахать рукой, и не был уверен, стоит ли гордиться тем, что, в сущности, никто, кроме него, этого не замечал, или вздыхать с досадой из-за того, что у неё всё ещё были такие порывы, оставшиеся со времени, когда она была простолюдинкой.
Или, возможно, эти привычки так глубоко укоренились, потому что это было обычным делом в её мире грёз. Если это «мисо» всё ещё оказывало на неё такое воздействие, традиции приветствия могли быть вплетены в её сущность столь же глубоко.
Фердинанд решил задать ей больше вопросов о её мире грёз и о том, как он всё ещё влияет на её жизнь. Однако он не стремился читать её мысли, предпочитая полагаться только на разговоры, защищённые блокирующим звук магическим инструментом и занавесками вокруг кровати. Лежа бок о бок, они смогут делиться своими мыслями друг с другом.
Мысль была странно успокаивающей и позволила ему игнорировать весёлые крики рыцарей Дункельфельгера, которые заметили их и поспешно позаботились о встрече с госпожой Ханнелорой и госпожой Зиглиндой.
Возможно, не так уж плохо иногда иметь возможность неформально пообщаться перед конференцией герцогов. Розмайн сейчас была в отличном настроении.
Обмен приветствиями прошел гладко, и он снова дал Розмайн возможность вести обсуждение. Её изначальный интерес — узнать о тактике Квандреба — казалось, был забыт. Она с воодушевлением болтала о том, кто из кандидатов в герцоги может стать лучшим на шестом году обучения. Розмайн не претендовала на это место, так как уже прошла этот курс до своей инаугурации.
— Госпожа Ханнелора, могу ли я выразить восхищение талантом вашего ювелира? Браслет, который вы так любезно подарили Розмайн в знак вашей дружбы, поистине выдающийся, — заметил Фердинанд, когда обсуждение, казалось, подходило к естественному завершению.
Он был уверен, что ни госпожа Ханнелора, ни госпожа Зиглинда не смогут отличить его любезности от искренней похвалы, но он знал, что Розмайн сможет. Ради нее он воздерживался от пустых фраз и предпочитал выражать честное мнение о чем-то, что действительно заслуживало уважения.
Как будто она только и ждала этого сигнала: Розмайн отдернула рукав и продемонстрировала свой браслет дружбы вместе с несколькими защитными амулетами, которые ей подарил Фердинанд.
Реакция госпожи Зиглинды оставалась загадкой, тогда как госпожа Ханнелора выглядела слегка взволнованной.
Он задумался о причинах её реакции. Неужели она боялась, что это может его разозлить? Неужели даже лучшая подруга Розмайн подвержена этим слухам? Или это всё ещё оставшийся след влияния Магдалены, отравлявшей его репутацию на протяжении всех этих лет? В голову приходило множество объяснений, но он не был уверен, какое из них верное.
— Видишь, я же говорила! Ему он тоже кажется потрясающим! — воскликнула Розмайн с радостью, и её поведение совершенно не соответствовало её статусу ауба. Он был рад, что они заранее активировали магический инструмент, блокирующий звук, когда сели, но, несмотря на это, не мог удержаться от усталой улыбки, позволяя себе слегка осесть в кресле.
— Розмайн, я понимаю, что мы находимся среди друзей, но, пожалуйста, помни, что нас все еще может видеть любой, кто пройдет мимо, — тихо напомнил он, уверенный, что госпожа Ханнелора и госпожа Зиглинда его уже услышали.
Розмайн тут же выпрямилась, сохранив свою искреннюю улыбку, вместо того чтобы прятать её за нейтральной маской.
— Жаль, что эти браслеты не станут трендом, — вздохнула Розмайн, прижимая своё запястье к запястью Ханнелоры.
Ей нравится, что браслеты выглядят как будто они из одного комплекта? В этом заключалось их очарование?
— Розмайн, их политическое значение слишком велико, чтобы распространять моду на них за пределы таких исключительных случаев, как ваш с госпожой Ханнелорой, — подчеркнул Фердинанд, заметив, что взгляд госпожи Зиглинды держит всех в напряжении.
— Но в настоящем диттере участвовали не только мы с Ханнелорой. Возможно, если бы ты и, хм, господин Хайсхиц тоже решили их носить, то мы могли бы немного их популяризировать, — предложила Розмайн с воодушевлением на лице. Было очевидно, что она считала это гениальной идеей, в то время как Фердинанд изо всех сил старался не ущипнуть её за щеки в столь публичном месте.
— Как вы себе представляете этот тренд, госпожа Розмайн? — спросила с легкой улыбкой госпожа Зиглинда. Этот неожиданный жест добродушия сильно отличался от её привычного образа жесткого переговорщика, который она демонстрировала во всех их предыдущих встречах.
Стратегия социализации Розмайн для Дункельфелгера снова оказалась столь же эффективной, сколь и непредсказуемой.
Фердинанд расслабился, лишь немного качая головой.
— Хайсхиц и я не являемся хорошим примером, Розмайн. Ты упомянула, что эти браслеты символизируют высший уровень дружбы, верно?
Но его слабая попытка отказаться была мгновенно разбита вдребезги.
— Да, именно! Вот почему я его и упомянула! Ты бы видел, как он мчался спасти тебя вместе со мной и госпожой Ханнелорой! — весело заявила она, не оставив ему ни единого шанса оправдаться.
Идиотка! Говори о таком дома, а не на глазах у первой жены Дункельфельгера!
— Это так, господин Фердинанд, — вмешалась Ханнелора, поддерживая Розмайн. Прежде чем Фердинанду пришлось признать поражение и терпеть обсуждение, какой браслет дружбы ему и Хайсхицу следует надеть, его спас Родерик. Он внезапно появился рядом с ними после того, как покинул их сразу по прибытии в зону Дункельфельгера.
— Розмайн, кажется, Родерик вернулся с молодой дамой, которой он дал заданее невесты, — заметил Фердинанд, указывая на пару, стоящую чуть поодаль от области действия блокирующего звук магического инструмента.
— О, как же сегодня все заняты, — заметила госпожа Зиглинда, улыбнувшись им, прежде чем они обменялись традиционными прощаниями.
— Я с нетерпением жду вашей церемонии звездного сплетения завтра, госпожа Розмайн, господин Фердинанд. Уверена, она будет завораживающей, — заявила госпожа Зиглинда. Фердинанд изящно кивнул, принимая её слова.
— Благодарю за добрые слова, госпожа Зиглинда, — подтвердила Розмайн, прежде чем они встали из-за стола, и к ним, наконец, подошел Родерик с его невестой.
— Госпожа Розмайн, господин Фердинанд, могу ли я представить вам госпожу Антонию, о которой я говорил осенью как о своей потенциальной невесте, при условии, что она успешно выполнит мое задание невесты? — спросил Родерик, указывая на девушку рядом с ним.
Ах, значит, Родерик оказался в этой ситуации не только из-за своей слабости. Девушка была слугой меча.
— Вы можете, — разрешила Розмайн, и он был рад, что она достаточно владеет собой, чтобы не поддаваться любопытству.
В отличие от ситуации с Клариссой, эта девушка заручилась поддержкой и одобрением своей семьи заранее. Казалось, её отец, один из слуг Ауба Дункельфельгера, тоже присутствовал сегодня и проявлял интерес к беседе с ними.
Он задал ему несколько вопросов о девушке и их отношении к её действиям и был рад узнать, что их предположения совпадают. Если она справится с заданием невесты, то не будет возражений против её переезда в Александрию после их церемонии звездного сплетения.
Это хорошо. Он почувствовал облегчение, ведь даже не хотелось представлять, что бы в противном случае Розмайн могла предпринять, чтобы обеспечить Родерику счастливый брак с его музой.