Обязанности рыцаря сопровождения

Власть книжного червя - Я сделаю всё чтобы мы жили «долго и счастливо». Том 1.0 Глава 47.0

— Францискус, можешь уделить мне минуту? — Лизелета приняла нейтральное выражение лица, но было редкостью, чтобы она говорила с ним наедине и вне их ежедневных групповых встреч.

Ему казалось чрезмерным то, с какой детальностью они предусматривали каждое событие, которое могло бы произойти и вызвать затруднения у их госпожи. В какой-то момент он осмелился спросить, действительно ли столь тщательное планирование необходимо, за что получил недовольные взгляды почти всех её опытных последователей. Только Лоренц посмотрел на него с сочувствием, но и он согласился с остальными, что вся эта стратегия действительно совершенно необходима.

В тот момент именно Лизелета остановила начинающуюся тираду Хартмута и спасла его от утомительной лекции.

Однако она дала понять, что это не было открытым вопросом для обсуждения и для неё. В сущности, ни одно из их взаимодействий до сих пор не подразумевало обсуждения.

Францискус поначалу чувствовал себя немного раздражённым от того, что его наставляла служащая, и притом средняя дворянка, но он быстро понял, что иерархия внутри окружения госпожи Розмайн была весьма подвижной и следовала своим собственным правилам, невзирая на стандартный дворянский протокол.

Хотя было ясно, что Хартмут, Лизелета и Штраль занимали лидирующие позиции в своих дисциплинах, Францискусу казалось, что конечным критерием для принятия решений всегда было благополучие госпожи Розмайн. Уровень координации среди последователей госпожи Розмайн, а также их гармоничное сотрудничество ради достижения успеха, были чем-то, что Францискус никогда не ожидал увидеть.

Он был еще слишком неопытным, чтобы полностью уловить их ритм, и поэтому решил больше наблюдать и пока держать свое мнение при себе. Поэтому он решил удовлетворить просьбу Лизелеты и последовал за ней в комнату для собраний, как она и предлагала сейчас, хотя его обеденный перерыв и так был слишком коротким.

— Францискус, судя по твоему поведению этим утром, кажется, что Корнелиус не проинформировал тебя должным образом во время введения в курс дела. Я хочу это исправить. — Она активировала блокирующий звук магический инструмент, который был на столе, и строго смотрела на него. Францискус поднял на неё бровь. Она имела в виду его настойчивое предложение активировать шмилов до того, как все рыцари сопровождения госпожи Розмайн отвернутся? Корнелиус действительно смотрел на него грозно, но в конце концов даже госпожа Розмайн согласилась с его предложением, так что он не мог понять, в чем проблема.

— Лизелета, ты, возможно, имеешь в виду шмилов? Неужели Корнелиус упустил инструкции, что их не следует ставить на средний уровень за завтраком? Он подробно объяснил, насколько они могут быть опасны, но не упомянул, что средний уровень не допустим в обычных ситуациях. Францискус действительно был озадачен, и Лизелета это заметила.

— Нет, предложение поставить шмилов на средний уровень не вызывает проблем, и, как мне кажется, оно было положительно оценено остальными рыцарями. Она вздохнула и сделала взгляд более твердым.

— Корнелиус проинформировал тебя следовать каждому приказу госпожи Розмайн, чтобы дать ей и господину Фердинанду некоторую уединенность? Францискус был удивлён её прямотой и с трудом сдержал смешок.

— Он не формулировал это так, он только сказал мне «не спрашивай», если что-то может не совпадать с моим здравым смыслом. На лице Лизелеты появилось небольшое нахмуренное выражение, и Франциск мог бы поклясться, что она тихо проклинала Корнелиуса.

— Тогда я вас уведомляю тебя об этом. Лизелета была гораздо серьезнее, чем Францискус считал необходимым в данной ситуации. Он поднял руки в знак защиты.

— Я не против этого, в любом случае, я не хочу видеть ничего личного и вполне понимаю, что их смущает постоянное наблюдение. Хочу напомнить, что я сразу отвернулся, как только шмилы заняли свои места. Я просто выразил свою озабоченность с точки зрения безопасности. — Он попытался обезоруживающе улыбнуться, и Лизелета, кажется, немного расслабилась.

— Хотя должен признать, я удивлен, что и ты отвернулась, Лизелета. Я думал, ты возьмешь на себя роль дуэньи.

— Мы, последователи, договорились, что для здоровья госпожи Розмайн будет лучше, если изменение в отношениях между ней и господином Фердинандом произойдет постепенно до церемонии звездного сплетения, а не внезапно в день её проведения. Её тон был деловитым, но объяснение только больше удивило Францискуса.

— Это действительно из-за здоровья? А не просто потому, что вы все хотите их баловать?

— Да, это так. Внезапные эмоциональные перепады серьезно отражаются на здоровье госпожи Розмайн. Именно поэтому мы активно стараемся уменьшить это бремя для нее.

Францискус был не уверен, что ему думать по этому поводу, но решил, что дальше обсуждать это бесполезно. И вот, на мгновение он подумал, что они просто проявляют сочувствие к молодой женщине, которая вскоре будет участвовать в церемонии звездного сплетения с мужчиной, для которого она украла основание герцогства.

Её первая тренировка танца посвящения лишила Францискуса дара речи. Он часто видел танец посвящения в Дворянской Академии и знал, что его госпожа уже находится на отличном уровне, даже если её наставник находил ошибки в каждой мелочи. Наставник заставил её повторить переход из одной позы в другую семь раз, прежде чем он счел его приемлемым, чтобы перейти к следующему этапу. Для Францискуса все шесть предыдущих повторений тоже выглядели весьма хорошо.

Но когда господин Фердинанд присоединился к их тренировочной сессии, он почти почувствовал божественное присутствие Кунцзил среди них. С каждым оборотом они становились ближе и быстрее, и к великому беспокойству Францискуса, его госпожа начинала излучать яркий свет. Он был уверен, что она не пытается подражать Детлинде, но сходства были очевидны.

В полном замешательстве он спросил Корнелиуса, что происходит. Тот поднял бровь, но всё же начал шепотом объяснять ему.

— Это симптом её недостаточного контроля над маной, как я полагаю. Из-за ритуала два дня назад она в данный момент ощущает необычное повышение эффективности маны, и поэтому не может полностью контролировать её поток в защитные амулеты, — Францискус кивнул, но это породило ещё один вопрос.

— Но она светится так сильно и по всему телу, Корнелиус. Ты действительно хочешь сказать мне, что это всё защитные амулеты? Их должно быть более двадцати! — Он смотрел на танцующую перед ним красавицу. Но Корнелиус в ответ лишь смерил его взглядом, и он вспомнил, что тот уже просил его просто «не спрашивать».

Когда они закончили свою хореографию, Францискус заметил, как они быстро поспорили о чем-то, прежде чем госпожа Розмайн объявила о своем решении отступить в зал восполнения основания.

Францискус был удивлён, что они не объявили о намерении отправиться туда вместе, но ещё больше его удивило, когда Лизелета сама попросила господина Фердинанда присоединиться к ней в это место, куда больше никто не мог войти. Это действительно развеселило Францискуса.

– Лизелета, твоё притворство касательно здоровья столь же прозрачно, как традиционная александрийская ткань, кто в это поверит? Это не просто предоставление им уединения по просьбе, это по сути создание для них подходящих ситуаций!

Не то чтобы Францискус возражал против действий Лизелеты в данном случае. В его представлении не было ничего плохого в небольшом добрачном смешивании маны. Он уже делал то же самое с Мехтильдой, и никто не осудил их за это. Не то чтобы об этом стоило объявлять вслух.

Но когда он сопровождал её до зала восполнения основания, казалось, что госпожа Розмайн не вполне осознавала истинные намерения Лизелеты. От этого ему оставалось только почесать затылок.

— Поздравляю, Родерик! Завоевать сердце девушки из Дункельфельгера — это не малая заслуга, особенно если она еще и высшая дворянка! — Тем вечером, когда их смена закончилась, он стремился сблизиться с одним из старых последователей госпожи Розмайн, который будет сопровождать её в дворянской академии.

Однако Родерик казался более напуганным, чем польщенным его похвалой.

— Благодарю тебя за добрые слова, Францискус. Должен признаться, это всё ещё кажется мне немного нереальным.

— Ах, я помню это чувство, когда отношения между мной и Мехтильдой стали официальными, — попытался он успокоить своего соратника, ведь его намерением было просто начать разговор с чего-то положительного, а не обсуждать что-то серьёзное. Родерик неуверенно кивнул.

— Скажи, Родерик, я думаю, Хартмут уже говорил тебе об этом, но насколько ты готов к повторению того ритуала, чтобы получить божественные защиты? — Францискус надеялся привлечь своего коллегу в учебную группу, но Родерик широко и уверенно улыбнулся ему.

— Я рад, что ты заботишься обо мне, Францискус, но было бы большим позором для госпожи Розмайн, разработавшей все те учебные материалы, если бы я не знал имена всех богов. — Францискус почти физически ощутил удар по своему самолюбию. Он был рыцарем, а Родерик — служащим, но все же... Но, казалось, все же для него появилась искорка надежды.

— Учебные материалы госпожи Розмайн? — поинтересовался он, очаровательной улыбкой разоружая собеседника.

— Да, иллюстрированные книги про богов для детей, которые она издала вскоре после своего крещения, — это всё, нужно, чтобы запомнить имена богов на всю жизнь. Разве ты не знал об их существовании? — Родерик начал озираться по сторонам, словно был охвачен тревогой. Францискусу это показалось странным, ведь его собственное чувство опасности никак не сработало. Тем не менее он последовал его примеру. Излишняя осторожность никогда не бывает лишней.

— Я помню, как услышал разговоры о книжках с картинками и их загадочном новом стиле иллюстраций, но должен признать, что не уделял этому большого внимания. Это действительно те самые книжки, которые вы использовали для учёбы? — Родерик неуверенно кивнул, а потом понизил голос.

— Францискус, тебе стоит исправить этот недосмотр, прежде чем Хартмут узнает. Он никогда не должен узнать, что ты ещё не читал её книги. — Францискус был поражён серьезностью в его глазах.

— Сколько они стоят? — Он не ожидал, что для его новой должности потребуются дополнительные приобретения, но не собирался сомневаться в Родерике.

— Я полагаю, весь комплект стоит около девяти маленьких золотых, — Францискус сдержал гримасу. Ему прйдется просить отца покрыть расходы, хотя он был удивлён, ведь для книг это всё ещё довольно дёшево.

— Но тебе нужно только прочесть их, а не покупать. Почему бы просто не сходить в библиотеку? — Родерик посмотрел на него вопросительно.

— Мы можем просто пойти туда? — Францискус знал библиотеку только как место, где госпожа Розмайн любила проводить свое свободное время. Родерик усмехнулся.

— Ауб Александрия постановила, чтобы библиотека была открыта для всех, Францискус. Она закроется в шесть часов, но как последователи госпожи Розмайн мы фактически имеем доступ туда без ограничений. Разве тебя не информировали об этой привилегии, когда ты присоединился к нам? — Францискус вспомнил довольно длинную и очень восторженную речь от Хартмута о преимуществах библиотеки, но, похоже, он неправильно понял одну или две детали.

— Формулировка была немного другой, но это отличные новости, Родерик! Если эти иллюстрированные книги действительно так хороши, как говорил Родерик, то он был более чем готов прочесть их немедленно.

— Может быть, мне следует устроить тебе небольшую экскурсию по библиотеке, — предложил Родерик, и Францискус согласился без колебаний. Он ни в коем случае не хотел разочаровать свою госпожу и тем более не желал раздражать Хартмута без надобности.

На своих прежних визитах в роли рыцаря сопровождения он замечал стражу на входе в библиотеку, но теперь увидел, что они, казалось, вели себя безупречно, даже если их ауб не присутствовал. Ему было интересно, какое обучение они прошли для работы, которую он представлял себе довольно скучной. Воспоминания о внутренних спорах в рыцарском ордене о том, кому позволят добровольно нести именно эту вахту, вновь всплыли в его сознании, но тогда он думал, что они ищут лёгкую работу, на которой никто не заметит их лень. Теперь он сомневался в этой оценке.

Родерик привел его к большому столу, из-за которого виднелись два стоячих, пушистых уха. Францискус замер, осознав, что они принадлежат одному из шмилов, магическому инструменту. Он схватил Родерика за плечо и остановил его, на что тот ответил вопрошающим взглядом.

— Что-то случилось? — спросил он приглушенным голосом, стараясь не потревожить других посетителей библиотеки.

— Этот шмил находится на высоком уровне безопасности, Родерик. Нам не следует идти дальше, — Францискус не сомневался, что госпожа Розмайн хочет защитить свою библиотеку, но всё, что превышает средний уровень, было явно чрезмерным. И действительно опасным!

— О, Зухбух — это не охранный шмил. Это шмил-библиотекарь. Он может только связать тех, кто нарушает порядок в библиотеке, и вызвать рыцарей стражников снаружи, — Родерик ослабил хватку и направился к столу, начав спрашивать о писаниях с картинками. Францискус едва сдерживал своё выражение лица, когда шмил повел их к нужной полке. Родерик поблагодарил шмила и отнес книжки к ближайшему столу для чтения. Стулья были более чем удобными.

— Я начинаю понимать, почему это место так нравится госпоже Розмайн, — пробормотал Францискус, рассеянно глядя по сторонам, и Родерик улыбнулся ему.

— Хотя я полагаю, что у тебя не возникает сложностей с Верховной Парой и Вечной Пятеркой, я всё же советую начать с первой книги серии. Остальные опираются на неё и описывают подчинённых каждого из сезонов в хронологическом порядке. — Францискус кивнул и начал читать.

Книга увлекла его, хотя была явно предназначена для более юной аудитории. Он вспомнил, как однажды пытался читать писание и как сильно ненавидел это занятие, поэтому больше никогда не повторял попыток. Если госпожа Розмайн на самом деле написала эти адаптации вскоре после своего крещения, то он начинал понимать, почему люди называли её гением. Он знал о её достижениях, как лучшей ученицы почти во всех годах обучения в дворянской академии, но не думал, что всё началось так рано. Его размышления прервал отчетливый звук прыжков. В его сознании это означало либо опасность, либо приближение его госпожи, но когда он поднял взгляд, то увидел только шмила-библиотекаря, Зухбуха.

— Библиотека закрывается. Пожалуйста, верните ваши книги и продолжайте чтение завтра. — Но прежде чем Францискус успел отреагировать, Родерик достал амулет последователя госпожи Розмайн и прикоснулся им к магическому камню на голове Зухбуха.

— Мы останемся немного дольше, — сказал он, и шмил перепрыгнул на соседний стол, чтобы сообщить другим читателям о закрытии библиотеки.

— Я не знал, что этот амулет обладает такой функцией, — пробормотал он, и Родерик ему улыбнулся.

— Это была одна из первых функций, добавленных в него. Первоначально он предназначался только для укрепления прав ее последователей, которые на некоторое время остались в Эренфесте, но потом Хартмут и Кларисса тоже захотели такие амулеты. В итоге он стал эмблемой тех, кто ей служит, и использовался для предоставления привилегий в библиотеке. — Францискус кивнул и ощутил желание прикоснуться к своему амулету. Возможно, в нем скрыта даже большая сила?

Безмолвие, окутывающее библиотеку, сейчас казалось несколько зловещим. Францискус заметил, что Родерик тоже проводит время, читая книги с картинками, — и при этом с ностальгической улыбкой на лице. Только легкий шорох переворачиваемых страниц нарушал тишину, когда он снова с головой погрузился в истории.

Он был в полной боевой готовности, когда услышал легкий скрежет пера по бумаге. Родерик продолжал читать, и здесь больше никого не должно было быть после закрытия. Он бесшумно привлек внимание своего товарища, намекая на этот скрежет.

— Скорее всего, это просто Зухбух. Одна из его задач — вести журнал. Францискус был удивлён, узнав, что плюшевый шмил действительно может писать. Однако звук, казалось, шел не с рабочего стола шмила, а откуда-то из другого места в библиотеке. Францискус поднялся и приготовил свой штап, в то время как глаза Родерика расширились.

— Францискус, ты должен избегать сражений внутри библиотеки любой ценой! Госпожа Розмайн ценит спокойствие библиотеки больше всего на свете, и если ты нанесешь хоть какой-то ущерб зданию или книгам, я бы не хотел оказаться на твоем месте. Его бровь поднялась от довольно сильной, хоть и тихой, реакции, но он кивнул.

— Тогда я просто сдержу любого незаконного нарушителя связывающим заклинанием, — с неохотой согласился Родерик.

Францискус бродил взглядом по читальному залу и наконец заметил небольшую фигуру за самым дальним от них столом. Фигура, казалось, была занята несколькими большими книгами и что-то записывала.

Когда он был всего в нескольких шагах, фигура подняла голову, и Францискус узнал в ней одного из будущих второкурсников Александрии. Мальчик поспешно опустился на колени, заметив довольно суровое выражение лица Францискуса, и представился Кунибертом, предлагая дворянское приветствие. Францискус принял его, и из его кольца вылетел небольшой желтый свет.

— Библиотека уже закрыта, почему ты все еще здесь? — Он заметил, что Родерик тихо появился рядом с ним.

— Извините, если я своей работой нарушил тишину. Господин Хартмут разрешил мне оставаться до шестого с половиной колокола, чтобы работать над заданием, которое он мне поручил. — Он неуверенно переводил взгляд между Францискусом и Родериком.

— Это легко можно подтвердить. — Но когда он собирался вызвать ордонанц, Родерик остановил его.

— Сейчас время ужина, и Хартмут будет с госпожой Розмайн. Лучше будет обратиться к Зухбуху. — Францискус согласился с этим доводом. Если шмил действительно сможет подтвердить такое, то это будет самый простой способ.

— Зухбух, у меня есть вопрос, — ровным тоном произнес Родерик, и библиотекарь в форме шмила подошел к нему.

— Благодарю, что воспользовались Великой Библиотекой Александрии. Чем я могу помочь? — Францискус все еще испытывал некоторое беспокойство из-за того, что шмил разговаривал, но не стал об этом упоминать. Родерик снова положил амулет последователя на его магический камень, прежде чем задать вопрос.

— Разрешено ли господину Куниберту оставаться тут после закрытия библиотеки? — Шмил наклонил голову, и его черные глаза из магических камней на мгновение стали золотыми.

— Да, господин Родерик. Было дано разрешение оставаться после закрытия. — Господин Куниберт, казалось, немного расслабился при этом.

— Кто дал господину Куниберту разрешение остаться после закрытия? — добавил Родерик, когда Зухбух не уточнил сам.

— Разрешение дал господин Хартмут, господин Родерик. "Кажется, его глаза становятся золотыми каждый раз, когда он проверяет свою память", — размышлял Францискус.

— Благодарю, Зухбух. Пожалуйста, возвращайтесь за свой стол.

— Кажется, твоё присутствие действительно обосновано. Значит, ты ученик Хартмута? — Господин Куниберт затруднялся, как ответить на вопрос Родерика.

— Пока нет. Он предложил мне эту должность только сегодня, но мои опекуны ещё должны дать согласие.

— Понятно. Продолжай заниматься его заданием. — Родерик завершил допрос, несмотря на то что Францискус его начал.

— Уже почти время нашей вечерней встречи последователей, Францискус, нам следует вернуть книги и направиться в замок. — Францискус только кивнул.

Спустя неделю Францискус снова был на дежурстве во время практики танца посвящения. Ему приходилось буквально кричать на себя, чтобы не забыть о своих обязанностях, так как он был очарован грацией танца. Их танец посвящения был великолепен, и Францискус недоумевал, зачем им нужно продолжать тренировки. Они оба, господин Хельмфрид и господин Фердинанд, пришли к схожему мнению, когда чрезвычайно хвалили госпожу Розмайн.

К его удивлению, на этот раз они не направились в зал восполнения основания. Он задавался вопросом, действительно ли госпожа Розмайн полагала, что кто-то поверит в её притворство насчет необходимости избавиться от избытка маны, чтобы посетить его вместе с господином Фердинандом, но, возможно, это именно так и было.

Охрана кого-то, кто пил чай за блокирующим звук магическим инструментом, все еще казалась ему самой скучной частью работы. Поскольку они находились в северной части замка, опасность была невелика. Рядом с господином Фердинандом, опытным и компетентным рыцарем, её безопасность была практически гарантирована. Её служащие, которые трижды проверяли всё на наличие яда, были очень тщательны в своей работе. Итак, Францискус выполнял свою задачу, охраняя двух людей, которые, как казалось, тихо обсуждали приятные мелочи.

В какой-то момент госпожа Розмайн казалась слегка обеспокоенной чем-то, что сказал господин Фердинанд, и Францискус заметил, как Хартмут дёрнулся, желая, без сомнения, подбежать к ней и исправить то, что её обеспокоило. Было забавно наблюдать, как Хартмут сдерживает себя, чтобы не нарушить их разговор, но его желание помочь ей было очевидно.

Однако атмосфера изменилась резко сразу после того, как им обновили чай. Всё началось с того, что лицо господина Фердинанда приняло не обычно благородное выражение, а скорее заметно мрачное. Францискус выпрямился от неожиданности, и госпожа Розмайн также, похоже, не была довольна этим.

Когда Хартмут начал делать шаг к ним, Францискус ощутил, как давление в комнате также начало возрастать. Господин Фердинанд заметил приближение Хартмута, но сделал жест, чтобы тот остановился. К удивлению Францискуса, Хартмут действительно последовал этому приказу. Гнев на лице госпожи Розмайн стал ощутим, что усилило ощущение лёгкого сжатия его собственного тела.

Когда господин Фердинанд встал со своего места и, судя по его лицу, начал кричать на госпожу Розмайн, Францискус решил поспешить к ней. Если она действительно злилась на господина Фердинанда, а тот на неё, то она была в серьёзной опасности, вне зависимости от того, сколько оберегов она могла носить на себе в данный момент.

— Назад, Францискус! — громовой голос Штраля был ужасающе громким, и он заставил его немедленно остановиться. Давление было ещё сильнее теперь, когда он был на полпути к ней. Он мгновенно понял, что сила её гнева была непреодолимой. Тот страх, что она врезала в его сердце в тот момент, был чем-то, чего он никогда прежде не испытывал, хотя ему уже доводилось сражаться с не одним опасным магическим зверем.

Францискус лишь наблюдал, как господин Фердинанд обнял её с видимым отчаянием. Он не понимал, почему господин Фердинанд решил приблизиться к ней, если это только усиливало бы её давление на него, но, к его удивлению, напряжение спало мгновение спустя. Францискус снова стал осторожно дышать и обменялся взглядом с Штралем, который ясно говорил о том, что они обсудят это позже.

Но, несмотря на внезапную эскалацию, блокирующий звук магический инструмент все еще не был отключен. Их госпожа какое-то время говорила с господином Фердинандом, а затем они просто сидели там, казалось бы, в тишине. Они сделали жест, прося ещё чая, но ситуация по-прежнему оставалась странной для Францискуса. После примерно четверти колокола, госпожа Розмайн наконец деактивировала блокирующий звук магический инструмент, чтобы сообщить Хартмуту что-то касательно конференции герцогов. Когда он связал резкий и сильный гнев госпожи Розмайн с её желанием встретиться наедине с госпожой Магдаленой из Блюмефельда, он вздрогнул. А улыбка Хартмута только подтвердила его догадку.

— Францискус, одну секунду, — Штраль протянул ему блокирующий звук магический инструмент с суровым выражением лица. Францискус ожидал этой сцены, но все равно не любил, когда его наказывали за выполнение своих обязанностей по защите подопечной. Он взял инструмент в руки и направил в него ману.

— У тебя весьма остро развито чутье рыцаря телохранителя, — начал он, и Францискус был удивлён, что тот начал с похвалы.

— Однако совершенно очевидно, что тебе всё ещё не хватает опыта в умении читать тонкие выражения тех, кто в идеале овладел искусством поддерживать благородную маску. — Эта оценка заставила Францискуса остолбенеть. Он ни разу не задумывался о том, что его навыки восприятия могут быть недостаточны.

— Ты принял гнев госпожи Розмайн из-за услышанного за гнев на сказавшего те слова, а отчаяние господина Фердинанда, стремившегося её успокоить, за гнев, направленный на неё. Хотя ошибка вполне понятна, я надеюсь, что ты поработаешь над этим, прежде чем твое ошибочное суждение приведет к серьёзным последствиям. Францискус кивнул. Просьба Штраля не казалась неразумной. Штраль немного поколебался, прежде чем добавить последний вопрос.

— Нет ничего плохого в том, чтобы никогда полностью не доверять никому свою госпожу, Францискус. Твоя осторожность ценна. Каков был твой план, когда ты бросился вперед? — теперь Штраль внимательно смотрел на него.

— Встать между ними с щитом и увеличить расстояние между ними. — Францискус не был уверен, почему его вообще об этом спрашивают, но Штраль одобрительно кивнул.

— Как я и говорил, у тебя хорошие инстинкты. Но ты должен научиться лучше их читать. Это непростая задача, так что я ожидаю, что ты будешь усердно работать.

— Понял.